Андрей Посняков 
Кремль 2222. Кронштадт

Кремль 2222 – 

Издательский текст
«Кронштадт»: Издательство АСТ; М.; 2015
ISBN 978-5-17-093419-5
Аннотация

Кронштадт. Крепость, остров посреди бурных волн. Пока его хозяева – люди. Однако внезапная эпидемия выкосила всех взрослых, осталась одна молодежь. И враги – береговые мутанты – полезли со всех сторон, воспользовавшись внезапной слабостью ранее неприступной твердыни.
А под самым боком Кронштадта зловеще маячит Чумной форт. Именно оттуда и пошла эпидемия, именно там – средоточие самых буйных мутантов во главе с загадочным и кровавым Черным Мастером. Не дремлет и «береговая братва» – одноглазый властелин Новоселок давно положил глаз на крепость, осталось лишь ее захватить. Того же желают и кошмарные ночные чудовища с белыми, горящими от ненависти глазами.
Постоянные нападения, интриги… и заговор!
Жить или умереть – иного не дано, и молодым кронштадтцам придется бороться, несмотря ни на что. Умереть – либо выстоять и победить, не посрамив ни достоинства, ни чести.

Андрей Анатольевич Посняков
Кронштадт

© Посняков А., 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015

Глава 1

Фарг знал, что нужно делать. И главное – ради чего. Золото, вожделенное золото, наконец, было с ним и теперь грело душу, – если у мутантов-нео вообще имелась душа. Нет, Фарг не сложил похищенное в вещмешок, – слишком было бы неудобно. Все золотые монеты с изображением сеятеля он мудро зашил в пояс и в жилет. Тяжело, да своя ноша не тянет. Тем более – не пешком, хотя Фарг предпочел бы пешком, да. Однако форт – остров, пешком не получится. Похитить лодку – и на побережье. Затеряться! Побережье большое – не остров. Не найдут, да и искать не будут. Главное – выбраться. А с золотом-то оно везде хорошо. Гораздо лучше, чем здесь, под пристальным взглядом Черного Мастера.
А ведь он, Фарг, хозяина своего обманул! И золотишко нашел, и сейчас вот уйдет, ищи ветра в поле. Недаром среди мутов Фарг имел славу одного из самых умных. Такую, что Мастер даже назначил его смотрителем музея. А музей у него был… м-мороз по коже! Очень бы не хотелось туда угодить – чучелом.
Чу! Рядом, на башне, вдруг послышались чьи-то шаги. Беглец прижался щекой к холодной гранитной стенке и с минуту стоял, не шевелясь, тихо-тихо. Прислушивался. Выжидал. Нет, вроде спокойно все.
Набравшись смелости, Фарг продолжил свой опасный путь – из восточного крыла крепости к причалу. У причала лодки. Никто их толком не охранял, часовой выставлялся так, для проформы. Никто и никогда еще не проникал тайно в Чумной форт. Одно название устрашало – Чумной! И устрашало – не без основания. О Черном же Мастере вообще ходили легенды, одна другой ужаснее. Не Мастер, а кровавое чудовище. Впрочем, так оно и было. Один музей чего стоит… один музей…
Пройдя по узкой тропе к приземистому зданию бывших казарм, беглец снова затаился, на этот раз – за кирпичным выступом. Подождал, прислушиваясь к ночным звукам. И вздрогнул! Тишину, прерываемую лишь постылыми криками чаек, вдруг разорвало громкое:
– Не надоело?!
– Не надоело!
– Не надоело!
– Не надоело-о-о…
Понятно. Всего лишь начальник караула проверяет посты. Не спят ли часовые? Не занимаются ли какими личными делами? Может, ковыряют в носу, предаваясь надоевшим мечтам вместо того, чтобы бдить.
– Не надоел-о-о-о!!! – последний отзыв прозвучал, казалось, над самым ухом Фарга.
Беглец ухмыльнулся: ага, вот он, часовой. Как и полагается, у ворот. Не спит, гадина! Ничего… прорвемся.
Может, Фарг был и не очень силен, однако умен и ловок. Проскользнул меж камнями, обходя часового слева. Затем пригнулся, лег на пузо, пополз. Тихо-тихо, осторожно, змеею. До беглеца уже долетали соленые студеные брызги – прибой. Значит, рядом уже.
По прибою он и ориентировался, да по перекличке часовых, – нарочно выбрал для побега самую темную, безлунную ночь. Потом, на лодке, тоже придется слушать прибой, выжидать, когда хотя бы чуть-чуть рассветет. Но это потом, а сейчас…
– Не надоело-о-о?
– Не надоело-о-о-о!
– Не надоело-о-о!
Успеть! Успеть до смены часовых. Эти-то уже давно караулят – устали, и спать клонит. Новенькие-то будут свежие.
Фарг прополз еще чуть-чуть вперед, пока не уперся головой во что-то твердое. Вытянул руку… Кнехт! Старый кнехт. Именно к нему швартовались шлюпки. Ага! Похоже, цель уже совсем рядом! Весла беглец приготовил загодя, спрятал, обмотал тряпками. Теперь осталось только забрать их… Вот одно. Вот второе… И…

– Что ж ты не смазал уключины маслом?! – громкий издевательский голос вдруг порвал тишину на клочки.
Послышался смех, и вокруг вспыхнули фонари, вырывая из темноты распластавшегося на причале Фарга.
Выследили! Вот ведь суки-то!
Беглец больше не думал, – рванулся, на ходу вытаскивая тесак. Кто-то бросился на него – на тесак и напоролся. Раскроил брюхо, грохнулся, упал, поскользнувшись на собственных кишках.
А Фарг вытащил из-за пояса наган, выстрелил… Чего уж теперь таиться! Теперь прорываться надо, несмотря ни на что, шлюпка-то – вот она. И весла. Не забыть про весла, ага.
– У него револьвер, парни!
– Живым! Брать только живым!
А вот возьмите, попробуйте! Еще выстрел… еще… Упали убитые. Остальные попрятались, потушили часть фонарей. Сколько там осталось патронов? Кто его знает, беглец как-то не считал, выпустил весь барабан, а перезарядить уже не оставалось времени. Да лодка-то – вот! Схватить весло… прыгнуть… Перерезать веревку…
Фарг не считал выстрелы. А вот кое-кто – считал. И весьма внимательно.
Беглец даже не понял, что это было. Просто на корме шлюпки вдруг поднялась огромная, закутанная в глухой черный плащ фигура… и что-то ударило в лоб. Сильно. Гулко. Выключив сознание напрочь.

Он пришел в себя на обитом звонкой сталью столе. Связанный по рукам и ногам, распятый.
– Как пели в древности – что ж ты не смазал уключины маслом? – натягивая на грубые искореженные ладони перчатки из нежной кожи хомо, зловеще ухмыльнулся высоченный урод – Черный Мастер. Издевался, гад.
В руке его словно сам собой возник сверкающий нож. Под потолком ярко вспыхнули лампы.
– Был когда-то такой одноногий пират – Джон Сильвер, – Мастер обнажил в ухмылке клыки. – Пожалуй, с него и начну пиратскую серию для своего музея. Тебе повезло стать первым экспонатом, мой бедный друг Фарг!
– Не-ет! – дернулся беглец. – Нет, не надо…
– Надо, друг мой. Чтоб всем было неповадно! Значит, одноногий…
Мастер отрубил беглецу ногу одним взмахом ножа. Затем приказал перетянуть рану жгутом и взялся за шприц. Провинившийся не должен был умереть так легко – от болевого шока. Не-ет, забава только начиналась.
Правда, пачкаться в крови Мастер больше не стал. Уселся в высокое кресло и не отрываясь смотрел, как его подручные сдирают с отщепенца кожу. Медленно, аккуратно – на чучело. Одна мысль тревожила сейчас хозяина всего этого «цирка» – где взять попугая на плечо Джону Сильверу? Выходило – негде. Оставалось лишь выкрасить в желтый цвет чайку или баклана. Ой, некрасиво получится, халтурно. Однако что делать? Старый одноногий пират из романа древнего Стивенсона тоже не очень-то походил на мутанта-нео.
Фарг уже не кричал – выл от нестерпимой всепоглощающей боли. Жуткие вопли его были слышны по всему форту, достигли берега.

– Слышишь? – караульный из расположенной неподалеку крепости Константин, форта хомо, зябко поежился, тряхнул рыжей башкою. – Слышишь, Ники?
– Ага… – кутавшийся в черный бушлат напарник рыжего выглядел еще младше. И подлил масла в огонь:
– Говорят, так кричат жертвы Черного Мастера, когда он пьет их кровь. Не к добру это!
– Не к добру. Точно!

* * *

Кир стоял на гранитной стене форта, вглядываясь в море, казавшееся непроницаемо-черным. Шумевший внизу мощный прибой чувствовался даже здесь, у восстановленных насыпей-брустверов, некогда предохранявших тяжелые крепостные орудия от фронтального огня противника. Было темно – середина ночи. Лишь время от времени выходившая из-за туч луна подмигивала, словно давала кому-то сигнал, отражаясь в холодных водах. Сильно пахло водорослями, солью и еще чем-то таким, неуловимо-знакомым, чем обычно пахнет море. То ли корабельной смолой, то ли – капитанским ромом. А может, так пахла прокаленная жарким тропическим солнцем палуба старинного парусника.
Вспомнив про солнце, молодой человек невольно поежился и поднял воротник короткого, черного с золотистыми пуговицами бушлата. Хотя октябрь нынче выдался, пожалуй, теплее обычного, ночи стояли промозглые, ветреные. Впрочем, сейчас ветер потихоньку стихал.
Стихал – и это было плохо! В спокойную погоду всего можно ждать. Больно много врагов появилось у Крепости в последнее время, слишком многие хотели урвать жирный кусок: поживиться оружием, боеприпасами, рабами… и еще кое-чем.

Порыв ветра швырнул в лицо соленые брызги, и медно-красная луна осветила мерцающим светом черную пенную гладь. Море успокаивалось, уже не лезло на форт, словно желая смыть его до основанья, до установленных на дне срубов-ряжей, засыпанных камнями, смыть вместе с мощной стеной, вместе со всеми капонирами, казематами, броневыми камерами орудий. Увы, те пушки не сохранились, ныне приходилось довольствоваться малым.
Пригладив щегольскую – «шкиперскую» – бородку, Кир приложил к глазам бинокль, глянул. Форт Александр Первый, прозванный Чумным, маячил округлым булыжником не так уж и далеко, почти посередине залива, прикрытого с другой стороны фортом, носящим имя царя Петра. Оттуда, из Чумного, исходила опасность… Правда, сейчас, осенью, даже его полностью отмороженные на голову обитатели вряд ли осмелились бы сунуться в воду. То есть осмелиться-то они – осмелились бы, но до берега бы не добрались, замерзли. Хотя… Случаи разные бывали. Так на то он, десятник Кирилл Розмахов, сюда и поставлен! Не один – с верными людьми, несущими свою нелегкую службу с достоинством и честью.
Ага! Вот-вот… Десятник напрягся. На Чумном что-то сверкнуло, отразилось на миг в черной воде… Краткая вспышка тут же и пропала, но ведь была же, была… Интересно, что это? Отморозки что-то замыслили? Или так… по своим делам огонь запалили. А зачем им ночью огонь? Или это – Мастер?

– Огонь, – подойдя сзади, негромко сказала девушка.
Невысокая, щупленькая, с маленькой, почти незаметной под бушлатом грудью, она больше походила на отвязного мальчишку-подростка, нежели на юную девушку… весьма и весьма симпатичную, если приглядеться.
– Ты тоже видела? – не оборачиваясь, промолвил Кир.
– Вообще-то мутантам с Чумного вовсе не нужен свет, – девчонка смахнула упавшую на глаза светлую челку. – Темнота их глазам – помеха небольшая, я предупреждала… И в воду могут броситься, даже в такую холодную. К примеру, натрутся крысиным жиром и…
– Тихо, Лекса! – к чему-то прислушиваясь, молодой человек перешел на шепот, почти не заглушаемый шумом притихших волн. – Кажется, у третьей батареи что-то мелькнуло. А ведь там у нас нет поста! Почти тыл.
– Я пойду, разбужу…
– Нет! Вдруг и впрямь – показалось? Нечего раньше времени горячку пороть. Сначала проверим.
Покусав губу, Кир вытащил из кобуры небольшой пистолет – ПМ.
– Ты оставайся здесь, а я…
– Я с тобой! – Лекса дернулась было, но тут же притихла, схватив парня за руку. – Слышишь, Кир… А ведь от третьей батареи нас хорошо видно. И легко достать… Я постою.
– Но…
– Иди! – с неожиданной твердостью промолвила девушка. – Спрячься за бруствером. Быстрей!

Вероятно, она что-то такое услышала или заприметила, но не сказала конкретно, что, – просто некогда было! И некогда было спрашивать, уточнять. Алексия-Лекса никогда не болтала попусту и никогда ничего не просила делать ни с того, ни с сего, как большинство обычных девчонок… Впрочем, она и не была обычной.
Не тратя зря времени, десятник сделал вид, что уходит, сам же, пройдя пару-тройку шагов, пригнулся и стремительной тенью нырнул за бруствер, к батарее. Спрятался, затаился, прижимаясь щекой к мокрой гранитной глыбе. Сразу же передернул затвор «пээма». Притих. Конечно, может, показалось, но… Интуиция обычно не подводила Лексу, да и сам Кирилл привык доверять своим чувствам. А сейчас он чувствовал, что там, у третьей батареи, что-то происходит.
Между тем Алексия беспечно уселась на парапет, недавно выложенный старыми кирпичами. Словно бы вышла прогуляться, подышать воздухом, – благо ветер утих и вообще резко потеплело. Мерно и уже без особой ярости бились внизу волны, и вялые брызги уже не долетали на стену; можно было спокойно сидеть, свесив ноги. Беспечно, безмятежно, не опасаясь никого. Вот только девушка сжимала кортик в руке. Так ведь его и не видно издалека – кортик.
Далеко на востоке, за черными развалинами сожженного в Последней войне Морского Собора, уже алела заря. Еще часа два, и совсем рассветет. Обычно мутанты нападали ночью, а сейчас… Так, верно, это и не мутанты вовсе? Мало ли по ближним берегам хищных плотоядных тварей. Да и в море их полным-полно. Правда, здесь, у Кронштадта, мало осталось – поизвели.
Закинув ногу за ногу, Лекса расстегнула бушлат и, запрокинув голову, стала смотреть на луну – мечтательно и нежно. Что грезилось ей? Возлюбленный? Бал в Морской школе или новое платье? Что бы то ни было – но о чем-то мечталось. По крайней мере, именно так все и выглядело со стороны. Но пока ничего не…
Лишь чья-то неуловимая, неслышная тень проскользнула от третьей батареи, застыла на миг… И ременная петля, стремительно просвистев в воздухе, захлестнула девичье горло. Послышалось довольное кряхтенье, мускулистые руки сноровисто потащили пленницу. Девка – неплохая добыча! И пища, и для забавы сойдет.
Подтащив добычу, здоровущий полуголый хмырь с дикой улыбкой неандертальца слегка ослабил петлю и тут же, не удержавшись, рванул оказавшийся под расстегнутым бушлатом свитер – полапать грудь. Рванул… И получил ногой прямо в челюсть!
Алексия резко распрямилась, словно пружина, и ударила. Неандерталец завыл, отпрянул. Правда, силы в девичьем ударе оказалось для такого бугая не очень-то. Быстро придя в себя, он сжал кулачища… И получил удар в шею. Резко, ребром ладони – это уже сделал подскочивший Кир.
Хмырь захрипел, обмяк и тяжело повалился навзничь. Кирилл улыбнулся, протянул девушке руку, галантно помогая встать.
Лекса дернулась:
– Кир! Там еще!
Вовремя обернувшись, молодой человек выстрелил, почти не целясь. Пистолет Макарова – не снайперская винтовка, чтобы из него кого-то выцеливать, да и расстояние-то было… его и не было уже!
Раздавшиеся один за другим выстрелы порвали в мелкие клочья мертвую предутреннюю тишь. Бросившиеся на Кира самого отвратительного вида парни, здоровенные, с квадратными челюстями, наткнувшись на пули, отлетели назад, упали на парапет, а кто-то – и в воду.
– Нео! Проклятые нео! – вскочив на ноги, закричала Лекса. – Чертовы мутанты прорвались!

На бастионе истошно затрезвонил колокол, словно нужно было что-то кроме выстрелов. Так уж положено, тревога есть тревога.
Не прошло и нескольких секунд, как на стене уже появились защитники форта – молодые парни в бушлатах, с винтовками. Ощерились выстрелами амбразуры, с ближнего бруствера затрещал пулемет. Пулемет – значит, плохо дело, значит, мутанты поперли всерьез!
Так и случилось. Где-то в глубине форта, чихнув, застучал генератор. Оживший на невысокой башне прожектор выхватил из темноты сколоченные наспех плоты, полные коренастых амбалов. Полуголые, в рваных тельняшках, они потрясали дубинами и что-то орали… А вот и огрызнулись в ответ очередью! У проклятых мутантов-нео оказалось автоматическое оружие! Так вот с чего они полезли. Не просто так решили попытать счастья в эту промозглую ночь.
– Всем пригнуться! – громко скомандовал Кир. – Рэм, живо к прожектору – пусть выцеливают автоматчиков…
Снизу снова прогремела очередь. Прожектор, жалобно звякнув, погас, и все вокруг погрузилось во тьму. Слава богу, не такую уж и плотную, – уже начинало светать, да и луну не стоило сбрасывать со счета.
Оглядев своих, Кирилл махнул рукою:
– Огонь!
Судя по всему, на стены форта никто, кроме уничтоженных Киром и Лексой хмырей, больше не забрался. Скорее всего, просто не успели, – иначе десятку Кирилла пришлось бы плохо. Не слишком-то умные, но по-звериному хитрые нео, конечно же, нашли бы способ выкурить защитников форта из капониров. Потому и нельзя было там отсиживаться, приходилось защищать стены непосредственно на них. Больно хитер, мелок и пронырлив – не корабли же! – был враг.
Снизу, с плотов, уже бросали кошки. Нео, словно пираты в старину, брали форт на абордаж, лезли, карабкались на стены… и падали вниз под меткими пулями. Впрочем, смерти эти мускулистые бугаи не особо боялись, опасались иного – прослыть трусами.
– Огонь!
Громыхнувший залп снес с плотов почти четверть, а то и треть нападавших – не слишком много их и было, по крайней мере, не так много, как показалось на первый взгляд. С полсотни хитрых и невероятно сильных человекообразных особей, обликом похожих на древних людей – дикарей-неандертальцев. Всего-то с полсотни. Но и защитников форта – только десять. Если не считать девчонку, Алексию… которая, однако, стоила многих.
Очередь снизу заставила парней Кира пригнуть головы. Автоматчик садил зло и метко; подбежавшая к Кириллу Лекса уже доложила о четырех раненых. Двое – легко, двое – увы…
– Они сейчас отступят, уйдут, – шмыгнув носом, утешила девушка. – Знают же: не удалось чем-то поживиться сразу – жди ответку. Скоро придет подмога. В Крепости давно услышали выстрелы.
– Да, скоро, – согласно кивнув, молодой человек приподнялся и глянул вниз. – Однако, если чумные прорвутся… Ах, вот он, автоматчик! Вижу, вижу… Один! Та-ак…
Сунув бесполезный пистолет в висевшую на ремне кобуру, Кирилл огляделся и, приказав открыть огонь, бросился назад, к капониру. Патроны у десятника давно кончились, да и запасы их вовсе не были безграничными.
Алексия беспокойно дернулась:
– Кир! Ты куда?
Кир знал, куда, и знал, зачем. Да, пистолет сейчас бесполезен, но есть кое-что еще. Автоматчик! Вырубить бы его, и станет куда как легче, можно продержаться до прихода подмоги, ее ведь уже выслали, и вот-вот…
Десятник поднялся на ноги. Отсюда, с высоты, в свете яркой луны были хорошо видны плоты нео. Правда, и с плотов видели Кирилла. Видели бы… если б подняли глаза. Ага… вот он, в автоматом. Коренастый, в бескозырке на круглой, как бильярдный шар, голове. Матрос, блин, с пиратского брига!
Усмехнувшись, молодой человек вытащил из кармана бушлата веревочный жгут с петлей на одном конце и заметным узелком – на другом. Петельку Кир быстро надел на запястье, узелок же зажал между большим и указательным пальцами… Праща! Древнейшее оружие. Взяв пращу и вложив в нее камень, Кир тут же натянул ее, чтобы камень не выпал, поднял руки над головой наподобие гигантской рогатки. Натянул, и, глядя на автоматчика-нео, принялся вращать свое казавшееся таким примитивным оружие, действуя исключительно кистью и предплечьем. Для полного разгона пращи вполне достаточно нескольких оборотов, долго вертеть ее незачем – труднее целиться. Иногда и с одного оборота кидали. Раскрутив пращу, Кир резко выбросил вперед руку по направлению к цели, одновременно выпустив второй конец пращи.
Обретший центробежную силу камень стремительно унесся в ночь и угодил прямо в грудь автоматчика.
Дикарь, наверно, так и не понял, – что же такое случилось? Что-то ухнуло в грудь, ломая ребра, дикая боль пронзила все тело… и выпавший из ослабевших рук «Калашников», булькнув, пошел ко дну.
– Ага! – спрыгивая с капонира, радостно хмыкнул Кирилл. – Вот вам.
Конечно, он немножко жалел, что никто не оценит броска. Иди-ка, попади вот так точно в цель. Никто, кроме Кира, из пращи не стрелял. Зачем, когда есть и винтовки, и пистолеты, и даже несколько пулеметов? Пистолет Макарова – это вещь, а тут какая-то веревочка…
Так-то так, однако – автомата-то у нео больше нет!
– Кир, они прорвались слева! – подбежав, доложил кто-то из парней. – Там Дэм и…
– Сейчас поможем!
Слева. Значит – с пятой батареи. Издалека зашли.

Оставив за старшего флегматичного малого по кличке Кот, Кирилл со всех ног помчался на выручку. Он всегда считал, что командир столь небольшой боевой единицы, как десяток, должен быть там, где труднее всего. Тем более что пятая батарея – крайняя между десятком Кира и соседями, которые сейчас должны смотреть во все глаза, чтоб не пропустить возможный обходной маневр. А у самого Кира для прикрытия левого фланга – лишь двое. Юный резервист Николай-Ники и старый друг Дэм. Ну, Дэм-то человек опытный, однако ж и вражин может оказаться с десяток! Поди, справься.
Кир успел вовремя. Дикари уже взобрались на стену – всего трое во главе с огромным человекообразным монстром… именно что монстром, иначе не скажешь никак. Уже светало, и можно было хорошо рассмотреть полуголую, обросшую клочковатым мехом двухметровую фигуру с плечищами… нет, не просто в косую сажень, а, пожалуй, в две таких! Несуразный, но явно очень сильный, с гипертрофированно выпирающими мускулами и несоразмерно маленькой, бритой наголо головой с мощными надбровными дугами, бугай-нео казался непобедимым. Широченную грудь прикрывал панцирь из ржавого колесного диска с цепями, маленькие глазки сверкали лютой ненавистью и злобой, из оскаленной, усеянной острыми клыками пасти плотоядно стекала слюна.
– Жжарг!!! – подняв зажатую в правой руке дубину, усеянную острыми кусками арматуры, истошно заорал монстр. – Великий Жжарг вызывает на бой проклятых хомо! Всех-х-х! А ну-ка, трусы! Навались! Жжарг вам даст ж-жару!
Не дожидаясь ответа, нео взревел и взмахнул дубиной, бросаясь на первого подвернувшегося воина – малолетнего Нику. Бросился и, несомненно, снес бы бедолаге череп, если бы не Дэм. Этот коренастый, со стриженной под ноль головой и длинными мускулистыми руками парень среагировал на нападение моментально: тут же поднял винтовку и, почти не целясь, выстрелил. Да и нечего тут было целиться – до раздухарившегося в ярости дикаря оставалось всего-то метра три.
Винтовка Мосина образца 1891/1930 года, знаменитая «трехлинейка», названная так за свой калибр – старинные русские три «линии» или 7,62 мм, – это вам не пистолет. Убойная сила несравнима, никакой панцирь от пули не спасет… Не спас и колесный диск. Тяжелая пуля угодила почти в самую его середину, пробила, круша ребра и разрывая в клочья сердце. Жжарг как стоял, так и застыл на короткий миг могильным памятником самому себе. И тяжело повалился навзничь, со звоном ударяясь о гранит простреленным бесполезным панцирем.
Его сотоварищи попятились, но – дурачки! – припоздали. Подбежавшие воины форта одного тут же пристрелили, второго же после удара прикладом в челюсть удалось взять в плен.
– Этого – в синее Поле! – быстро распорядился Кир. – Где Мастер?
– Я здесь! – подбежав, Лекса зачем-то пригладила волосы.
Милая худенькая девочка Лекса, Алексия… добрый воин и Мастер Полей.

Поля Смерти появились сразу после Последней войны, когда разросшиеся по всему миру ядерные грибы погубили человеческую цивилизацию. Зараженные радиацией участки изменялись, начиная жить своей, никому неподконтрольной и неведомой жизнью, создавали некие полуразумные сущности, полусферы разных размеров, похожие на кисель, медуз или желе. Поля передвигались, устраивали засады, охотились, но имели и некие полезные для выживших в катаклизме существ особенности, разные для Полей разного цвета. Одни Поля могли изменять свойства предметов, другие могли эти предметы восстанавливать, дублировать, как, например, находящееся в форте Константин синее Поле. Его Мастером – человеком, который мог обращаться с Полем Смерти без сильного для себя риска – и была Алексия, Лекса. То ли синее Поле когда-то выбрало ее, то ли девчонка сама смогла из него выбраться, то ли еще что… Алексия не любила об этом вспоминать, давно охладив пыл излишне любопытных сотоварищей. Мастер и Мастер – чего еще расспрашивать-то?
Поднявшись по железной приставной лестнице на бетонированную глыбу старинной батареи, Лекса и Кирилл остановились на верхней площадке. Опираясь на ржавые поручни, десятник посмотрел в бинокль. Похоже, с нападающими было кончено. Натиск на свой участок люди Кира отбили, а на соседний мутанты не сунулись – то ли не захотели, то ли погибли почти все, некому было и нападать. Не удалось проникнуть в крепость с наскока, так уже и не удастся: крепость, когда-то названная в честь Великого князя Константина, хоть и древняя, но все еще мощная.
Спустившись в каземат по узким бетонированным ступенькам, они оказались на недавно отремонтированной площадке, сколоченной из толстых досок. Тусклый утренний свет, падая сверху, едва позволял разглядеть обстановку вокруг. Генератор вырубили с рассветом – солярку приходилось экономить, у торговцев с дамбы она стоила дорого, а дублировать ее в синем Поле не получалось – слишком уж маленьким оно было, да и солярку (как и все производные нефтепродуктов) не дублировало, а изрыгало. Зато золото и драгоценности кушало тупо и жадно, видать – нравилось.
Не доходя до площадки, Лекса остановилась и обернулась, предупреждающе погрозив пальцем. Да Кир и так знал, что дальше – нельзя. Дальше – владения синего Поля Смерти, и пропустит оно туда только своего Мастера, других же – просто сожрет!
В сумрачном каземате, сохранившемся с невообразимо древних времен, когда-то находилась уникальная для той эпохи скрывающаяся установка для одиннадцатидюймовых орудий. Та самая платформа, что ныне стала обиталищем синего Поля, после выстрела опускалась с помощью специальной паровой машины. В безопасности заряжалась, поднималась вновь – и давала разрушительный залп. Такое вот древнее чудо техники. С тех времен от паровой машины почти ничего не осталось, а вот снаружи еще сохранились броневые листы – брустверы, заложенные еще до эпохи бетона. Все это Кирилл прочел в старинных книгах, до которых был большой любитель… так же, как и Мастер Полей Лекса.
Девушка уже, как видно, успела позвать Поле, – или оно само выползло, чуя предстоящую поживу. Этакий синевато-сизый колыхающийся студень размером с пару дубовых бочек. Пахло от Поля гнилью и еще чем-то таким, что сильно напоминало Киру запах первых весенних гроз.
Довольно редко встречающееся синее Поле, когда-то переманенное легендарным Черным Мастером из Мертвой зоны, умело дублировать любые предметы в обмен на пожираемые им жизни. Вот как сейчас…
Сверху по лестнице уже тащили мутанта, связанного, с кляпом во рту: так требовала Лекса.
Ящики и корзины, стоящие на небольшой площадке прямо над обиталищем Поля, были приготовлены для тех необходимейших в данный момент вещей, которые нужно было дублировать. У самого парапета лежало по одному экземпляру того самого, нужного: винтовочный и пистолетный патроны да банка восстановленной у маркитантов тушенки. При нужде, конечно, можно было дублировать и оружие, к примеру – пулемет, но пока вооружения на острове хватало, а вот боеприпасы требовались постоянно. Энергию Поля следовало беречь, не тратить попусту. С пищей тоже были проблемы – всех крыс давно переловили, оставалась одна рыба, а уж с ней как повезет – то она ловится, то не особо. Так же и пленные мутанты. Они, конечно, гады, нападали, но вот в плен попадали нечасто. Увы!
– Гранаты бы восстановить, а? – умостив труп, рыжий худосочный Рэм выпрямился. – Пригодились бы. А, Лекса?
– О! – не оборачиваясь, хмыкнула девушка. – Смотрите-ка! Еще один умник нашелся. Сколько раз говорить – не примет Поле гранаты. Оно, в отличие от некоторых, опасность очень хорошо чует. Ну? Готовы?
Парнишка повел плечом, косясь вниз со смешанным чувством омерзения, любопытства и неумело скрываемого страха. Так многие смотрят на змей.
– Не, не все. У Дэма еще один пленник… здоровущий! Если, правда, не помер уже.
– К Дэму попался – обязательно помрет, блин! – не выдержав, выругалась Алексия. – Кир, ну сказал бы ты ему.
– Зачем? Пищу для Поля никто зря не убьет, даже Дэм! – Кир холодно усмехнулся. – Подумаешь, хобби у человека такое, увлечение.
– Дурацкое хобби! – сплюнув, девушка махнула рукой. – Однако начнем, пожалуй. А ну, помогите-ка…
Помогать Кирилл никогда не отказывался, хоть и было иногда и противно, и мерзко. Но кто-то должен делать то, без чего крепости просто не выжить!

Придя в себя, пленник задергался и, по-звериному вращая глазами и грозно рыча, попытался вытолкнуть языком кляп. Неудачно, да и времени у него уже не оставалось. Наклонившись, Кир быстро схватил мутанта за ноги, Лекса же сноровисто толкнула обреченного на страшную смерть бедолагу в грудь. Толкнула и скривилась. Не очень-то ей нравилась такая работа. Однако девушка была Мастером Поля – и должна была делать свое дело, несмотря ни на что. Именно от Алексии во многом зависело благополучие всего Острова.
Извиваясь и мыча, нео полетел вниз.
Что-то плотоядно чавкнуло, сверкнула ослепительно синяя вспышка, и тело исчезло. Лишь послышался резкий предсмертный вопль, жуткий крик отчаянья и невыносимой боли. Как видно, пленник все же успел в последний момент вытолкнуть кляп. Сильно пахнуло дерьмом и паленым мясом; десятник невольно поморщился. Не задерживаясь, Лекса что-то прошептала – то ли просила о чем-то Поле, то ли молилась – и тут же бросила вниз винтовочный патрон.
Еще одна ослепительная вспышка – и Поле исторгло из себя великое множество точно таких же патронов, со звоном раскатившихся по всей платформе. Килограммов на сто – примерно столько весил труп нео.
– Вот это да! – восхищенно крикнул крутившийся неподалеку от лестницы Рэм. – Вот это у нас теперь припасов!
Лекса устало потянулась и скинула бушлат, оставшись в одной матросской робе – темно-синей и довольно удобной, мешковатой, но подпоясанной щегольским пояском.
– Пойду собирать. Самое муторное дело – и никто из вас, увы, мне в этом не помощник.
На левом запястье девушки сверкал драгоценный золотой браслет в виде изящной змейки с рубиновым глазком. Как скупо поясняла Алексия – память об умершей матери.
Кирилл молча кивнул. Да, девчонка сильно выматывалась, но только она могла спуститься в обиталище синего Поля Смерти.
– Ты останешься, Кир? – спускаясь по приставной лестнице к Полю, спросила Лекса.
Сверху она казалась такой беззащитной и хрупкой, что у молодого человека на миг защемило сердце. А что, если Поле ее… Нет! Она все-таки Мастер, и не из последних.
– Да, как всегда. Останусь. – Кирилл улыбнулся. – Только вот сдам смену и сразу вернусь. Да по пути помогу Дэму.
– Я буду ждать, – негромко промолвила девушка.
Сказала… и неожиданно улыбнулась, искоса глянув на притихшее, но все еще чего-то ждущее Поле, фосфоресцирующее за ее спиною синим, переливающимся голубоватыми полосками студнем.

Выбравшись на бруствер, Кир оперся о поручень, обмирая от раскинувшегося перед ним вида. Казалось бы, молодой человек видел этот пейзаж каждую неделю, почти каждый день, когда дежурил. Не обязательно на Константине, но и на других фортах Крепости из тех, что удалось восстановить, привести в более-менее приличный, пригодный для обороны острова вид.
Почти весь Кронштадт лежал сейчас перед десятником, как на ладони. Весь остров Котлин, весь город Кронштадт… точнее то, что от него осталось, – восстановленные форты да крепость. Жилых зданий со времен Последней войны практически не сохранилось, – лишь прясла крепостной стены, бывшие казармы училища ВМФ да укрепленные мешками с землей полубашни. Главная линия обороны Кронштадта, конечно же, приходилась на море. Южные форты – Константин, Петр Первый, Павел Первый, Кроншлот, Милютин – почти не пострадали, ибо до Последней войны не представляли никакой угрозы. А вот сейчас, когда радиация спала настолько, что стало возможным жить на поверхности обожженной ядерным взрывом земли, форты пригодились. Их быстро восстановили, как могли, полностью прикрыв Крепость с юга. На Северном же фарватере дела обстояли куда как хуже. Там оставался лишь один форт – номер первый, ныне вооруженный двумя тяжелыми пулеметами и малокалиберной скорострельной пушкой. На случай большого вторжения этого было мало, однако большого флота никто и не ждал – откуда ему было взяться? Расположенный невдалеке Санкт-Петербург лежал в развалинах; похоже, от натиска порожденной радиацией нечисти спасся лишь гарнизон Петропавловской крепости, но эти сведения доходили только через маркитантов – смутно. Что же до побережья – его полностью контролировали различного рода мутанты, относящиеся к выжившим людям – хомо – с крайней враждебностью и злобой.
Береговые шайки мутантов иногда пытались напасть и на Кронштадт, привлеченные слухами о тамошних богатствах: оружии, боеприпасах и – Поле. Синее Поле с Мастером стало б роскошной добычей! Что ж, мечтать не вредно. Пусть только попробуют сунуться! Выжившие люди не зря двести лет подряд укрепляли крепость. Постепенно восстановили форты, вооружение, припасы, воспитали и сформировали гарнизон. И те же двести лет успешно противостояли алчным врагам.
На мощную крепость, где почти каждый житель – воин, нападать опасались. До поры до времени. В последнее время, увы, силы защитников резко ослабли из-за жуткой болезни, быстро выкосившей всех взрослых людей. Появление болезни связывали с Чумным фортом, с которого нынешней ночью и полезли мутанты. Чумные, как их называли, и заразные – для тех, кто старше двадцати пяти. В этом возрасте организм перестает расти, перестает меняться – и вирусы нано бешенства быстро доводят его до страшной и мучительной смерти.
– Говорят, первыми зараженными были те, кто ходил в Мертвую зону, – тихо произнесли сзади.
Кирилл быстро обернулся: за его спиной стоял худосочный Рэм в мешковатом бушлате и так же, как и его молодой командир, смотрел на лежащий в заливе форт, похожий на облизанную волнами шайбу. Форт Александр Первый или Чумной – прозванный так еще до Войны за то, что в давние времена там была устроена лаборатория для изучения заразных болезней, о которых лучше и не думать. Три башни, поднимающиеся словно из самой воды, облицованные потемневшим гранитом. Как оборонительное сооружение форт Александр устарел еще во времена гладкоствольных пушек и ныне представлял собой обитель страшной болезни, рассадник мутантов… и обиталище черного Поля Смерти вместе с его Мастером, тоже прозванным Черным.
О Черном Мастере по всему Кронштадту ходили легенды. Говорили, что он когда-то пытался справиться с болезнью, используя энергию черного Поля и все медицинские наработки, сохранившиеся с древних времен. Будто бы он пытался вылечить первых больных, но заразился сам. Бросился в черное Поле, но оно его не приняло, извергло, – с тех пор он и стал Черным Мастером, а как его звали до того, кем он был – никто уж и не помнил.
– Да, – глядя на разгоняемые солнцем и ветром остатки ночного тумана, отозвался Кир. – Я тоже думаю – именно в Мертвой зоне наши и заразились. А потом…
– Превратились в злобных мутов!!!
– Не все так просто, Рэм, – десятник зябко передернул плечом. – Лекса как-то рассказывала о черном Поле. Видишь ли, там может происходить обратная мутация. Мутант-нео может превратиться в нормального человека. Любой – стать таким, каким был прежде. Вот Мастер и хотел прожечь больных в Поле, убрать болезнь… увы, не вышло. А оно потом ночью само наползло. Прямо на лазарет. Не тронуло почти никого, не сожрало, а попросту прожгло, превратив в верных рабов!
– А много было… заболевших? – чуть помолчав, осторожно спросил Рэм.
Кир прикрыл глаза от выкатившегося на небо солнца:
– Не думаю, чтобы много. Ну, какой там был гарнизон? Человек пятьдесят… Правда, потом заразились и в городе. Многих связывали и переправляли в Чумной форт в надежде на исцеление. Увы, чуда не произошло.
– С тех пор они ненавидят нас! Постоянно нападают, даже, говорят, похищают людей с рыбацких северных хуторов!
– Все правильно. Черное Поле надо кем-то кормить. Как мы кормим свое, синее.
Рэм покивал и задумался. Узкое лицо его, бледное и щедро усыпанное многочисленными веснушками, стало серьезным, светло-голубые глаза затуманились.
– Кир… – собравшись с мыслями, тихо спросил парнишка. – А тебе… сколько лет?
– Двадцать три… Зимой будет.
– А мне – шестнадцать… И тебе, значит, осталось…
Рэм вдруг испуганно замолк и прикусил язык, словно едва не выболтал какую-то страшную тайну.
– Хочешь сказать, до двадцати пяти мне осталось всего два года? – весело рассмеялся десятник. – Ну-у, парень, за два-то года мы с этими чумными справимся! Уже справились – заметь, с каждым разом их нападает все меньше и меньше. Кстати! – сообразив, Кирилл с силой хлопнул себя по лбу. – А ведь сегодня их оказалось довольно много, куда больше, чем обычно. С чего бы это? Что-то почуяли? Или знают что-то, чего пока не знаем мы? Обязательно доложу об этом по команде в Совет.
– В Совет Выживших?
– А у нас что, какой-то другой Совет есть? Или ты что-то имеешь против этого?
– Да нет, нет, что ты! – замахав руками, испуганно отпрянул подросток. – Просто, честно сказать, мне не очень-то нравится Стефан, его председатель. Слишком уж прилизанный, лощеный какой-то.
– Не нравится ему, ишь… – Кирилл хмыкнул в рукав. – Командор Стефан – не девушка, не банка прожженной тушенки и не золотой сеятель, чтобы нравиться всем. Ха… Как ты его обозвал-то – лощеный? Ну надо же.
– Это от слова – лоск, что значит…
– Пошли уже, умник. Пора смену сдавать.

Сдав караул сменщикам под командованием веселого краснощекого парня со странным именем Балтазар, Кирилл отпустил всех и отправился помогать Дэму. Если пленник жив, то стащить столь крупного дикаря в каземат с синим Полем даже такому сильному парню, как Дэм, представлялось весьма затруднительным. Так почему бы не помочь? Тем более – друг, и не простой, а друг детства. Так случилось, что родители обоих парней погибли – кто-то заразился, кто-то был убит во время нападения береговых разбойников, а отец Дэма, рыбак, вместе со своими напарниками угодил в пасть какому-то острозубому морскому монстру. Вообще-то эти твари предпочитали более теплые моря, но летом добирались и до Кронштадта. С тех пор Кир с Дэмом и держались вместе, сначала в приюте, что в Северной полубашне, а затем, как и почти все из молодых, – в казармах бывшего училища ВМФ. Всегда невозмутимый и немногословный крепыш Дэм казался Кириллу идеальным бойцом, истинным «моряком», как по традиции называли на острове воинов, бесстрашным и иногда безрассудным, но лишь в той мере, в какой это было необходимо для выполнения любого задания. Кир привык к Дэму настолько, что воспринимал его не просто как брата, но как тень. Дэм был с ним всегда.
Правда, с недавних пор прибавилась и вторая тень – Лекса. Вернее, хотела прибавиться – и Кир это замечал, правда, не обращая особого внимания. Алексию он знал давно, с тех пор, когда еще никто не мог предположить в этой худосочной девочке способностей Мастера Полей. Так же, как и Дэма, Кирилл считал девчонку родней – младшей сестренкой. Соответственно и относился, несмотря на гордо носимое девушкой звание Мастера.

Десятник обнаружил Дэма во дворе форта, на вытянутом вдоль северного прясла стены плацу, заросшем пожелтевшим осенним бурьяном. В гордой позе художника коренастый крепыш склонился над распростертым на плацу трупом. Увы… Скорее всего, нео умер сразу, а не только что… Жаль, что так быстро. Именно эти мысли можно было сейчас прочесть на раздосадованном лице парня.
В левой руке юноша держал нож, с лезвия которого капали на бурьян красные тягучие капли. Труп, как всегда у Дэма, уже был обезображен: по всему телу, сплетаясь в диковинные рисунки, шли кроваво-волнистые надрезы, линии. Глаза убитого были аккуратно вырезаны из глазниц и положены рядом.
– Тьфу ты! – подойдя, Кирилл выругался: честно сказать, ему не по нраву были кровавые забавы соратника, да уж что поделать? Ну, увлекается человек такой вот экзотичной «резьбой» – и что? Зато во всем остальном – парень славный. Идеальный воин, чего еще желать?
– Ну, как? – Дэм вовсе не ждал похвалы, скорей, просто выпендривался: мол, вот я какой! – Как я его демотивировал?
Именно так, на древний манер, он называл свое увлеченье, за что и получил свое прозвище – Дэм, «демотиватор». На самом-то деле звали крепыша Игорем, но о том мало кто знал, пожалуй – один Кирилл. На Игоря Дэм не откликался – давно привык к своему прозвищу, воспринимая его, как часть себя.
– Художник от слова худо, – Кир хмыкнул и махнул рукой. – Не зря Лекса ругается.
– Лекса… – на тонких губах крепыша на миг появилась улыбка, мелькнула и пропала, словно луч солнышка в пасмурный осенний день. – И она тоже меня не оценит… никто… Ладно, давай этого черта в море скинем.
– Может, кого-то позвать?
– Не-не-не!!! – махнув окровавленной рукой, Дэм склонился над трупом. – Не такой уж он и тяжелый – это только так кажется.
– Осторожней!!!
Стоявший чуть в стороне десятник вовремя заметил то, чего не заметил его поглощенный своим «искусством» товарищ. Извиваясь словно змея, из бурьяна вдруг потянулась, полезла коричневая шипастая ветка. Проползла, быстро и ловко, изогнулась, словно для броска…
Вытащив кортик, Кир быстро наклонился и рубанул с ходу; из отрубленной ветки брызнула красновато-бурая сукровица. Из бурьяна послышалось злобное шипение… однако никто больше не нападал, лишь зашевелились росшие у входной арки с чугунными решетками кусты.
– Куст-кровопийца! – удивленно ахнул Дэм. – Надо же. А я-то думал, мы их здесь все вырубили, выжгли. Оказывается – нет.
– Ага, выведешь их, как же, – Кирилл напряженно вгляделся в кусты. – По лету корни до конца не выкопали, оставили, – вот и проросли, развелись. А сейчас солнышко пригрело, ветер утих… Да еще кровь почуяли.
– Скажи Балтазару – пусть его люди вырубят нечисть сегодня же, – оглядываясь, посоветовал крепыш. – Нам-то с тобой после смены не с руки тут возиться. Тем более есть еще дела. – Парень глянул на труп и сплюнул:
– Ну что, потащили?
Вот тут Дэм был прав, прав на все сто процентов: возиться с кустом-кровопийцей – дело трудоемкое и нудное. Сначала нужно обрубить ветки, тут же их собрать, сжечь, а потом выкопать корни, которые еще попробуй поймай – под землей они перемещались весьма ловко. Даже дублированные в синем Поле огнеметы не всегда помогали! Да и не нужно воевать с кустами сейчас – октябрьское тепло не на век, ночью уже снова холод, а через пару недель, может, и снег. На холоде куст мертвеет, вот тут-то его хоть голыми руками бери, как обычно и делали, если кровопийцы сильно не доставали.

Тащить мертвяка оказалось не столько тяжело, сколько неудобно. Потерявшее тонус тело расслабилось, словно кисель, да так и норовило выскользнуть из рук. Едва дотащили до бруствера.
Поднатужились, столкнули… Всплеск. Брызги. И тут же – чьи-то зубастые пасти. Кроваво-красное бурленье воды… все!
– Не жаль тебе свое творение, скульптор хренов? – подковырнул приятеля Кир.
Дэм ухмыльнулся:
– Здесь главное – сам процесс. Я ведь вражин демотивирую… Ладно, замяли. Пошли-ка лучше девушку навестим, она ведь сказала, что ждать будет. Нет?

Лекса ждала их у огражденья платформы, причесавшаяся и накинувшая на шею щегольской матросский воротник – гюйс. Голубовато-синий, с тремя белыми полосочками. Вообще-то гюйсы в Поле не дублировали – какой в этом украшении прок? Однако древние матросские воротнички появлялись у многих. Носить их считалось весьма престижным, этаким щегольством. У Кира с Дэмом, к слову сказать, гюйсы тоже имелись. Алексия подарила – кто же еще?
– И зачем ты нас звала? – спустившись по лестнице, осведомился десятник. – В Поле мы тебе не помощники.
– Зачем, зачем… – девушка негромко засмеялась. – Затем, что я хотела, чтобы вы меня проводили, мальчики. Вот так!
Темновато было вокруг, но Кир все же заметил, каким непостижимым лукавством вспыхнули глаза Мастера Поля: большие, чуть вытянутые к вискам и густо-зеленые, как южное теплое море.

Едва Кирилл выбрался на бруствер, как тут же увидел бегущего по двору крепости Рэма. Явно взволнованный юноша размахивал руками и что-то кричал, однако слова уносил налетевший ветер. Слышалось лишь что-то похожее на: спали, проспали…
– Кто спал? Кого проспали? – сбежав по бетонным ступенькам вниз, десятник ухватил парня за плечи. – Толком-то говори!
– Так я и говорю! – заморгал Рэм. – Береговые твари напали!
Кир и подбежавшие к нему Лекса с Дэмом озадаченно переглянулись.
– Та-ак… И что, общий сбор?
Парнишка закивал:
– Ну да, общий. Нашему десятку Совет приказал сразу же выдвигаться на север, к старому кладбищу!
– Понял, – вмиг сообразил Кирилл. – Тогда поспешим в казармы! Пусть живо вооружаются.
– Не надо в казармы, – Рэм помотал головой, тряхнув темно-рыжей челкой. – Наши после ночи разоружиться не успели. На константиновской дамбе ждут.
Константиновской дамбой защитники крепости называли небольшой искусственный перешеек, связывавший форт с островом, – как сам Кронштадт когда-то и с севера, и с юга связывала в материком знаменитая дамба, разрушенная во время Последней войны. На развалинах дамбы, кстати, и располагалась Мертвая зона, территория свободной торговли – и Поле Полей.
Старое кладбище находилось на западной оконечности острова, невдалеке от песчаной косы, около развалин батареи Шанц, что меж двумя фортами – Северным номер первый (а ныне и единственным) и западным фортом Риф. Последний был восстановлен на скорую руку. Плохо сохранившиеся форты лишь укрепили кирпичами да насыпали вал. Правда, поставили четыре станковых пулемета системы Максим, старых, но надежных. Патронов к ним в синем Поле можно было наделать в достатке. Сохранившийся куда как лучше Первый (он же и последний) Северный был вооружен слабее – пара пулеметов да винтовки охраны. Правда, невдалеке от него был закопан в землю боевой робот, что в некоторой мере компенсировало недостаток вооружения форта.
Боевые роботы, или попросту – био, конструировались ко времени Последней войны во множестве и самых различных видов, от относительно небольших и маневренных «Рапторов» и «Рексов» до исполинов серий «Аконкагуа» и «Маунтин».
Роботы без ущерба для себя переносили огромные дозы любых излучений, способны были существовать сами по себе, независимо от внешних источников энергии, которую восполняли, питаясь мясом убитых. Эти машины на живых человеческих мозгах оказались способны убивать даже тогда, когда кончились реактивные заряды во встроенных установках и патроны в крупнокалиберных пулеметах, – их манипуляторы были снабжены разнообразными клинками и встроенным метательным оружием.
Уже двести лет, прошедших со времен Последней войны, одичавшие, но не потерявшие вкус к разрушению и крови био шатались где ни попадя в поисках пропитания и разбежавшейся механической обслуги – сервов. Некоторые из роботов тихо ржавели в болотах, иные же превратились в свободных охотников, обретя повадки диких зверей, по образу и подобию коих и были некогда сконструированы.
Несколько таких механических тварей руководство прежнего, взрослого Совета купило у маркитантов лет пять назад и с тех пор довольно успешно использовало, отвинтив все движущиеся элементы и закопав в песок, – так же, как во время Второй мировой закапывали потерявшие подвижность танки, превращая их в доты.
– Вот у старого кладбища один такой и закопали! – по пути взахлеб рассказывал рыжий Рэм. – Недавно совсем, едва притащили со склада. Черный такой, на паука похожий. И башня круглая… Я сам видел – на старой вагонетке везли, сто человек толкало!
– Так уж и сто? – пряча усмешку, Кирилл недоверчиво оглянулся, не сбавляя шага и стараясь окинуть пристальным взглядом весь свой десяток.
– Ну, не сто, – смущенно потупился парень. – Ну, человек тридцать. Он же тяжеленный, этот чертов паук! Зовут его – Спайдер, но я так думаю, это не личное имя, а названье серии. В башне у него две пушки и еще пулеметы. К пушкам зарядов нет, а уж к пулеметам-то мы наделали, Лекса сама хвастала!
– Эй, помолчал бы уж, рыжий хвастун! – шагавший рядом Дэм, повернув голову, нервно дернул шеей. – С чего это Мастеру Полей перед тобой хвастаться?
– Так не передо мной. Перед всеми!
– Перед какими это всеми?!
– Ладно, хватит собачиться, – привычно оборвал начинающуюся ссору Кир. – Поглядывайте лучше по сторонам, ага.
– Так враги-то не тут, а за кладбищем, дальше.
– Командир! Разреши, я ему хорошего леща дам. Заколебал уже, умник рыжий.
– Тсс!!!
Десятник насторожился, увидев, как впереди, за кустами орешника, что-то тускло сверкнуло. Кир тут же поднял руку и быстро передал по «цепочке»:
– Всем лечь.
Все десять воинов послушно приникли к земле, поросшей сырой желтовато-бурой травою. Трава казалась довольно густой, лишь кое-где зияли черные проплешины – следы первых ночных заморозков.
– Дэм, Ярополк – справа, Квас и Симотра – слева, – убрав бинокль, шепотом приказал Кир. – Остальные на месте. Рэм – за мной.
– Слушаюсь, командир! – рыжий умник не скрывал радости – еще бы, в опаснейшее задание отправится сейчас вместе со своим боевым командиром. Будет о чем рассказать девчонкам на традиционном осеннем балу!
Кирилл быстро прополз метров двадцать, стараясь укрываться в зарослях папоротников, летом, в жару, ядовитых, но сейчас не слишком опасных. Впереди в густом орешнике кто-то прятался. Кто? Никаких зверей на острове давно уже не было; значит – враг! Притаился, гад… Ага, вот шевельнулся, блеснул аспидно-черным боком… И вдруг заскрежетал! Да так противно, громко, а главное – внезапно, что рыжий Рэм ахнул и выругался:
– Вот ведь ититна матушка! Командир, может, его гранатой?
Граната – единственная на всех – у Кира имелась. Правда, для такого ли случая? Нужно ли сейчас извести неизвестно на что дефицитную «РГД-5» – «эргэдэшку»? Гранаты синее Поле не делало – чуя затаившуюся смерть, выплевывало сразу. Приходилось покупать у маркитантов, и дорого. Оттого гранаты и берегли и кому попало не выдавали. А ну, дай тому же рыжему? Рыбу отправится глушить, с него станется!
– А ну, помолчи!
Десятник пристально всмотрелся в кусты, прислушался. Черный блестящий купол. Голова? И эти странные звуки – резкие… и неожиданно ритмичные. Словно бы кто-то бил дубиной по голове или бочке. А вот – как будто бы завыл волк. Сначала взял низкую ноту, потом рявкнул – и поднялся воем все выше и выше…
– Ой, мамочки!
– Цыц!!! – Кирилл вдруг неожиданно расхохотался. – Это ж музыка!
– Музыка?!
– Ну да, – успокаивая напарника, десятник нарочито расслабленно зевнул. – Старинная музыка. Лекса такую слушала – у нее древний предмет есть, восстановленный, называется – плеер. От генератора работает, а летом – от солнца.
– Неужто музыка такая бывает, командир? – усомнился рыжий. – Это же рев какой-то!
– Говорю же – музыка. Лекса рассказывала, а она уж в этом толк знает. Увлекается! Музыка это – точно. Старинная, народная. Называется – «хэви-метал», во!
– Понял! – Рэм встрепенулся и глянул вперед. – Так, выходит, кто-то там в орешнике развлекается, что ли?
– Ну почему развлекается? Может, просто нам знак подает? Предупреждает, ага.
И в самом деле, странную музыку вдруг прервала сирена. Рявкнула и тут же затихла. А потом послышался металлический голос:
– Меня зовут Спайдер. Я – боевой робот Кронштадта. А вы кто?
– Ах, вон оно что… – облегченно переведя дух, десятник поднялся на ноги и, на всякий случай приказав остальным ждать, направился к источнику звуков.
Боевой робот оказался торчащей над землей округлой башней метров десять в диаметре, выкрашенной в черный цвет и местами поцарапанной. Из башни грозно высовывались стволы, а из приоткрывшегося люка торчал небольшой динамик. За бронестеклами сверкали какие-то датчики, фары…
Своим внешним видом Спайдер Кира не поразил. Поставь на гусеницы – выйдет обычный танк, каких немало нарисовано в древних книгах.
– Громкая у тебя музыка, – остановившись перед башней, улыбнулся юноша.
– Мне. Нравится, – робот металлически хрюкнул. – Всегда нравилась. Вот. И слушаю. С давних. Времен.
Кирилл едва сдержал смех – ну конечно же, нравится. Что еще слушать этой ржавой железяке, как не тяжелый металл. Уж не фуги – точно!
– Я – Кир, десятник. Со мной мои люди. Ты здесь врагов не видал?
– Вражины. Опять. Полезли? – как и положено роботу, Спайдер говорил без всякого выражения, отрывисто, словно бы разделял слова точками: «Вражины. Опять. Полезли».
– Береговые муты высадили десант, – пояснил Кирилл. – Тебя не информировали?
– Теперь – да, – ржаво прохрипел био. – Вообще. Я полагаю. Про меня забыли. Ноги. Отвинтили. Зарыли. Пищи. Не слали. Давно.
– Я напомню Совету, – уходя, пообещал Кир. – Вот только с мутами разберемся.
– Спасибо, – весьма неожиданно вырвалось из динамика. А следом и просьба:
– Постой! Если. Будут. Мутанты. Веди их. На меня. Я встречу.
– Хорошо, договорились. Запомни пароль – Кроншлот. Отзыв – Милютин.

Махнув рукой Спайдеру, десятник поднял своих людей и повел их дальше. На западе, со стороны форта Риф, уже слышались выстрелы.
Резко прибавив шагу, Кирилл искоса оглядел свой десяток: парни вовсе не устали и выглядели вполне браво, почти как истинные матросы с какой-нибудь древней картинки: черные щегольские бушлаты с блестящими пуговицами, камуфляжные штаны, заправленные в высокие «берцы», правда, вместо бескозырок – вязаные шапочки. Уж больно они неудобны, бескозырки, – ветер дунет, и иди, лови свой головной убор.
– Со стороны моря – две группы, – сообщили с левого фланга. – Идут параллельным курсом.
Кивнув, Кир подозвал юркого быстроногого Рэма.
– Это, скорее всего, наши. Проверь.
– Слушаюсь, командир!
Парень исчез в кустах, вынырнул меньше, чем через минуту, и с улыбкою доложил:
– Свои! Десятники Ким и Бурый. Тоже идут к Рифу.
– Все – к Рифу, – задумчиво хмыкнул Кирилл. – Интересно, а что там есть-то? Что там поганым мутам надо? А? Что скажешь, дружище Дэм?
– Ну… форт взять надо, – крепыш задумался, даже замедлил шаг, едва не отстав от группы. Однако вскоре нагнал, шмыгнул носом:
– А вообще – да. Зачем им форт – непонятно. Там ни припасов, ни оружия толком нет. Ну, возьмут. Так их самих потом можно запросто взять – измором.
– Значит, не в форт они рвутся, – Кирилл резко остановился и, осмотревшись, уверенно зашагал к небольшому, поросшему кленами пригорку с остатками древних бетонированных капониров, давно и прочно забытых.
– Сейчас все наши – к Рифу на защиту брошены, – рассуждал вслух командир. – Ну – почти все. Крепость прикрывать мало кто остался. А муты под шумок обойдут Северный Первый с юга… и вот они уже у Цитадельской дороги. А там до стены, до складов, – рукой подать. Налетят внезапно, похватают, что смогут, – и деру.
Встав рядом, Дэм с сомнением покачал головой:
– Крепость-то с ходу не возьмешь – постараться надо. Да и Совет сразу гонцов к Рифу пошлет… ах ты ж, тварь! – выхватив кортик, молодой человек молниеносно отрубил тянувшуюся к его шее хищную шипастую ветку. Отрубил без особенной злости, лишь с досадою – словно прихлопнул надоевшего комара. Не до дерева-кровососа сейчас было.
– Все так – пошлет, – шаря биноклем по побережью, согласился Кир. – Но ведь какое-то время у мутов будет. На то и надеются. Не столько на силу, сколько на внезапность, на наглость свою. Наглость – второе счастье. В старину поговорка такая была.
– Тогда мы…
– Правильно! – Кирилл улыбнулся. – Наглость скорее – глупость, а не счастье. Вот мы ее и… Оп-па!!! А вот и наши маленькие обезображенные друзья!
Ухмыльнувшись, десятник передал бинокль Дэму.
– Трое… четверо… десять… – шепотом считал крепыш. – Ха! Около полусотни, ага. Редкостные уродцы, брр! «Калашниковы» у них… не у всех, правда. А так – палаши, дубины…
– В море взгляни, – посоветовал Кир, задумчиво глядя перед собой. – Лодки видишь?
– Угу. Отплыли уже… повернули в море!
– Северный обогнут… и к Крепости. Будут ждать своих с добычей. Ладно! Малыш, Рэм!
Подозвав двоих самых шустрых парней, десятник тут же поставил перед ними задачу – со всех ног нестись одному – к Рифу, другому – в Крепость, предупредить.
– Смотрите, осторожней только.
– А вы? – жалобно оглянулся Рэм.
– А мы их тут задержим.
– Неполный десяток… полсотни мутов с «калашами»?!
– Не рассуждать! – оборвал парня Кирилл. – Исполнять приказ, живо.
– Слушаюсь, командир!

* * *

Сержант Джаред Хорг всегда знал – когда-то ему и его людям должно было повезти! Не сегодня, так завтра, и лучше бы – побыстрей. Скоро – зима, холод, бескормица. Даже с оружием трудновато выжить, потому что оружие в окрестностях Петербурга – у всех. Да и жители здесь такие, что клейма ставить негде. Палец в рот не клади, всю руку откусят! Мягкобрюхие просто не уцелели, не выжили. К остальным же можно наняться на службу, и тут главное – выбрать наиболее сильного. Как вот Одноглазый, властелин большого селения под названием Новоселки.
Еще сержант Хорг знал, что Одноглазый умен, несмотря на то, что похож на кучу дерьма. Дурак бы так долго не продержался во властителях, да и поселок бы свой не сберег, ведь кто только по побережью не шлялся – от Лахты и до самого Выборга. Хищные боевые роботы, шайки мутировавших дикарей, гордо именовавшие себя «новыми людьми», непонятные медузы – Поля Смерти, да много кто еще. Даже такие, как Хорг и его верные воины – дампы. В вольном переводе с древнего английского языка – «люди мусорной кучи». Да пусть хоть как называют, лишь бы боялись! Боятся, значит – уважают. А кого не боятся, не уважают, – того кто на службу возьмет? Летом, в теплые времена, еще ничего, летом и одним отрядом прокормиться можно. Охотиться, ловить рыбу, время от времени устраивать засады на водопоях да торговых путях. Но то – летом. А ныне, увы, осень, скоро зима, о которой уже сейчас надобно думать. Что и делал всегда сержант Джаред Хорг. Не только двуручным мечом махал, но и думал. Оттого и всех воинов своих сохранил… Ну, почти всех, – так на место убитых из других отрядов перебежали. Знали, к кому. Уважали. Боялись.
– Вшем джве минутшы отдышать, – поглядев на отвалившие лодки, распорядился Хорг.
Вследствие поражения органов речи сержант сильно шепелявил, как и все дампы, больше похожие на оживших мертвецов, нежели на людей. Кроваво-красное мясо, свисающие лоскутья кожи, гнойные язвы, нарывы. Из-за полного отсутствия век светлые глаза с вертикальными зрачками казались неестественно большими и круглыми, из почти безгубых ртов угрожающе торчали клыки. Те еще красавцы! Ну и хорошо – пусть боятся, трепещут!
Отряд Хорга, как повелось у дампов, состоял из семи единиц: два копьеносца, два арбалетчика, остальные вооружены палицами, шестоперами, палашами, а у самого сержанта – длинный двуручный меч, с которым Хорг управлялся с непостижимым искусством. Кроме всего прочего, у каждого воина на поясе висел кинжал с навершьем в виде маленького стального черепа. Совершенно особый кинжал – ритуальный. У дампов не было принято сдаваться в плен, и любой воин в случае такой опасности был готов нанести себе этим кинжалом последний удар – снизу вверх, в челюсть, пробивая и язык, и мозг. Умру – но ничего не скажу. Такое вот понятие о воинской чести.
Да, честь у дампов была… Чего никак не скажешь о прочем сброде, которым командовал сейчас сержант. Трупоеды-вормы – бесформенные куски дерьма, по сути своей – шустрые бомжи, обитающие на помойках. Воины – никакие, но как каратели и мародеры годятся. Особенно если хорошенько вооружить. Вот как сейчас – палаши, секиры, даже с десяток автоматов Калашникова. Да уж, Одноглазый расстарался – видать, сильно ему хотелось пощипать кронштадтские склады, в которых, говорят, много чего припрятано.
Погладив меч, Хорг с нескрываемым презрением глянул на своих подчиненных-союзничков. Огнестрельному оружию дампы традиционно не доверяли: по их мнению, пользоваться теми же «Калашниковыми» мог любой трус. Да и стрелять – много ума не надо. Знай жми на спусковой крючок, можно даже закрыть от страха глаза… и при этом чувствовать себя настоящим солдатом! Как же – у кого автомат, тот и воин!
С моря дул ветер, не сильный, но вполне достаточный, чтобы пенные волны яростно резали берег. Сквозь дымку облаков проглядывало желтое, по-осеннему холодное солнце, начинавшийся день обещал быть тусклым. Порывы ветра бросали на берег соленые брызги. Проносясь над коричневатым, засоренным морским мусором пляжем, тоскливо кричали чайки.
– Шмотрри, команжыр, – капрал Фельг указал корявым пальцем в море, на большую длинную лодку под серым парусом. Судно Одноглазого из Новоселок. Именно такое он и нанял. Или купил. А скорее всего – просто захватил, как добычу.
И что он тут забыл? Контролирует? Вполне возможно; этот дерьмообразный мут далеко не глуп.
С запада, со стороны форта Риф, гулко донесся выстрел. Потом еще один. И еще.
– Впередш, парни!
Махнув рукою, сержант погнал своих людей вдоль берега. Вовсе не на запад, к форту, где сейчас зачинался бой. О, нет! Совсем в другую сторону.
Шли быстро, почти не переговариваясь: все было обговорено и обдумано заранее. Напасть на форт Риф, создать панику, оттянуть вражеские войска… и быстро, одним броском, напасть на Крепость с западной, не столь укрепленной, стороны. Там же, рядом, – склады. Взять все, что есть, прихватить красивых молодых рабынь – и в море. Быстро, нахально… и действенно! Честно сказать, не такой уж хитрый план – но ведь и его нужно было придумать. Что Одноглазый и сделал. И собрал войско.
– Замеченш вражешкий паштруль, команжыр, – подбежав, доложил капрал-арбалетчик. – Прикажешь вжать яжыка?
– Прикажу убить. Яжыки нам шейчащ беж надобностши.

Увы, враги оказались хитрыми! Достать их с наскока не удалось, вормы не догнали. А оставлять патруль в живых было никак нельзя – они ж все видели, примечали и теперь могли догадаться, что к чему, доложить… Да, медлить было нельзя… но и вражеских воинов следовало уничтожить.
Быстро приняв решение, сержант послал часть дампов наперерез – слева и справа. Окружить патрульных, не дать им уйти, уничтожить, желательно без лишнего шума. Как и все его воины, Хорг почувствовал азарт погони; руки словно сами собой выхватили из спинных ножен меч, – пусть даже он пока вряд ли нужен… хотя… Что это там мелькнуло впереди? Неужто вражьи спины? Так и есть! Ну-у-у-у!!!!
Глупые вормы накинулись на преследуемых всей оравой. Да и черт с ними, хорошо хоть еще не вопили от радости да не палили, почем зря, из своих «калашей». Нет, один все-таки выстрелил…
Резко прозвучала короткая очередь… слишком резко. Похоже, кто-то ее оборвал. А затем долбанули тяжелые пулеметы. О, их звуки Хорг не мог спутать ни с чем: уже приходилось сталкиваться. Едва тогда уцелел, потеряв половину отряда. Вормы явно нарвались на что-то такое, чего никак не ожидали встретить. Что ж – пусть ввяжутся в бой… тем более – уже ввязались.
– Капрал!!!
Отдав распоряжения, Хорг быстро сориентировался на местности и, отдав меч капралу, нырнул в густые кусты. Он шел на звуки начавшегося боя – на выстрелы, на стоны и хрипы раненых, на громкие проклятья… Сделав с полсотни шагов, сержант опустился на колени, прислушался и дальше уже пополз, в любой момент готовый затаиться. Да уж, Джаред Хорг был не из тех, кто тупо машет мечом. Он иногда и думал. Потому и выжил. И отряд свой сберег. Почти.
Боевого робота он увидел сразу. Точней, только башню. Био оказался зарыт в землю, как древний танк, но действовал отменно. Из переделанных гладкоствольных пушек с грохотом вылетели ядра; следом робот выплюнул шрапнель, разрывая в кровавые клочья угодивших в засаду вормов. А вот затрещали тяжелые пулеметы!
А он хорошо вооружен, этот био. И не сам по себе здесь. Кто-то ведь его закопал! И подкармливает, снабжает боеприпасами…
И еще… Кто-то зашел вормам во фланги, не давая свернуть, обойти. Обезображенное ухо дампа четко уловило отдельные гулкие выстрелы. Не «Калашников». Не пулемет. И не «Макаров». Карабины? Очень может быть.
Сержант Хорг умел думать. И вовсе не собирался идти против пулеметов с мечом. Отряд свой он сохранил. Что же касается вормов – этих гнусных трупоедов было нисколько не жаль.

* * *

Трое странных существ выскочили из рябиновых зарослей прямо на Кира. Похожи на людей, но какие-то корявые, длиннорукие, с бесформенными, словно вылепленными пьяным скульптором головами. У того, что оказался по центру, торчали лопухами неимоверно разросшиеся уши, а у левого ушей вовсе не было – вместо них торчали какие-то безобразные обрубки. Справа вообще шло нечто, больше напоминающее капустный кочан, нежели человеческое существо. Впрочем, неимоверно длинными, словно щупальца осьминога, пальцами существо цепко держало автомат Калашникова, и, ухмыляясь, целилось десятнику в грудь.
Кир выстрелил в правого навскидку, с удовлетворением отметив, как разлетелся в кровавые ошметки «кочан». И тут же, почти без передышки, ткнул штыком лопоухому в грудь. Ткнул и сразу же – как учили – выдернул. Уши мутанта безвольно обвисли, из безгубого рта потекла темная кровь. Схватившись руками за рану, бедолага осел на колени и тяжело завалился в чавкающую темно-коричневатую грязь.
А вот тот, что слева, казался куда проворнее, к тому же отнюдь не собирался праздновать труса. Нет, этот безвестный безухий герой действовал умело и быстро. Перепрыгнув поверженного сотоварища, он сразу же, взмахнув палашом, перешел в атаку. Тяжелое, выкованное из стальной рессоры оружие со свистом разрезало воздух и непременно разрубило бы десятника от левого плеча до самых бедер, однако опытный молодой человек успел перехватить винтовку, подставить под удар цевье… Оно едва не треснуло – такой силы оказался удар!
Особо не думая – некогда! – Кир действовал на автомате, как учили на тренировках. Махнул штыком… Отбил! Отскочил… Снова подставил оружие… Опять штыком… Вражина уклонился вправо… И от всей души получил в челюсть увесистым прикладом! Так бывает – многие инстинктивно боятся штыка, а о прикладе забывают. А вот не следовало бы! Чревато.
Челюсть мутанта хрустнула, рожа побледнела. Взвыв от невыносимой боли, безухий потерял всю свою осторожность и, зарычав, словно дикий зверь, бросился на врага… насадив себя на штык, словно шашлык на вертел.
– Всего-то и дел, – отпихнув повисшее на штыке тело ногой, Кирилл настороженно прислушался.
За кустами вновь застрочил пулемет. А слева и справа слышались одиночные выстрелы. Моряки прицельно выкашивали автоматчиков. Да их, как выяснилось, было не так уж много.
Весь бой занял, наверное, минут семь-десять, вряд ли больше. Увлекшиеся погоней береговые твари выскочили точнехонько на тяжелые пулеметы Спайдера. Био и сделал основную часть работы… как и задумал десятник Кир.
Немногочисленные уцелевшие мутанты сбежали, бросив убитых и раненых. Последних, конечно, добили бы без всяких сантиментов, коли б не синее Поле, увы, мертвечину не жравшее, и дублировавшее предметы только в обмен на жизни. А потому пленников даже перевязали, наскоро, но довольно умело, – чтобы раньше времени не истекли кровью.
Мертвяков тоже нашлось, куда деть. Голодный Спайдер давно уже пускал слюни. Следовало подкормить железного парня – заслужил, поработал!
– Дэм, Рэм, Малыш… Займитесь, – кивнув на притихшего в кустах робота, негромко распорядился Кирилл. – Я и сам вам помогу.
Да, он мог и не участвовать в этом малоприятном деле. Мог бы приказать кормить био не тем, кого считал близкими друзьями, а кому-нибудь еще из своего десятка. Мог бы… Но не стал. Справедливо полагая, что командир на то и командир, чтобы вызывать уважение. Личным примером. И не только на поле боя.

В ожидании обещанной пищи Спайдер вновь включил «тяжелый металл». Снова заухали барабаны. Словно пилы, завыли, заскрежетали старинные инструменты. Кир не знал, какие, да и не стремился узнать. А вот Лекса – знала.
Ей бы с этим Спайдером пообщаться, – подходя к роботу, неожиданно подумал молодой командир. Интересно было бы посмотреть: юная девчонка и ржавая консервная банка рассуждают о музыке! Может быть, даже поспорили бы.
Рэм и Малыш, прозванный так за малорослость, а не за возраст, уже тащили за ноги окровавленный труп мутанта. Длиннорукий, с корявыми пальцами и скособоченным рылом, враг вызывал отвращение даже мертвым.
Как ни странно, робот почему-то не реагировал на пищу – видать, заслушался.
– Э-эй! – Кир постучал кулаком по броневой защите башни. – Есть кто дома, ага?
Музыка смолкла, и из динамика раздалось смущенное покашливанье. Вернее, имитация смущенного покашливания, – био среагировал именно так.
– Ты кушать-то будешь? Тогда открывай шире рот… не знаю, где уж он у тебя, просвети, пожалуйста.
– Кушать? – задребезжало в динамике. – Да. Пожалуй. От обеда. Не откажусь. Проголодался. Но. Вообще-то. Я рыбу люблю.
Рэм с Малышом удивленно переглянулись:
– Так мясо не будешь, что ли?
– Не люблю. Не значит. Не буду, – резонно возразил Спайдер.
Под землей, где-то внутри корпуса, едва слышно заурчали сервомоторы, и над поверхностью почвы появилось нечто вроде небольшого лифта, тут же распахнувшего двери.
– Закидывайте, парни, – в голосе робота слышалась едва заметная издевка. – А сначала. Разрубите его. На куски. Целиком не влезет.
– Видим, что не влезет, – вздохнув, рыжеволосый Рэм бросил на био полный затаенной надежды взгляд. – А сам-то ты не можешь его разорвать?
– Я бы и рад. Да увы. Нынче. Нечем.
Железячный отрывистый голос зазвучал совсем уныло и грустно.
– Рубите, – не столько приказал, сколько попросил Кир. – Топоры возьмите трофейные. Однако, где же у нас Дэм?
– А там, – оглянувшись, Малыш неопределенно махнул рукой. – Верно, мертвяка пожирнее присматривает. Скульптор!

Отрезав лопоухому уши, Дэм грустно посмотрел на труп и тяжко вздохнул. Вряд ли удастся запросто демотивировать такого редкостного урода. Ну, уши отрезал хорошо, они явно не гармонировали с круглой, как пушечное ядро, головою. Отрезал, и что теперь? Выколоть глаза? Или что-нибудь вырезать на лбу? Написать какое-нибудь слово?
– Развлекаешься? – десятник появился, как всегда, внезапно, но это ничуть не смутило Дэма.
– Думаю вот, что бы ему на лбу вырезать? Ты бы что написал?
Кир поперхнулся слюною – вот еще не хватало, издеваться над мертвецами да еще подвести под это дело философскую теорию. Мол, демотивация есть последний удар по врагу!
– Потащили, – кивнув на труп, не стал препираться Кирилл. – Поверь мне, Спайдер демотивирует этого бедолагу куда сильнее, чем ты.
– Да, но это не будет ни философия, ни искусство.
Махнув рукой, крепыш наклонился и ухватил мертвеца за ноги:
– Ну, потащили, что ли.

Яркая вспышка. Запах паленого мяса, дерьма и озона. Боевой робот питался почти так же, как Поля Смерти. Правда, особой благодарности из динамиков что-то не доносилось. Вообще ничего не доносилось, даже металлической музыки – Спайдер трапезничал молча.
– Любопытно? – насытившись, поинтересовался био. – А по мне так ничего интересного – обычный процесс.
– Все хочу спросить, вкусно ли? – не удержался случившийся рядом Рэм.
– У меня нет. Вкусовых. Рецепторов, – урча двигателями, био повращал башней. – Мне все равно. Кого кушать. Мутанта. Или кого-то еще.
– Ты же как-то говорил, что любишь рыбу!
– Люблю. Нравится. Как чешуя блестит.
– Тоже еще эстет выискался, – хмыкнул Кир. – Не хуже Дэма. Ладно, Спайдер, пока! Извини, друг, некогда тут с тобою.
– Подожди, – как и в прошлый раз, робот не сильно торопился прощаться. – Надо. Поговорить.
– Ну, поговорим, – десятник жестом отправил своих прочь. – Слушаю тебя внимательно. Однако – недолго.
Ничего необычного в просьбе робота не оказалось. Конечно же, он хотел обрести былую подвижность: механические ноги или хотя бы гусеницы – хоть какое-нибудь шасси. И, конечно, манипуляторы. Обрести не просто так, взамен био предлагал все ту же службу, но уже – мобильную, патрулировать все северное побережье, от форта Риф до Первого Северного и дальше – до самой крепости Кронштадта.
– Я вижу. И слышу. Гораздо лучше вас. Могу заметить опасность. Издалека.
Так-то оно было так, все логично: обретший подвижность Спайдер, конечно, мог принести Острову куда больше пользы. Только вот пойдет ли на это Совет? Одного био отпусти, другого… А что в их мозги взбредет, кто знает?
– Кроме пищи. Мне нужно. Обслуживание, – продолжал убеждать робот. – Как и любой технике. Сам я. Не могу. А сервов – нет. Нужны люди. Опытные. Механики. Без этого – гибель. И никуда я не сбегу. Никто не сбежит – море.
– Меня ты, наверное, убедил бы, – выслушав, честно признался десятник. – Но Совет… Впрочем, я обязательно выступлю на ближайшем же заседании. Замолвлю словечко, а уж дальше – как выйдет, ага.

* * *

Небольшой отряд дампов под командованием сержанта Джареда Хорга вышел к рыбацкому хутору с подветренной стороны. У рыбаков вполне могли быть собаки, и опытный сержант не хотел, чтобы его отряд учуяли раньше времени. За соснами виднелась пара изб, сарай, растянутые для просушки сети. Людей – да и вообще живых существ – видно не было, однако в одном из домиков топилась печь: из жестяной трубы поднимался вверх, к палево-серому небу, тоненький сизый дымок. И еще сильно пахло копченой рыбой.
– Ржыбки пы… – мечтательно произнес капрал. – Или лушше – бабу!
Сержант лишь усмехнулся. Судя по последним событиям, на хуторе вряд ли кто-то остался. А печь… просто уходили быстро, вот и забыли потушить впопыхах.
– Лождка Одногжажого! – встрепенувшись, капрал показал рукой в море. – Вон, паруш! Можэт, покришать?
А что Одноглазый здесь делает? В относительно пустынном месте, хм… Видать, не хочет ни с кем встретиться, ага.
– Отшатвить, атом ваш ражражи! – подумав, выругался Хорг. – Лоджку вожмем ждесь. И бужем выбиратша шами. Потихоньку, да.
Они так и сделали. Не заходя на хутор, забрались в покачивающуюся у деревянных мостков лодку, прихватили вместо весел оторванные здесь же доски. Погребли. Чай, не открытое море. Что тут плыть-то? Лишь бы внезапно не налетел злобный осенний шквал.

* * *

Старый Максим Карась со своим небольшим, но трудолюбивым семейством вернулся на свой хутор лишь ближе к вечеру, когда враг уже был разбит и остатки трупоедов – кому повезло – бежали с острова без оглядки, на всех подручных средствах, включая наспех сколоченные плоты.
Смеркалось. Тихие волны мягко лизали песок, а на западе, за дальним фортом Риф, сверкало средь желтоватых облаков оранжевое закатное солнце.
– Завтра будет добрый денек, – глядя на солнышко, Карась принялся раскуривать трубку. Это его занятие было прервано внуками. Одного, Мишку, старик посылал к причалу, второго – Николеньку – пробежаться по пляжу, поглядеть, что там, да как.
Первым вернулся Мишка. Сверкая босыми, несмотря на холод, пятками, заголосил еще издали:
– Дедушка-а-а! Какие-то ироды лодку украли!
– Лодка – дело наживное, – кряхтя, успокоил внука рыбак. – Главное – сами живы. И не в плену.
Тут примчался и второй внучок, Николенька. И тоже – распаленный. Замахал руками:
– Деда, деда, там… там…
– Да что там-то?
– Девка там, деда! Утопленница.
Утопленница, слава Господу, оказалась живою, только что без сознания. Молоденькая, лет, наверное, четырнадцати, не больше. И красивая – не оторвать глаз! Белое, с тонким чертами и аристократически узким носом лицо, длинная шея, ресницы долгие, темные да пушистые, а уж глаза… Открыла на миг, обдала невообразимой синью… и снова захлопнула. Устала, видать. Да и что сказать, видно – прибоем на берег выкинуло, длинное шерстяное платье промокло насквозь.
– Видать, с финской стороны пригнало, – задумчиво пробормотал дед Максим. – В лесах тех, старики говорили, человеческие хутора есть. Такие вот там и живут – беленькие. Однако платье бы снять, да саму посушить бы…
– Ой, деда, деда, мы поможем снять!
– Ишь, помощнички выискались. Ладно, хватит кричать. Давайте-ка эту девицу в дом. Да печь запалите пожарче!

Глава 2

Казармы мореходного училища ВМФ пострадали во время бомбардировок Последней войны чуть меньше, нежели все остальное в Кронштадте. Тщательно восстановленные, ныне они использовались по своему прямому назначению – в качестве казармы, разделенной на многочисленные кубрики, где по двое, по трое, по четверо, – в тесноте, да не в обиде, – нашли себе приют молодые воины – «моряки», как их все называли.
Жили, читали, – от бывшего училища сохранилась великолепная библиотека, – и в свободное от службы и тренировок время восстанавливали здание Морского кадетского корпуса, расположенное здесь же, по соседству. С жилыми помещениями в разрушенном почти до основания Кронштадте дело обстояло плохо, и в Корпусе предполагалось устроить общежитие для молодых семей. Идея эта не могла не найти в сердцах молодых людей самый горячий отклик: строительство велось быстро и с неподдельным энтузиазмом. Битых кирпичей хватало и в ближайшей округе, а вот с цементом были проблемы – небольшое синее Поле просто не могло дублировать его в нужных количествах, да почти вся пища, предоставляемая Полю, шла на вооружение и боеприпасы. Потому и ремонт шел долго, несмотря на весь энтузиазм.
Имейся в достатке цемент, можно было бы восстановить и Морской собор, о чем нынче мечтал каждый житель Кронштадта. Славный символ боевой славы города после ядерного пожара пребывал в развалинах, вся красота сгорела в пламени военного ада, остались лишь угрюмые закопченные стены, – немой укор глупым людишкам, развязавшим Последнюю войну, в которой не оказалось победителей.

В серой рабочей робе, надетой поверх теплого свитера, Кир сидел в дальнем каземате и читал книжку, время от времени внимательно разглядывая установленное тут же старинное орудие – стопятидесятидвухмиллиметровую пушку системы Канэ, одну из немногих, оставшихся от старого мира.
Снаружи послышались чьи-то легкие шаги, однако молодой человек даже не повернул головы, лишь улыбнулся, – он прекрасно знал, кто бы мог сюда заглянуть. И, конечно же, не ошибся.
– Привет! – послышался звонкий голос Лексы.
Тоненькая, легкая, в щегольском приталенном бушлатике и вязаных шерстяных брючках, девушка казалась солнечным лучиком, вырвавшемся из плена вязких дождевых туч. Непокрытые волосы ее, аккуратно подстриженные до плеч, растрепались золотистой соломкой. Худенькое симпатичное личико, чуть вздернутый носик, едва тронутый веснушками, обворожительно зеленые глаза…
– Ну, здравствуй, сестренка! – отложив книгу, Кир поднялся на ноги и, обхватив девчонку за плечи, чмокнул ее в лоб. – Как спалось?
– Что читаем? – выскользнув из рук юноши, Алексия подняла книжку. – Теория артиллерийской стрельбы… Ого! Однако! Так ты скоро из любой пушки стрелять сможешь?
– Ну, не из любой, – десятник ненадолго замялся. – Но думаю, что смогу. Мне б потренироваться, пушки-то есть!
– Пушки-то есть, – в тон ему протянула девчонка. – А вот снарядов лишних нет. Не забывай, я своим Полем много не наделаю – тяжелы больно.
– Да знаю, – Кирилл потянулся, невольно заражаясь исходящей от Лексы радостью, легкой и беспечной. Наверное, так радоваться могут только совсем юные девушки и дети.
– Денек-то какой! – кивая на амбразуру, громко вскричала девчонка. – Солнечный, теплый. Наверное, один из последних такой… все же не за горами ноябрь. Ну, что ты тут киснешь, Кир! Айда на улицу, погуляем… приемы повторим. Кстати, кто-то обещал научить меня пользоваться пращою.
– Так ведь учил уже!
– Ага! Надоело?
– Да не надоело… А, что с тобой тут трещать… Уговорила. Пошли!

На выходе их уже дожидался Дэм. Лекса поморщилась, но ничего не сказала. Дэм почему-то всегда знал, когда Кирилл с Алексией соберутся куда-то идти, и всегда к ним присоединялся. Так вот и ходили – втроем. Вот и на этот раз…
– Пошли за канал, к Цитадельской? – первым предложил Дэм.
Похожий на извивающуюся змею Кронверкский канал, тянувшийся поперек всего острова, был восстановлен еще в прошлом году и ныне сиял на солнце синей холодной водичкой. Через канал был перекинут мостик, конечно же, охранявшийся, но в спокойное время больше так, для вида да на всякий случай – мало ли что? Но как ни крути – пост. Для некоторых – очень даже важный.
– Стой, кто идет?! – выкрикнул стоявший на часах матросик.
Грозный штык винтовки Мосина покачивался высоко над его головою, сам же часовой был настолько юн, что одним своим видом невольно вызывал улыбку. Мальчишке можно было дать лет тринадцать, а может, и того меньше. Круглое улыбчивое лицо, которому пацаненок безуспешно пытался придать самый суровый и неприступный вид, широкие матросские брюки, великоватый, явно не по размеру, бушлат, подпоясанный ремнем с ярко начищенной – с якорем! – бляхой. И верх гордости – бескозырка с золоченой надписью «Стерегущий». Был в довоенные времена такой корабль, назывался – эсминец. И угодившая когда-то в синее Поле бескозырка явно осталась с него. Встречались головные уборы и с других кораблей – «Рюрик», «Марат» и даже – «Октябрьская революция».
Парнишка, конечно же, прекрасно знал всех троих, однако, надлежащим образом исполняя Устав Гарнизонной и Караульной службы, велел всем остановиться и запросил пароль.
– Рюрик, – усмехнулся Кир, не далее, как вчера тот самый пароль по команде и предложивший.
– Милютин, – вытянувшись, тут же отозвался часовой. – А времени сколько, не знаете?
– Следует спрашивать не «сколько времени», а «который час», – проходя мимо, не преминула заметить Лекса. Еще ей очень хотелось щелкнуть часовенка по носу, чтоб не очень-то зазнавался, и девушка еле-еле сдержалась.
– Ну, скажите, – не отставал парнишка. – Часов десять есть уже?
– Пол-одиннадцатого, – Кирилл бросил взгляд на наручные часы, только вчера полученные в награду за проявленную смекалку в отражении недавней атаки береговых разбойников-мутов.
– Время-то мы знаем, – неожиданно вступил в разговор Дэм, как всегда – хмурый. – А вот ты, салага, Устава не знаешь ни хрена! Придется доложить твоему командиру.
– Как это не знаю? – обиженно возразил часовенок. – Очень даже знаю. Вот… Часовому запрещается: пить, курить, говорить, принимать пищу, отправлять…
– Да брось ты его, Дэм, – оглянувшись, Алексия махнула рукой. – Чего к пацану привязался?
Сплюнув, крепыш послушался и быстро нагнал друзей.
Показав ему в спину язык, часовой приложил ладони к губам и крикнул вдогонку:
– Осторожнее там! Говорят, на Цитадельской опять появились хищные кусты.
– Знаем.
Где-то в тех местах еще в начале сентября пропало трое мальчишек. Говорили, что утонули, купаться-то было уже холодновато. Однако – точно ли? Да и пропали-то пацаны не сразу, а один за другим.

Со всей хищной флорой, всякими там плотоядными ивами, кровожадными березами, кровопийцами-кустами и огненным мхом разговор у кронштадтцев был короткий. Несколько дублированных в синем Поле огнеметов не то чтобы полностью сняли проблему, но сделали ее гораздо менее значимой и опасной. По весне в Крепости и возле нее просто выжигали все, что хоть чем-то напоминало мутировавшую нечисть. Да, зелени стало меньше, но зато оставшейся можно было не опасаться. Таким зеленым местом был заросший пустырь на месте древней Цитадельской улицы. Развалины, овражки, ручей, окруженные зарослями рябины и липы поляны, где можно было спокойно гулять, а детям – играть. Если здесь вновь объявились хищные кусты – их нужно было найти и беспощадно выжечь, не дожидаясь, пока те натворят бед, – место-то людное.
Цитадельская не пустовала и сейчас: у полуразрушенной стены здания с нарисованными куском штукатурки воротами шла настоящая футбольная баталия. Стайка мальчишек гоняла по поляне разноцветный мяч:
– Бей, Миха!
– Пас дай, пас!
– Миха, слева-а-а!!!
– Бе-е-ей!!!
Пролетев мимо «ворот», мяч прикатился прямо к ногам подошедшей компании.
– Оп! – наклонившись, Лекса взяла мяч в руки… и взглянула на подбежавших ребят с нехорошим прищуром. – Это ж глобус, блин! Вы что творите-то?
– А мы это… – юные футболисты потупились. – Он же круглый…
– Дурачье вы круглое, вот что! – завелась девушка. – Догадались, чумазые, – глобусом в футбол играть. Драть вас некому.
– Дак мячика же нету…
– Ворону какую-нибудь поймайте или крысу. Вот и будет вам мячик – сделаю.
Усмехнувшись, Алексия повертела глобус в руке и грустно вздохнула:
– Эх, варвары вы, варвары. Такую чудную вещь испортили.
Один из парней, судя по перчаткам – вратарь, несмело подошел ближе:
– А ты мяч правда сделаешь? Не обманешь?
– Чтоб меня кровосос высосал! – поклялась девчонка. – Поймаете крысу – в форт Константин приносите. Но сперва вот ему, – она мотнула головою на Кира, – скажите, а я уж потом вас встречу. Кстати, а глобус-то вы где нашли?
– Да в развалинах здесь и валялся.
– Может, там еще что-нибудь этакое валяется, – проводив убежавших мальчишек глазами, Лекса покусала губу и искоса глянула на приятелей. – Айда, поглядим! Вдруг что отыщется.
Не дожидаясь согласия, – знала, что вряд ли кто возразит, – девушка оббежала стену и скрылась в развалинах. Переглянувшись, парни поспешили за ней, стараясь не зацепиться за куски старой арматуры, тут и там торчащие из разорванного бетона.
– Да где она? Э-эй! Алексия!
– Давайте сюда, – высунувшись из какой-то ямы, девчонка махнула рукой. – Тут подвал старый.

Внутри оказалось темно, лишь из оставшегося позади проема проникал свет, все более размытый и тусклый. Было холодно, пахло затхлостью, плесенью и еще чем-то таким, чем обычно пахнет в старых заброшенных подземельях. Подвал, похоже, тянулся под всем разрушенным зданием; то и дело попадались куски обвалившихся бетонных плит, старинный, непонятного вида мусор, странные столики с прикрепленными к ним скамейками. Кирилл погладил ладонью:
– Похоже, что деревянные.
– Это парты, Кир, – оглянувшись, звонко пояснила Лекса. – Обычные школьные парты. Правда, очень древние. Я такие в книжках видела.
– Я тоже книжки почитываю, – десятник с усмешкой покачал головою. – Но ничего подобного не видал.
Девушка засмеялась:
– Так ты про пушки свои читаешь. И про всякие прочие нужности. А я – просто так, все подряд. Ой, один раз про такую любовь прочитала… Потом всю ночь плакала!
В отличие от парней, Алексия ориентировалась здесь очень даже неплохо, словно видела в темноте. Впрочем, может, немного и видела, – все ж таки Мастер Поля. Звонкий девичий голосок доносился то справа, то слева, – и вдруг оборвался, затих. Похоже, девушка зашла куда-то далеко. Или…
– Лекса! – насторожившись, громко позвал Кир. – Алексия!
Никакого ответа. Парню лишь послышался впереди какой-то шорох. Словно крыса или мышь тащила только что пойманную добычу в свою нору.
Жестом показав Дэму, чтоб следовал за ним, молодой человек как можно тише сделал несколько шагов вперед, туда, откуда не так давно слышался голос Лексы. Глаза уже привыкли к темноте, оказавшейся не такой уж и беспросветной. Сверху из небольших щелей все же проникал свет. Пусть и тусклый, но вполне достаточный, чтобы хоть что-то разглядеть и двигаться, не натыкаясь на обломки бетонных плит и прочий мусор.
– Лекса!!!
– Я здесь!
Девчонка выскочила, словно черт из табакерки, словно бы вырвалась из чьих-то объятий, уже без бушлата, растрепанная, с расцарапанной щекой. Впрочем, царапину Кирилл разглядел уже позже, сейчас же…
Следом за девушкой из проема выскочило показавшееся запредельно огромным существо с красными горящими глазами. Длинной ручищей подвальное чудовище едва не схватило Лексу… да и схватило бы, если б не бросившийся ему под ноги Дэм. Пнув парня ногой, чудище злобно зарычало и наклонилось. Кир тут же воспользовался заминкой, подпрыгнул, с силой выбросив в прыжке правую ногу – и угодил монстру в лоб. Однако обитатель подземелья обладал нечеловеческой силой. Если он и обратил внимание на удар, то только на миг. Этого мига десятнику едва хватило, чтоб схватить поверженного сотоварища за шиворот, дернуть, оттащить…
Чудище выпрямилось, упершись в потолок несуразно маленькой головой с горящими яростью и лютой злобой глазами, и, угрожающе зарычав, ринулось прямо на Кирилла. Молодой человек увернулся. Что-то клацнуло – то ли руки-клещи, то ли клыкастые челюсти, а потом…
– Кир, пригнись!
…над головой что-то пролетело, похоже, что-то тяжелое, и угодило монстру в башку.
Лекса! Ну, конечно, кто же еще? Она довольно метко швырнула кирпич и закричала:
– Бежим!
Поскорей ретироваться на поверхность, а уж там… Пожалуй, в сложившейся ситуации это решение являлось самым верным. Кир и не думал больше – схватив за руку Дэма, он побежал.
Темный, казавшийся таким огромным подвал был для чудовища родным домом, норою, логовом. Здесь тварь имела все преимущества. А вот снаружи… там поглядим!
Получив кирпичом в башку, монстр злобно завыл, на несколько секунд потеряв ориентацию. Этого времени беглецам хватило, пусть и в обрез. Выбравшись из подвала, друзья бросились врассыпную.
Зло зарычав, чудище погналось за Лексой, – ох, какие же длинные оказались у этой твари прыжки! У огромного, в два человеческих роста существа оказались длинные пальцы на ногах и руках и зеленая кожа, покрытая наростами. Несуразно маленькая голова и пасть-капкан, усыпанная острейшими клыками. Чем-то похожее на болотную жабу или тритона, чудовище передвигалось довольно быстро. Нагнав Алексию в три прыжка, оно уже тянуло к девушке когтистую лапу… Но и Кир не терял времени зря! Праща всегда была при нем, – карман не тянет.
Подобрав первый попавшийся камень, молодой человек метнул заряд без раскрутки, на раз, – на большее просто не хватало времени. Метнул на редкость удачно – камень угодил чудовищу в шею. Омерзительно-гнусный монстр жалобно вякнул, словно прибитая из рогатки лягушка, и, споткнувшись, повалился навзничь, проехав зеленым брюхом по пожухлой октябрьской траве.
И вот тут-то настал черед Дэма, уже пришедшего в себя после полученного огромным кулачищем удара. Подскочив к упавшему чудищу, парень живо выхватил нож и с силой вогнал меж зеленых лопаток закаленное в кузнице лезвие.
Однако тварь еще жила. Еще сучила лапами. И даже запросила пощады – оказывается, не только рычанье могла изрыгать клыкастая пасть.
– Та-ам… в подвале… монеты… кла-ад… я покаш-шу… не упивайте…
– Ах, монеты, говоришь? Клад?
Подойдя ближе, Алексия нагнулась, подняла обломок бетонной плиты и изо всех сил опустила его на лысую, обтянутую зеленоватой кожей башку. Чудище дернулось и затихло. Красные глаза погасли, из пасти потекла зеленовато-бурая кровь.
– Я видела в его логове обглоданные детские черепа, – опускаясь на корточки, негромко промолвила девушка. – Те несчастные пацаны… Они вовсе не утонули.
– Да-а-а, – Кир удивленно покачал головой. – Откуда только взялась здесь эта гнусная тварь? Я слыхал, такие водятся на побережье, в болотах.
– Оттуда все твари являются, – вытирая со лба кровь, пожал плечами крепыш. – С побережья. Летом в заливе вода теплая – что тут плыть-то.
– Ой, Дэмыч, ты ранен! – спохватилась Лекса. – Давай-ка я тебя перевяжу.
– А есть чем?
– Н-ну… все равно свитер разорван. Да и бушлат надо поискать, он там, в подвале остался.
Кир вскочил на ноги:
– Я сбегаю, принесу.
– И я…
– Да ты, Дэмыч, лежи уж.
Правду сказать, крепыш особо и не напрашивался. Он млел. Млел от прикосновения нежных рук девушки, от тепла ее зеленых глаз и тела – девушка скинула свитер, оставшись лишь в тоненькой тунике.
– Какая ты красивая, Лекса!
– Да ну тебя…
– Нет, правда… Я для тебя…
– Кому говорят – лежи смирно! И руку с поясницы моей убери… А теперь потерпи еще немного… все!
Кирилл вынырнул из проема с бушлатом. Отряхнул, подошел с улыбкою:
– Вот.
Алексия сунула руку во внутренний карман и разочарованно вытащила оттуда раздавленные обломки старинного прибора. Маленького, серебристого, с миниатюрными наушниками на тоненьком черном проводе. Плеер.
– Ну, вот, сломался. Не включается, – размахнувшись, девчонка выкинула плеер в траву. – Ничего, у меня еще есть, наделала.
– Ну, ты у нас эта… музыкантша, – хохотнул Дэм.
– Тогда уж – меломанша, – Лекса тоже засмеялась и тут же ойкнула, потрогав кровавую царапину на щеке. – Вот угораздило-то. И как же я теперь на морской бал явлюсь? С такой-то физиономией. Эх, и плеер жаль…
– Так у тебя же другой есть!
– А записи? Где я еще такие найду?
Глядя на расстроенную девчонку, Кирилл вдруг расхохотался:
– Я знаю – где. Точнее говоря – у кого. Ты помнишь, дружище Дэм, закопанного робота, Спайдера?
– При чем тут робот? – не на шутку разозлилась Алексия. – Ты издеваешься, что ли, да?
– Да нет, что ты! – молодой человек поспешно замахал руками. – Просто этот Спайдер такой же, как ты, – меломан. И музыку старинную слушает.

* * *

Северный форт номер один, связанный с островом Котлин узкой каменистой косою, был запущен и разграблен вандалами задолго до Последней войны, а в новые времена – восстановлен. От прежней мощи сохранились лишь остатки бетонированных батарей да пара казематов, используемых для отдыха воинов караульной службы. Почти все пришлось возводить заново. Что и говорить: защищая северные подходы к острову, кронштадтцы потрудились на славу. Кое-что выстроили из старых кирпичей, укрепили мешками с песком брустверы. Установили два пулемета системы Максим, небольшую скорострельную пушку, прожектор. Правда, для генератора обычно не хватало солярки, но летом, в белые ночи, это не составляло особой проблемы. А вот осенью…

– И когда же эту солярку привезут? – усевшись на топчане, деловито осведомился Рэм. В его рыжую голову все время лезли казавшиеся чрезвычайно важными мысли, которыми хотелось немедленно поделиться со всеми. А если не было мыслей, тогда во множестве появлялись вопросы. Самые разные. Иногда – относящиеся к службе, но по большей части – отвлеченные. Вот и сейчас, сменившись с вахты, рыжий не давал покоя своему командиру.
– А почему мы здесь лучины жжем? Да еще так много? Вполне хватило бы одной или двух, все равно ведь кто спит, а кто в карауле.
Если позволяла ситуация, Кирилл всегда отвечал на вопросы своих бойцов со всей обстоятельностью.
– Видишь ли, друг мой. Наши огни ночью хорошо видны с любой подкрадывающейся с севера лодки. Все тамошние твари видят и знают – охрана не спит, бдит. Попробуй сунься! Сразу под пулеметы попадешь, на пушку наткнешься…
– А не маловато у нас оружия, командир? Может, стоило бы большую пушку…
– Не стоило бы. Нет у береговых мутантов больших кораблей. А для лодок и пулеметов с лихвой хватит.
– А за вышкой, за капонирами, что за железные остатки?
Кир задумчиво посмотрел на неровное пламя лучины:
– Зенитки когда-то стояли, орудия. Несколько батарей. Их уничтожили еще до Последней войны, я читал.
– Зенитки?
– Это тяжелые пулеметы и пушки, приспособленные для борьбы с самолетами. Что такое самолеты, надеюсь, знаешь.
– Видел на картинках, угу… – Рэм смущенно затих и, чуть помолчав, признался: – Правда, я плоховато читаю. Не очень-то и люблю. Лучше вот так все узнавать – в беседе.
– В беседе, блин, – поднимаясь на ноги, хмыкнул Кирилл. – У тебя когда подъем?
– Через два часа.
– Тогда спи давай. А я пойду посты проверю.
Выбравшись из каземата на улицу, десятник зябко поежился. Подмораживало. На море стоял полный штиль, и черные волны, ласково шипя, разбивались о земляную насыпь искусственного острова, когда-то – одного из девяти северных фортов, а ныне, увы, единственного. Остальные расхитили еще в древние довоенные времена, что смогли вывезти – вывезли, сдали в металлолом. Лишь ближайшему к Сестрорецку форту Тотлебену повезло больше – впрочем, и там после войны ничего не осталось.

– Стой, кто идет?! – послышался голос часового с чернеющей невдалеке деревянной вышки.
– Обручев!
– Кроншлот. Проходи.
Кир прогулялся по всему островку, до самой косы. Под ногами в мелких замерзших лужицах уже похрустывал первый ледок. Ну вот, улыбнулся сам себе десятник, дождались и заморозков… и осенних штормов.
И впрямь, с неделю назад море взъярилось так, что, казалось, хотело с жадностью поглотить весь Кронштадт вместе с пристанью и фортами. Мерзкая сырость окутала тогда крепость, в казематах, в казарме изо рта шел пар – а топить пока не разрешалось, экономили на зиму дрова. Зато в шторм можно было расслабиться – ни одна береговая тварь на остров переправиться не решится даже при относительно легком – два-три балла – волнении. У мутантов не было крупных и надежных судов, в основном – мелкие лодочки да кургузые парусники-шаланды, переделанные из бывших катеров, на которых только по озерам плавать, и то – исключительно в хорошую погоду, с эдаким легоньким, едва паруса натянуть, ветерком. Вот как сейчас…
Послюнявив палец, Кирилл «половил» ветер. Да, подул уже – совсем-совсем небольшой. И как раз – с северо-востока. С берега. Был бы Кир главарем какой-нибудь береговой шайки – обязательно бы такой погодкой воспользовался. Незаметно высадиться, налететь, хапнуть, что плохо лежит, – и тут же обратно, на всех парусах. Точнее – на веслах. Так бы и сделал! Разбойничьи главари – далеко не дурни, рассуждать должны примерно так же. К форту, под пулеметы, само собой, не сунутся – обойдут или справа, или слева. Ну, в крепости-то им вряд ли что обломится, часовые в такие дни начеку, да и штурмовать с наскока стены – это вряд ли. А вот пошерстить рыбацкие хутора, те, что у старого кладбища, – запросто! Хотя… для того, чтоб их ночью, в темноте, отыскать, тропинки знать надо. Впрочем, муты не безмозглы, днем-то нападали не раз, вполне могли и карту составить, сделать наброски, хотя бы самые примитивные. К ориентиру какому-нибудь привязать… А что у них за маяк может быть ночью? Хм…
Подумав, молодой человек вдруг с силой хлопнул себя по лбу. Ну конечно же – амбразуры форта! С горящими лучинами. Их свет всегда отпугивал грабителей… а нынче может послужить прекрасным ориентиром. Та-а-ак! Немедленно послать гонца, предупредить хуторских… А впрочем…
Вернувшись в казарму, десятник тут же отправил к пулеметам бодрствующую смену, а потом, подумав, разбудил и отдыхающую, приказав потушить свет.
– Что-то случилось, командир? – недоуменно хлопнул глазами Рэм.
– Пока нет. Но может. Бдите!
Усмехнувшись, Кирилл сунул в карман связку лучин и спички и, оставив за старшего Дэма, быстро зашагал к косе.
В черном ночном небе холодно сияли звезды. Серебристо-желтая дорожка месяца протянулась от косы далеко в море. Становясь все у́же, она, мерцая, убегала куда-то в сторону Териоки и Койвисто, где тоже хватало всякого сброда не хуже, чем в Сестрорецке.
Молодой человек шел по узкой косе, ориентируясь по плеску волн, сейчас едва слышному, да по призрачному свету огрызка луны, то и дело затмеваемого черными тучами. Слева, над болотом, забила крылами какая-то крупная ночная птица, справа ударило по плесу волной. Вот кончились проложенные по топким местам мостки, под ногами пару раз хлюпнуло… Кир пожалел, что не прихватил с собой фонарик, оставил в форте. С другой стороны – и правильно сделал, нечего привлекать внимание тех, кто, быть может, именно в этот момент пробирается по мелкой волне на длинных лодках, осторожно опуская в воду обмотанные тряпками весла. Все может быть! В такой день следовало быть осторожным.
Юноша примерно знал, куда идти, – прямо, а потом, недалеко от старого кладбища, повернуть налево. Вот здесь… Сейчас… Чёрт!!!
Споткнувшись о невидимый в темноте камень, Кир полетел наземь… и замер – над головой его тот час же просвистел какой-то предмет и с характерным треском вонзился в росшее неподалеку дерево.
Если б не упал, плохо бы пришлось! Путник неожиданно улыбнулся: похоже, что пришел.
– Кроншлот! – не поднимаясь, Кир громко произнес пароль.
– Обручев! – отозвался из темной массы кустов знакомый металлический голос. – Ты. Принес. Мои ноги. Да?
– Не совсем так, дружище. Но скоро ты их заработаешь.
Поднявшись, Кир быстро зашагал на голос.
– Могу. Подсветить, – любезно предложил закопанный за кустами робот. – Но. Тут. Безопасно и так. Ты. Пришел. Послушать. Музыку?
– Ну да, ну да, – Кирилл хмыкнул, отмахиваясь от ветки. – Не спится вот ночью, дай, думаю, к старому приятелю загляну…
– Шутишь, – проскрипел динамиками био. – Но. Могу включить.
Десятник предостерегающе дернулся:
– Эй, эй! Не надо. Ты еще вместе с музыкой световые мигалки вруби. Как это в старину называлось-то… Ммм… Лекса знает… А! Дискотека!
– Ты шутишь. Я шучу, – заурчав сервомоторами, Спайдер чуть повернул башню. – А теперь. Серьезно. Говори. Что хотел?

* * *

Восьмивесельный ял солидной длины легко вместил в себя семерку опытных воинов-дампов и еще десятка полтора трупоедов-вормов. И тех, и других сержант Джаред Хорг совсем недавно набрал в Койвисто – той еще помойной яме, не лучше расположенных куда ближе к Питеру Новоселок. Новоявленные воины тупо хотели жрать, а еще хотели – девок, да и не отказались бы и от блестящих побрякушек, всяких там драгоценных ожерелий, колец… Ну и, конечно, оружие, уж оно-то было нужно всем. Отмеченный многочисленными шрамами сержант много чего повидал за свою не столь уж и длинную жизнь и знал, где, когда и что можно взять нахрапом. Без всякой подготовки, просто воспользовавшись подходящей погодой – звездной ночью, спокойной волной и легким попутным ветром. Да, был еще кормчий, Рранг из Койвисто, – «прожженный» в красном Поле нео, дикарь, обретший вовсе не силу, но могучий ум и соответствующие ему способности, позволившие легко освоить морское дело. Рранг брал дорого, но и работу свою исполнял от души, без всяких нареканий.
Первую часть пути шли под парусом, а потом кормчий (собственно, ему и принадлежал ял) приказал гребцам-вормам опустить мачту и приналечь на весла, специально обмотанные тряпками, чтоб не плескали волнами, чтобы тихо все прошло, незаметно, скрытно! Как сейчас…
– Вот он, ваш остров, – поглядывая на луну, Рранг указал рукой куда-то во тьму. – Точнее куда надо? Только имейте в виду, близко не пойду, – камни.
– В берегжовой кшрепошти обышно жгут огжни, – вглядываясь вперед, важно покивал Хорг. – Джумаю, мы их шкоро увиджым. Ага!!! Вотш!!!
Тут и остальные заметили желтые огоньки – дрожащие и слабые, возникшие словно бы среди моря.
– Это фортш, – сержант довольно потер скулы, покрытые, как и у всех прочих дампов, кровавыми наростами и язвами. – Будше гоштовы, парррни. Шэчас жаглянем на огжонек!
– На огонек – в форт? – повернув бесформенно-уродливую голову, опасливо уточнил кто-то из вормов. – Но… там же – я знаю! – пулеметы, пушка! В прошлом году мы как-то пытались…
– Жаткнись, мяшо! – грубо оборвал трупоеда Хорг и почесал горло. – Ты думаешшшь, я такой джурак, што полежжу на пулеметшы? Хо! Я же не вормш! Ррангш, джавай левее на джвести шагов.
Сержант хорошо помнил здешнюю береговую линию. Прямо – северный форт, дальше – коса, связывающая его с островом, слева – кладбище, а там… А там рыбацкие хутора! Немного, но найдется, что взять, – хотя бы лодки да разные домашние мелочи… И хотелось бы, конечно, оружие. На худой конец, рыбаки-хомо – чем не пища? Даже мертвые.
– А ведь на хуторах могут быть соба… – начал было кто-то из вормов-гребцов, и капрал осадил его звонкой затрещиной.
– Тшшш!!! Жаткните всше швои пашти! – шепотом заругался Хорг. – Мой капшрал – отлишшный арбалетшшык. Вшех шобак приштрелим шражу. Ррангш! Вотш тутш притшаливай…
По команде кормщика лодка замедлила ход, и двое вормов, выскочив на мелководье, вытащили ее на плес.
– Тшеперь – тшихо! – вытаскивая из лодки огромный двуручный меч, предупредил всех сержант. – Жа мной!

* * *

Хороши оказались лучины из мореной березы! Горели ярко, ровно и копоти почти не давали. Впрочем, на копоть Киру сейчас было плевать, лишь бы внезапный порыв ветра не задул пламя, манящие незваных гостей огоньки, указывающие путь… вовсе не туда, куда эти «гости» намеревались заявиться.
– Командир… А может, зря мы тут ждем? Может, и не явится никто, а? – не выдержал Рэм.
Вместе со своим десятником парень затаился в кусточках на побережье. Кроме Рэма были Симотра и Ники, тоже ребята еще молодые. Симотра со спичками – здесь, огоньки поддерживать, а худенький быстроногий Николенька-Ники – при Спайдере, вестовым. Остальных, кто поопытней, Кирилл оставил в форте, доверив командование своему старому приятелю Дэму. В случае чего и шестеро, все опытные бойцы, справятся. Да и вряд ли кто полезет под огонь пулеметов и пушек. Тем более – огни в амбразурных окнах погашены, лучины не горят, не светят. Вот они, лучины-то, все здесь, на взморье! Эх, кабы не зря горели-то!
– Да не вздыхай ты так, рыжий, – тихонько засмеялся Кирилл. – И пустых насмешек не бойся никогда. Лучше насмешки, чем разоренные хутора, – там рыбаки, люди.
Рэм обидчиво шмыгнул носом:
– Что же они в крепости-то не укроются? Или в том же Первом форте? Да и Константин недалек.
– На Котлине все друг от друга недалеко, – заметил десятник. – А в фортах да в крепости хуторские лишь при особой нужде укрываются. Все остальное время – ловят. Пока идет рыба, пока штормов нет, – сейчас ведь каждый день, каждая минута дороги. Вот и ночуют на хуторах.
– У меня родич здесь, на хуторе. Дед Карась, – подал голос коренастый, с толстыми щеками, Симотра. – Он меня Симотрою и прозвал. Когда я маленький был, слово «смотри» вот так – «си-имотри» – выговаривал, вот и прозвали.
– А-а-а-а! – рыжий хлопнул себя ладонями по коленкам. – А я-то думаю – что за имя такое?
– Тихо! – вдруг встрепенулся Кир. – Идет кто-то…
– Кроншлот! – тут же донеслось из темноты.
Десятник с облегчением перевел дух:
– Ну? Что там?
– Спайдер заметил гостей, – выскочив из-за кустов на свет воткнутых в грязный песок пляжа лучин, деловито доложил Ники. – Не глазами, а этими, как их… сенсорами.
– Прекрасно! – десятник вытащил из кобуры ПМ и, передернув затвор, подмигнул подросткам. – Ну что, моряки? Постоим за честь Кронштадтскую!
– И за Российского флота славу! – бодро отозвались парни.
Эти слова – и честь, и слава – издревле были в ходу в Крепости. Самые, пожалуй, главные в жизни каждого кронштадтца слова. Главные и нужные. Как пароль и отзыв.
Повинуясь приказу своего командира, юные бойцы Крепости быстро погасили лучины и затаились с винтовками за камнями.
– Стрелять на любой звук, не дожидаясь команды, – Кир инструктировал в который уже раз. – Конечно, скорее всего они морем уходить будут… Но вдруг и здесь, берегом, кто-то полезет?
– Это ночью-то? – хихикнул за камнем Ники. – В незнакомой-то местности? Ноги переломать. Вон какие тут буераки, заросли.
– Сам ты буерак! – рыжий Рэм тот час же подал голос. – А ночь… Да что им ночь? Они ж мутанты. Вполне могут и ночью, как днем, видеть.
– Рэм прав, – спокойно поддержал парня Кирилл. – Чего от мутантов ждать – никогда не знаешь.
– Ничего хорошего от них не ждать!
– А вот это, парни, верно.

* * *

Большое, как у быка, сердце сержанта Джареда Хорга билось в предвкушении кровавой забавы. Какая там крепость, форт… Лезть под пулеметы – дураков нет. Иное дело – беззащитные хутора. На месте рыбаков Хорг на ночь бы там не оставался – до крепости недалеко, не так уж и велик остров. Однако прав был Одноглазый властелин Новоселок, утверждая, что кто-нибудь обязательно останется ночевать в своей избенке. Кто-то – чтобы чувствовать себя хозяином: все-таки какой-никакой, а свой дом, свое хозяйство. Кто-то – чтоб неспешно завершить недоделанные за день дела: подкоптить рыбу, сети починить, досмолить лодку, да мало ли? Кое-кто может и с девчонкой завалить, симпатичной или не очень – зато сговорчивой. Большинство же останется просто от лени. Ну чего каждый день туда-сюда ходить? Вечером – в Крепость или форт, утром – обратно. Зачем это надо-то? Тем более – осень уже, штормит, шквал внезапный налететь может.
Да, может. Бывали случаи – переворачивались лодки с уже захваченной добычею! Сержант об этом хорошо знал. Но шел на риск – ибо считал, что в данной ситуации он оправдан. В случае заварушки Рранг, конечно, ждать не будет. Поднимет парус да уйдет на своей большой лодке обратно в Койвисто. Но это в случае неожиданностей, которых вроде бы не должно быть… А коли будут – так у Хорга есть и запасной вариант. Только для себя… для избранных… а не для этих поганых вормов! Впрочем, и недавно нанятых дампов было не очень-то жаль, ведь с ними пока не связывало ничего, кроме алчности, общей жажды добычи и – чуть-чуть, слегка – воинской славы. Хотя, если честно, – какая тут, к чертям собачьим, слава? Обычный разбойничий рейд. Напал, схватил, сбежал. После Последней войны все мелкие бродячие шайки так и жили. Или нанимались к кому-нибудь… но тогда уж – прощай, свобода.
Ла-адно… Это все потом. А сейчас где-то здесь, совсем-совсем рядом, быть может, вот за тем кустом, ждала долгожданная добыча! Спящее мясо, лодки, которые можно выгодно продать, – в том же Койвисто в голодный год за хорошую лодку можно было взять десяток молодых финских рабынь, услужливых и работящих. Ну и что с того, что у кого-то из этих девчонок две головы или три груди… по пятнадцать пальцев на руках или глаз не хватает. И что? Так даже веселее! Кому что нравится, правильно в старину говорили – на вкус да цвет товарищей нет.
Чу! Что-то вдруг заставило сержанта насторожиться. Казалось бы, ничего не произошло, не изменилось, – шли, как шли, в темноте, беззвучно ступая след в след по узенькой тропке. Темнота – она для хомо, дампы и в темноте видят не хуже кошек. По крайней мере, те, которые нынче у Джареда Хорга в «семерке». Идеальные воины! Жаль будет таких потерять: поди потом, набери. Этих-то – почти случайно… Однако что ж такое тревожит-то? Вроде все тихо… Так это и тревожит – тишина! Ладно, собак не слыхать: есть ли они на хуторах, нет ли – еще вопрос. Так ведь ни ворона не каркнет, ни кукушка не закукует, ни ночная птица не пролетит. Ни зверь не прошмыгнет… Словно вымерло все. Или… или есть здесь что-то такое, что всю живность местную уничтожило-распугало?
Несмотря на внешнее страхолюдство и врожденную шепелявость, – плод генных мутаций, – Джаред Хорг был далеко не прост, иначе бы не выжил. Вот и сейчас насторожился не зря, и не зря пустил вперед вормов, разрешив бить да жрать на хуторе всех без разбора. Этим только разреши, да-а… Ишь, как ринулись! Храбрецы…
Что-то прожужжало в воздухе. Послышался сдавленный крик, и сержант с удивленьем увидел, как голова идущего впереди «черного ворма» Дастина словно сама собой отделилась от тела и, упав в грязь, запрыгала по кочкам, весело скалясь. Будто срубили бедолаге башку невидимой саблей.
Да не-ет, не саблей, – тут дела похуже. Метательный диск – такими вооружали боевых роботов. Ах ты ж мать моя атомная – вот это влипли! А не тот ли это робот, с которым уже приходилось недавно встречаться? Но как он, сержант Хорг, снова в этих местах оказался? Каким образом? Ах да… Рранг! Его рук дело! Вот тебе и опытнейший кормщик. Прямо под био завез… Может, они в сговоре? Пищу роботу доставляет проклятый дикарь?
Все эти тревожные мысли пронеслись в облезлой голове сержанта за какие-то секунды. Сам он в это время летел в грязь, – там и застыл, затаился, а потом медленно, бочком пополз в сторону, в заросли пожухлого чертополоха. Правда, про своих не забыл:
– Вше живо на жемлю, парррни!
Вовремя, между прочим, распорядился. Из-за ближних кустов забил пулемет, судя по звуку – стационарный, тяжелый. А потом в небе что-то гнусно завыло… взрыв!
Миномет! У этой металлической образины еще и миномет… и заряды к нему! Ах ты ж… Ну, что уж теперь причитать…
– Парррни! Уходшим шлева… Вштреча на пляжже у больших камшней.
Пулеметные очереди разорвали на куски сразу нескольких в панике бегущих вормов. Поганых трупоедов охватил страх. Они больше не слушали своего командира, не падали в траву, в кусты, в грязь – они тупо бежали, сами не зная, куда. Ну и попадали, конечно, под очереди. Еще и мины косили…

* * *

Парни выстрелили разом – все трое. Как им и было приказано, на звук. Туда, где внезапно затрещали кусты. И сразу услышали стон: попали.
– Попали! – не выдержав, радостно завопил Рэм. – Так вам, ага. А ну-ка, суньтесь-ка еще, проклятые муты!
Дружно передернули затворы. Застыли. Снова треск… и снова выстрелы. И жалобный крик.
Враги бежали, похоже, совсем не глядя по сторонам, словно загнанные охотниками лоси в старинных книгах. Видать, Спайдер их здорово напугал. Еще бы! Вон канонада какая – целая война! Что ж, у био мощности хватит. Для себя старается – мертвяки ему в топку пойдут. Нет, ну здорово как! Вот это победа так победа. Показали всей береговой сволочи!
– Эй, вы там! Не расслабляться! – махнув «Макаровым», громко предупредил десятник. – Стрелять парами… Вернее – Рэм с Ники вместе, а ты, Симотра, – один.
Только сказал, как прямо на него внезапно выскочили сразу три существа с уродливыми приплюснутыми головами. Трупоеды-вормы… видали кронштадтцы и таких…
Пистолет Макарова – не особо прицелистый, зато пуля – девять грамм, убойная. И останавливающее действие очень даже неплохое! Кир быстро, навскидку, выстрелил сразу три раза подряд. Бегущий первым мутант словно наткнулся с разбега на невидимую пружинящую стену, не просто остановившую бег, но и откинувшую бедолагу далеко в кусты. Тот, что бежал следом, схватился за правый бок; третий же зигзагами бросился к морю… прямо под выстрел рыжего Рэма.
Промазал рыжий, ах ты ж, не повезло. Да и патроны кончились, а винтовку Мосина перезарядить – это не обойму в «Макаров» вставить: время требуется. Потому-то Кирилл и приказал парням стрелять отдельно. Рыжему не повезло, зато повезло Симотре. Нагнала мутанта злая винтовочная пуля, пронзила насквозь, ломая ребра и порвав на клочки легкие, да унеслась далеко в море. Там и упала. Где-то. И заглотила ее глупая рыбина.
– У нашего друга Спайдера, похоже, сегодня праздник, – внимательно осматривая убитых, десятник скривился. – Ох и редкостные же уродцы!
– Командир, и чего они к нам лезут? – выглянул из-за камня Рэм.
– Жрать хотят, вот и лезут, – отозвался вместо Кира Симотра, ловко перезаряжая винтовку.
– И еще Поле наше хотят, синее, – подал голос Ники-Николенька. – И оружие… хотя с Полем-то они оружия много наделают.
На востоке, за разрушенной дамбой, струился меж редкими палевыми облаками рассвет, а над далекими крышами Санкт-Петербурга показался сияющий краешек солнца.

* * *

Сержант Джаред Хорг вместе со своим капралом, парой легкораненых копьеносцев, давно лишившихся копий, и тремя трупоедами, уцелевшими случайно, до рассвета не предпринимал никаких действий. Просто приказал всем лежать. Прямо здесь, за кустами, в чертополохе, в холодной и грязной луже, чуть ли не в болотине. Лежать. И не трепать языками. Не шевелиться даже и почти не дышать, пока не скажут.
Дампы, тренированные воины, исполняли приказ с легкостью, а вот трупоеды-вормы ворочались и глухо стенали. Видать, затея сержанта им не очень-то нравилась, однако приходилось терпеть. И не потому вовсе, что вормы не могли сбежать – могли бы запросто. Только теперь не знали – куда. А потому и решили держаться существа опытного, невозмутимого и явно имевшего какой-то план. Иначе с чего б такое спокойствие-то?
Один из трупоедов, приподняв уродливую башку, все же попытался что-то сказать или спросить… Вместо ответа Хорг вытащил из-за пояса кинжал. Несмотря на косноязычие и шепелявость, дампы, когда хотели, могли быть весьма красноречивыми. Пусть даже с помощью жестов.
Где-то недалеко за кустами орешника вдруг послышались радостные крики. Потом что-то ухнуло, заскрежетало. Кто-то истошно завопил – однако вопль сразу же оборвался. Порыв ветра принес запах озона.
Хорг улыбнулся, – если эту жуткую гримасу можно было считать улыбкой. Именно этого момента он и ждал. Кормление боевого робота! Вот теперь проклятому био точно не до прячущихся по кустам врагов, теперь – пора!
Осторожно поднявшись на ноги, сержант поднял из грязи меч, сейчас абсолютно ненужный, бесполезный, громоздкий… Но бросить его – позор для воина! Точно так же, как оставить умирать брата или лучшего друга. Копье – другое дело. Свои копья славные воины-дампы швырнули во врага при первых же звуках выстрелов. Во врага, увы, защищенного непробиваемой бронею.
– Вше – жа мной, – махнув красной, почти лишенной кожи рукой, торчащей из грязных лохмотьев того, что дампы называли «одеждой», Джаред Хорг, не оглядываясь, зашагал в противоположную от моря сторону. Остатки отряда поспешно потянулись следом, и даже вормы не задавали никаких вопросов – помнили про кинжал. Да и слишком уверенно двигался их командир; видно, точно знал – куда.
– Ждешь неджалеко – хуштор, – наконец, пояснил Хорг. – Тшам вожмем лоджку. Вотш тропа. Вы джвое – на ражведку. Пошмотрите, што там и кто, – сержант указал кривым пальцем на вормов, всегда отличавшихся шустростью и пронырливостью.
Трупоеды кивнули и скрылись в кустах, радостно ухмыляясь. Эти уродливые парни с приплюснутыми головами живо сообразили, что у них появился шанс выбраться из всего этого дерьма – и уже очень скоро.
Следовало спешить – с моря задул холодный, пронизывающий насквозь ветер, поднял на серо-голубых волнах белые барашки пены. Вормы зябко поежились и вдруг, не сговариваясь, со всей поспешностью нырнули в пожухлую осеннюю траву. Упали и плотоядно переглянулись, соображая, что делать.
Впереди, всего в десятке шагов, плескалась на отмели девушка. Белокожая нагая красавица с тоненькой талией и высокой грудью, она была похожа на фею из детских снов. Да-да, у вормов тоже было детство, и они тоже видели сны… Нереально красивая дева словно бы выскользнула из полузабытых сладких грез.
– Вот это задница! – один из трупоедов восхищенно прищелкнул языком. – Слышь, а, может, мы ее…
– Нет, Лик! – второй ворм оказался куда умнее своего сотоварища. – Как-то это неправильно…
– Что неправильно, Умник?! – яростным шепотом возразил Лик. – Есть девка, и есть мы… Что мешает? Ты ее не хочешь, что ли? Так отдай мне!
– Тсс!!! – Умник погрозил кулаком. – Погода-то нынче не для купания… А она купается. Странно. А я странностей не люблю. Слишком уж похоже на приманку. Помнишь Поля Смерти?
– Думаешь – морок? – встрепенулся Лик.
– А кто же еще? Пошли-ка доложим. Эй! Ты куда смотришь-то?
– Вон лодка! – ворм вытянул уродливый палец, несуразно длинный, тонкий, из пяти суставов.
– Вижу, – спокойно кивнул Умник. – Об этом тоже доложим. Идем! Хватит уже на морока пялиться!

Вся спасшаяся команда под руководством ушлого сержанта Хорга, обойдя морок за полсотни шагов, погрузилась в вынесенную на отмель рыбацкую лодку. Вместо весел оторвали скамейки, по-морскому – «баночки». Погребли, оглядываясь и молясь неведомым божествам Войны и Смерти.
Конечно, можно было бы прочесать побережье, хоть что-нибудь взять, воротиться с добычей. Иной бы так и сделал – но только не Джаред Хорг! Этот уродливый парень был весьма опытен и прекрасно знал, что лучшее – враг хорошего. Злодейка-судьба прихотлива и неприветлива, не стоит почем зря ее искушать. Будут еще набеги, будет и добыча, а сейчас – унести бы поскорей ноги.
– Левжей, левжей бержите! – косясь на маячивший слева форт, подгонял гребцов Хорг. – Нитшего! Уйджем.

* * *

Накормив Спайдера, Кир перекинулся с роботом парой слов. Био снова напомнил о ногах или хоть каком-нибудь самоходном шасси, и десятник в который раз пообещал поднять этот вопрос на ближайшем заседании Совета Выживших.
– Может быть, они и пойдут на это, – глядя на аспидно-черный бок робота, молодой человек задумчиво покусал губы. – По крайней мере, я постараюсь их убедить.
– Звучит. Как-то. Неубедительно, – обиженно проскрипел Спайдер.
Кир улыбнулся:
– Не переживай, дружище. Сделаю, что смогу. В первый раз не пройдет – будет второй, третий… Как говорили в старину – капля камень точит.
– Не надо мне. Никаких. Камней. Мне бы. Ноги.
Простившись с закопанным био, Кир отправил быстроногого Ники в форт с радостной вестью, а сам вместе с Рэмом и Симотрой решил по пути заглянуть на хутор деда Максима. Насчет хутора надоумил Симотра – парню хотелось повидаться с родичем, глянуть, что там да как. Десятник не стал перечить, тем более – почти по пути, совсем небольшой крюк.
Добрались быстро. Дувший с моря ветер шевелил облетевшие кроны деревьев, гнал под ногами последние осенние листья, уже не желтые и не красные, а уныло-бурые, напоминавшие о близкой зиме. В этом неприветливом северном краю ноябрь – уже зима, исключения бывали редко. Скоро морозы, скоро выпадет снег… Не замерз бы залив: тогда придется повозиться, отбиваясь от всякой хлынувшей по льду швали.
Еще на подходе к хутору Кир заметил неладное. Сорванная – или сбитая ударом ноги – калитка болталась на одной петле, не было видно ни развешенных для просушки сетей, ни лодки. Симотра не помнил точно, держал ли дед собаку. Если и держал, то и ее не было.
– Может, за рыбой вышли? – срывая с плеча винтовку, шепотом предположил Рэм.
Кирилл покачал головой:
– В такую погоду? Вряд ли. Так! Вы обойдите сзади… а я здесь, с крыльца.
Передернув затвор «пээма», десятник дождался, пока его подчиненные скроются за углом неказистой избенки, и, пригнувшись, осторожно проскочил во двор, держа на прицеле дверь. Немного выждав, Кир в два прыжка преодолел ступеньки крыльца и замер. Все было спокойно и тихо, лишь уныло скрипела на ветру калитка. Послышались чьи-то шаги, голоса. Дверь распахнулась.
– Командир! Там такое…
– Мы там в окно глянули, забрались и…
Щелкнув предохранителем, Кирилл убрал пистолет в кобуру и вошел в избу. Не забыть бы теперь про патрон, иначе при сдаче в каптерку может бабахнуть, бывали случаи.
На застланном домоткаными дорожками полу аккуратно лежали все трое – сам дед Карась и двое его внуков, Миша и Бориска. Головы их были странно размозжены, словно взорвались изнутри.
Быстро осмотрев трупы, десятник зло прищурился и покачал головой:
– Ловко сработали, сволочи! Эффективно и быстро. Однако не характерно для береговых тварей.
– Муты тайно проникли в избу, – вслух предположил Рэм. – Незаметно. Так же, как мы сейчас. А потом… прикладами. Отсюда и такие раны.
– Да, это может быть, – согласно кивнув, десятник внимательно оглядел единственную комнату избенки.
Печка, сложенная из красновато-коричневого кирпича, обмазанного глиной, дощатый стол, широкие лежанки-лавки. И распахнутый настежь шкаф, в котором явно рылись на скорую руку.
– Спешили… – Рэм вздохнул, поправив упавшую на глаза рыжую челку. – Значит, кто-то из мутов все же ушел.
– Что же они заночевали-то? – тихо промолвил Кирилл. – Ведь форт же рядом!
– Дед не любил у чужих ночевать. Так и говорил всегда – лучше дома, чем в людях. – Симотра провел рукой по подоконнику и вдруг встрепенулся:
– А вон и лодка, командир! Вон там, в море! Может, мы ее…
– Стреляйте, – разрешил Кир. – Может, и попадете.
Парни живо выскочили во двор и побежали к пляжу. Стреляли, конечно, больше от отчаяния, от злости. Попасть в отплывшую уже довольно далеко лодку, раскачиваемую не на шутку поднявшимися волнами, было почти невозможно.
– Эх, дед, дед, – расстреляв весь боезапас, Симотра сплюнул и обхватил голову руками. – Говорили ж тебе… предупреждали… Э, да что уж теперь. Ничего, дед! Ничего, парни! Отомщу! Обязательно отомщу – представится случай.

Убитых похоронили неподалеку от хутора, прямо на берегу моря. Вырыли три могилки, поставили кресты. Кирилл дал салют, три раза выстрелив в воздух. Спите спокойно, что тут еще скажешь. Не вы первые, не вы и последние. А убийцы ваши… что ж, еще пожалуют, еще попадутся!

* * *

В большом зале, расположенном в здании старинной библиотеки, ярко сияли электрические огни. Совет Выживших устроил праздник в честь недавних побед, соединив его с традиционным осенним балом. Топлива для генератора не жалели и, как обычно, собирались веселиться всю ночь. Повезло тем, кто получил официальное приглашение. В числе избранных оказался и Кир с его десятком. Что же касается Алексии, то она, как Мастер Полей, могла пользоваться всеми доступными развлечениями без ограничений. К тому же именно Лекса отвечала за музыку.
Старинные акустические системы мощностью в несколько десятков децибел восстановили сами, без привлечения Полей. Что же касается усилителя и аудиоплеера – те сохранились еще с давних времен, гнить там было нечему. Нашелся и проигрыватель для виниловых дисков – истинная гордость Алексии. В здании библиотеки уцелела коллекция старых пластинок – Бернеса, Равеля, «Led Zeppelin» и прочих, прослушанных Лексой с ни с чем не сравнимым удовольствием. Именно с этих случайно найденных дисков и началось ее увлечение старинной музыкой… даже не старинной, а, скорей, просто – музыкой, ибо другой в Кронштадте (да, пожалуй, и во всем постъядерном мире) не было, – за исключением разве что труб для подачи сигналов.
Долгими осенними вечерами девушка старательно разбирала пластинки, классифицировала их по записанной музыке – «Scorpions», «Rainbow» и «HIM» – к «Led Zeppelin», Анну Герман и Пугачеву – к Бернесу, Моцарта, Сибелиуса, Штрауса – к Равелю.
Еще летом Алексия взялась обучать народ танцам, сообразным имеющейся музыке и картинкам в старинных книгах. Члены Совета лишь пожимали плечами да хмыкали, однако, несмотря на весь их скепсис, дело пошло неплохо. Человек, как бы плохо ему ни было, всегда тянется к чему-то, что оторвало бы его от обыденных мерзостей жизни. Музыка и танцы пришлись ко двору.

В черном парадном кителе офицера ВМФ, с ярко начищенными пуговицами, с кортиком на поясе Кирилл вместе со всеми приветствовал членов Совета овацией. Открывая бал, председатель или, как его неофициально именовали, командор произнес небольшую речь, в которой поздравил присутствующих с важной победой и призвал и дальше нести службу с достоинством и честью.
Среднего роста и средней комплекции, с никаким, без особых примет лицом с редкими усиками и темной, тщательно прилизанной челкой, командор Стефан Багранов всерьез полагал себя неотразимым, каждый раз являясь на бал в компании новой девушки, что среди неженатых кронштадтцев, в общем-то, предосудительным не считалось и даже вызывало некую зависть. Вот как сейчас, когда командор появился в обществе совершенно ослепительной красавицы блондинки, от которой никто не мог оторвать глаз. Стройняшка с длинными ногами и тонкой талией, девушка явно знала себе цену, но, впрочем, пока вела себя достаточно скромно и первый танец, естественно, подарила Стефану.
Кто она? Откуда? С хуторов или с дальних южных фортов? Или – здешняя, из крепости, просто, как это иногда случается с юными девушками, резко выросла, похорошела? Сколько ей лет? На вид – шестнадцать или чуть больше… или даже меньше – какая разница? Для такой красы возраста нет.
Большие голубые глаза, пушистые ресницы, интригующий изгиб бровей, тонкий нос, чувственные полные губы… И хорошо сформировавшаяся грудь, вполне заметная под белым бальным платьем, оставлявшим открытым шею и спину. Такие платья считались в крепости шиком, их берегли, и стоило больших трудов выпросить подобное для дублирования в синем Поле даже у лучшей подруги! А эта вот выпросила… Или ей помог командор? Конечно же, помог – вон, глаз с нее не сводит! Еще бы, с такой-то красы…
Играл «Венский вальс», кружились в танце пары. Пусть неумело, пусть забавно, смешно – не в этом было дело. Все ждали, когда же можно будет потанцевать с незнакомой красавицей, ведь по неписаной традиции каждый второй танец незнакомка должна была подарить кому-то еще.
– Нет, ну ты видишь? – рыжий Рэм ткнул локтем Николеньку. – Вот это девчонка!
– Ага.
– А спорим, я ее приглашу вот прямо сейчас?
Николенька-Ники скривил тонкие губы:
– Пригласить-то ты, конечно, можешь… Только пойдет ли? Смотри, на весь Кронштадт опозоришься!
Вообще-то Рэм был парнем храбрым. Любой из десятка мог положиться на него в самом тяжелом бою. Но то – в бою. А тут совсем другое. Подойти к блистающей незнакомке на виду у всех, галантно поклониться, протянуть руку… и, получив в ответ лишь надменный взгляд, ретироваться, словно оплеванному. Страшно? Да. Но рыжие решительны! Вот и Рэм, едва только закончился вальс, прытко подскочил к девушке…
Но не успел ничего сказать – помешал Стефан, поднявшийся на небольшую трибуну и жестом потребовавший тишины.
– Хочу вам кое-что сказать, друзья, – командор с самой доброжелательной улыбкой, многим почему-то казавшейся нарисованной, обвел глазами замерший в искреннем любопытстве зал. – Мы сегодня чествуем славного десятника Кирилла! Нет нужды напоминать о его подвигах – мы все их знаем. И я, и все члены Совета Выживших решили избрать его в наш Совет единогласно! Поаплодируем же герою, друзья!
Честно сказать, Кир чувствовал себя неловко. Все эти аплодисменты, взгляды… десятник не очень-то любил быть в центре внимания. Однако сегодня приходилось терпеть. Тем более что к нему вдруг подошла та самая блистательная незнакомка. Чуть склонив голову, обдала бирюзовым жаром очей, протянула руку:
– Позвольте пригласить вас на танец, герой.
Молодой человек почувствовал, что напрочь теряет голову… Это что же – ему? Вот эта красавица, эта…
– Ну, как? Или вы не танцуете?
Голубые глаза с лукавой поволокой смотрели с легкой насмешкой, и все же в них сквозило ожидание… и еще что-то такое, от чего Кира бросило в жар.
– Нет, нет… что вы… прошу!
Заиграла музыка, уже не вальс, что-то другое – со скрежетом и воем старинных электронных гитар. Кириллу в этот момент было все равно. Как и его партнерше…
– Меня зовут Дайна.
– А меня…
– Я знаю – Кир. Ты неплохо танцуешь.
– И ты…
Они перешли на «ты» как-то сразу, просто и незаметно, как это часто случается в компаниях молодых людей. Кирилл чувствовал в своих руках тонкий девичий стан, ощущал трепетную теплоту кожи.
– Ты храбрый воин, я знаю. Служишь на Северном форте номер один?
– У нас так не говорят.
– А как говорят?
– Первый Северный. А ты…
– Я с Южного…
– Понятно… А с какого…
– Какие у тебя сильные руки, Кир! Аж мурашки по коже.
– Это плохо?
– Нет, наоборот – хорошо.
Ах, эти глаза! То бирюзовые, как небо, а то – темно-голубые, словно море в солнечный летний день. Коралловые полные губы приоткрыты, так что видны жемчужно-белые зубки… Стройная длинная шея с тоненькой золотой цепочкой. Обворожительная улыбка. Вздымающаяся под тонким платьем грудь…
Старинная музыка охватила танцующих всей своей мощью. Ревели гитары, утробно ухали барабаны, и голос певца уносился ввысь, к потолку… да что там к потолку – к небу!

Лекса сидела на колченогом стуле за уставленным аппаратурой столом и старалась не смотреть на пары. Особенно – на одну. Просто деловито перебирала пластинки и хмурилась.
– Алексия! – рядом послышался голос Дэма. – Осмелюсь пригласить тебя на следующий танец. А?
– Может быть, – не поворачивая головы, буркнула девушка.
Парень не отставал:
– Так «может быть» или потанцуем?
Ах, как они прижались друг к другу, Кир и эта сивая девка! Стыдно смотреть, тьфу!
– Так как же?
– Потанцуем. Угу.

Бал закончился лишь к утру. Все расходились, переговариваясь и смеясь; небо на востоке уже алело зарею. Кир стоял на широком крыльце, прислонясь к стене спиной, и ждал. Чего-то или… кого-то. Косил краем глаза на выходящих из здания людей, молодых парней и девчонок, словно на что-то надеялся. И, как выяснилось, не зря.
Она вышла. Она обернулась. Она увидела. И даже подошла! Улыбнулась:
– Надеюсь, мы с тобой еще встретимся, милый Кир?
– Обязательно, Дайна!
– Очень рада знакомству.
– И я…
Красавица ушла, растворилась в мареве начинавшегося дня. Жаль, что не одна, а в компании командора Стефана. Интересно, она ему кто? Почти официальная спутница жизни? Или так… И где эта Дайна живет? У родичей… или – у Стефана?
Кир вдруг почувствовал нарастающую в сердце ревность. Казалось бы, кто ему Дайна? До вчерашнего вчера он и знать-то ее не знал, здесь, на балу, впервые увидел, – и вот… Теперь очень хотел новой встречи! Жаль… жаль, что она ушла со Стефаном. Очень жаль. Иначе бы проводил, обязательно бы проводил, и…
Стукнула дверь. Кто-то припозднился. Ах, ну конечно, – Лекса. И… кто это с ней? Дэм.
– Я провожу тебя до форта, Алексия!
– Хорошо. Но… мне и Кир обещал.
– Кир? Х-ха! Думаю, ему сейчас не до тебя вовсе.
– Он обещал!
– Так мог забыть.
Кирилл отделился от стенки:
– Я не забыл. Помню.
– Ну надо же! Вообще-то я бы сама дошла.
Голос Лексы звучал рассерженно, с оттенком презрения, злости… и неожиданной обиды. Что ей такого сделал Кирилл, чем обидел? Тем лишь, что потанцевал с Дайной? Так с ней многие танцевали, не он один. К тому же она – девушка Стефана.
Кирилл вдруг обнял Лексу за плечи, улыбнулся ласково:
– Ну, что ты дуешься, маленькая? Обязательно тебя провожу. Тем более что есть разговор.
Покусав губы, девушка совсем по-детски шмыгнула носом:
– Что еще за разговор?
– Хочу тебя познакомить с одним… гм… существом. Тоже меломаном.
– Х-ха! – вторгся в беседу Дэм. – Это ты о Спайдере, что ли?
– О нем.
– Что еще за Спайдер? – Алексия вскинула брови.
– Да есть такой робот, – снова вместо Кира ответил Дэм, хотя девушка сейчас разговаривала вовсе не с ним. Крепыш этого не замечал… или не хотел замечать.
– Этот Спайдер… он где? – тихо спросила Лекса.
Кир повел плечом:
– У старого кладбища. Если хочешь, пойдем завтра сходим.
– Завтра? Так сегодня уже! Хочу. Сходим, ага.
– Вот и я с вами прогуляюсь! – снова вмешался Дэм, и Алексия скривилась. Вообще-то в качестве спутника ей за глаза хватило бы и Кирилла, но не прогонять же старого друга.
Светлело. Утренняя заря разрасталась в день, ветреный и ясный. Висевшее над головами приятелей бесцветное осеннее небо сияло бледными звездами и узким осколком луны.

Глава 3

– Командир, что это?
Выскочив из лодки, худющий Николенька указал пальцем на облизываемые волнами камни, во множестве валявшиеся у полуразрушенной дамбы. Дамба и проходившее по ней шоссе некогда связывали остров Котлин с материком, с Петербургом. Ныне же от грандиозного сооружения осталась лишь выдающаяся далеко в Финский залив коса, примерно в километре от острова резко обрывающаяся в море.
– Вон там, за брызгами!
– Вижу!
Не нужно было бинокля, чтобы заметить стоявшую на насыпи повозку – стеклянную, разноцветную, сверкающую… показавшуюся всем невероятно огромной. Вокруг повозки, играя и догоняя друг друга, бегали дети, смеющиеся и орущие мальчишки и девчонки, почему-то одетые очень легко, по-летнему: в шорты, безрукавки и короткие платьица.
– Кажется, такая штука в старину называлась «автобус», – взяв винтовку наперевес, хмуро промолвил Дэм. – Что-то не нравятся мне эти детишки.
– И мне не нравятся, – Кирилл на всякий случай расстегнул кобуру с «пээмом». – Никогда такого не видел. Интересно, откуда они здесь взялись?
– Может, это маркитантов дети?
– В таком количестве? – недоверчиво хмыкнул Симотра. – Торговцы не такие дурни, чтоб брать с собой детей в Мертвую зону!
– Не знаю, что это, – пристально всматриваясь в автобус, десятник покусал губу. – Но следует быть настороже… Так, парни. Обойдем их.
Рыжий Рэм дернулся:
– Не лучше ли нам в другом месте причалить?
– Может, и лучше, но…
Может, и лучше – но поздно. Завидев кронштадтцев, дети со смехом ринулись к ним. С полдюжины мальчишек и примерно столько же девчонок, шумных, хохочущих, веселых. Миг – и они уже окружили небольшой отряд Кира.
– Ой, а это что у вас – ружья?
– А можно потрогать?
– А они далеко стреляют, метко?
Детишки выглядели настолько невинно и безмятежно, что десятник на миг растерялся. Может, и впрямь маркитантские дети? Тогда не стоит их обижать.
– Но, но, винтарь не трогайте! – Рэм попытался отогнать окруживших его мальчишек. – Откуда вы взялись?
– Мы из того автобуса!
– Ежу понятно. А автобус откуда?
– С родителями мы. Торговать приехали.
– Ах, вон оно что – торговать, – расслабившись, рыжий опустил винтовку и обернулся к Кириллу: – Командир, это маркитанты. Все в порядке – можно давать сигнал.
Кир и сам видел, что все в порядке. На первый взгляд детишки вели себя весьма дружелюбно, что-то расспрашивали, смеялись; одна девочка в синем с белым горошком платьице даже забралась на колени к сидевшему на борту лодки добродушному с виду Ярополку. Другая, с трогательно-смешными косичками, взахлеб читала стихи.
Поди, скучно здесь, в лагере торговцев. Никаких развлечений. А пообщаться с незнакомыми людьми – дорогого стоит. Весело ведь, интересно!
– Дяденьки, а хотите, мы вам песню споем? Вам понравится, вот увидите. Мы умеем!
«Дяденьки» – доходяга Николенька-Ники и рыжий Рэм, которым не исполнилось еще и шестнадцати – смущенно переглянулись и покосились на своего командира, не зная, что отвечать. А тот все колебался, думал. Наверное, можно уже подать условный сигнал остальным лодкам, что приотстали на полкилометра, выслав на разведку отряд Кира. Хоть Мертвая зона близко и лить кровь там нельзя, рядом с ней охотиться не запрещено, да и вообще – всякое бывало. Разведка по нынешним временам – предосторожность вовсе не лишняя даже, казалось бы, в таком относительно мирном месте.
Детишки уже что-то запели, смешно подпрыгивая и хлопая в ладоши. Какой-то мальчик с забавными оттопыренными ушами, подбежав, дернул десятника за бушлат:
– Дяденька, а сколько сейчас времени? Может, нам уже обедать пора?
Спросил и зачем-то обернулся – то ли прятал глаза, то ли подмигивал своим. Кир поежился от порыва внезапно налетевшего ветра – почти ноябрь, а эти странные дети, казалось, ничуть не ощущали холода. Их голые руки и ноги даже гусиной кожею не покрылись… а ведь должны бы, должны… Нет! Ничуть не мерзнут! Пляшут и поют! И еще – про обед спрашивают.
Если встречается что-то непонятное, его нужно либо уничтожить, либо просто обойти. Убить этих детей – как-то… Тогда – обойти.
– Слушай мою команду! – приняв решение, Кир поднял руку. – В лодку. Все. Шагом – марш!
И тут что-то случилось.
– Пора обе-е-едать! – истошно закричал стоявший рядом с десятником мальчик с оттопыренными ушами.
Автобус наверху, на круче, вдруг зашатался, поплыл, словно бы растворяясь в воздухе. Бледное лицо мальчика исказилось непонятной гримасой, тонкая рука вытянулась, словно змея, а на ладони выросли острые отливающие металлом зубы, рванувшиеся прямо к шее Кирилла.
– Засада! – Кир ударил по хищной руке ребром ладони, выхватил пистолет и, больше не думая, выстрелил мальчику в голову, тут же взорвавшуюся брызгами бурой крови. Однако мальчишка вовсе не упал. Его лишившееся головы тело так и осталось стоять напротив десятника, а хищные руки-удавы с усеянными клыками пастями напали с двух сторон.
Кир увернулся, выхватил кортик. Резким ударом отсек руку с плотоядно раскрытой пастью. Плоть поддалась неожиданно легко, словно в ней не было костей… так ведь и не было! Черт! Другая рука вмиг обвила шею Кира, да так, что тот едва не потерял сознание и уже из последних сил вонзил кортик в предплечье атаковавшего мута.
Лишившись и головы, и рук, тот бестолково закружился на месте, брызгая бурой холодной сукровицей.
А вокруг творилось нечто!
Рыжий Рэм и Николенька-Ники отбивались прикладами от налетевших на них «певцов» с раскрытыми острозубыми пастями, напоминавшими пасть болотного чудища, что пряталось в развалинах на Цитадельской. Остальные парни ловко орудовали штыками. Кто-то выстрелил. Впрочем, ни штыки, ни пули не причиняли мутантам никакого вреда. Иное дело – приклады!
Увесистая – в снаряженном состоянии около пяти килограмм – винтовка Мосина оказалась оружием универсальным. Не шли в дело пули и штык – так оружие использовали в качестве дубины. И это помогало! Еще как! Раздробленные безжалостными ударами мутанты просто превращались в бесформенный красновато-серый кисель.
– Приклады! – громко закричал Кир. – Прикладами – бей!
У самого Кира винтовки не было. Лишь ПМ да еще верная праща, всегда висевшая на поясе или свернутая клубком в кармане.
Пращу молодой человек и вытащил, увидев, как сидевшая на коленях у Ярополка девочка впилась парню в горло, жадно пожирая плоть.
Вытащил, схватил из-под ног камень и почти без раскрутки, с одного удара послал вперед – н-на! Как шутили в Крепости – «Получи, фашист, гранату!».
Голова девочки развалилась от удара на две половины, из которых тут же полезли черви, отвратительные и склизкие на вид. Из разорванной шеи Ярополка фонтаном хлестала кровь. Бедняга побледнел и тяжело повалился на дно лодки. Кир бросился к суденышку, ударом ноги отбрасывая ринувшегося на него мутанта.
Черт!
Черт, черт, черт!!!
С насыпи на отряд неслась еще одна чертова орава «детишек», уже вовсе не скрывавших своих агрессивных намерений. Усеянные клыками раскрытые пасти в пол-лица, хищные змееруки, развевающиеся на ветру волосы-черви.
– Ники, помоги Ярику! Приклады – к бою!
Миг – и кровавая схватка разгорелась с новою силой. Приклады винтовок побурели от сукровицы, да и люди устали… Однако в их рядах неожиданно появился новый боец. Высоченный, поджарый, с красной, покрытой язвами кожей и выкаченными белками глаз, он орудовал длинным мечом с волнообразным клинком, словно сам дьявол – косою. Руки, ноги, головы мутов разлетались по сторонам, любо-дорого посмотреть!
Откуда только взялся этот незваный помощник? На вид – страхолюден и сильно похож на тех, кто совсем недавно… Впрочем, некогда сейчас. Оп!!! Вытащив гранату – обычную наступательную «эргэдэшку» – Кир заложил ее в пращу…
– Не в нихш! – обернувшись, неожиданно просипел мечник. – Тшуда!
Острием окровавленного меча он указал вверх, на насыпь.
– Туда? – переспросил Кир. – В автобус, что ли?
– Нетш. Шлева, в кушты. Тшам – Поле.
Граната десятникам полагалась всего одна. Вещь достаточно редкая: синее Поле их не дублировало, выплевывало, чувствуя опасность. «Эргэдэшки», «эфки» и прочие выменивали у маркитантов на золото.
Ну, в кусты, так в кусты… Чуть левее автобуса… Ага!
Раскрутив пращу, Кир отпустил жгут, считая про себя… Раз… два… три…
Прогремевший взрыв разбросал над автобусом желтоватые остатки какой-то массы, да и сам автобус вдруг зашатался и исчез, словно растаял в воздухе. То же самое, к вящей радости сражающихся, произошло и с мутантами, – после взрыва они тот час же осели наземь, превратившись в бесформенные бурые кучи.
– Дерьмо – оно и есть дерьмо, – Дэм брезгливо сплюнул в кучу. – Даже демотивировать нечего.
– Эй, эй, друг, постой! – крикнул Кирилл вслед уходящему по насыпи мечнику.
Неведомый союзник лишь оглянулся да махнул рукой, всем своим видом показывая, что у него есть и свои важные дела, вовсе не совпадающие с планами Кира.

– Что это было, командир? – рыжий Рэм задал волновавший всех вопрос первым. – И при чем тут Поле?
– Не знаю, – скручивая пращу, честно признался Кирилл. – Может, какие-то разновидности Полей Смерти способны генерировать таких тварей. Спросите у Лексы… Хотя и она вряд ли скажет.
– Разве что Черный Мастер, – пошутил Рэм.
– Ого, вспомнил кого! – застегнув кобуру, десятник направился к лодке. – Эй, Ники! Как так Ярополк?
– Уже никак, командир, – грустно доложил Николенька. – Умер. Здесь будем хоронить или…
– Здесь, – Кирилл сглотнул слюну и посмотрел на светло-серые волны. – Он хотел, чтобы как моряка… в море.
Раненых наскоро перевязали, погибшего же похоронили чуть позже, дождавшись своих. Привязав к ногам груз, бросили с лодки в море да выстрелили в небо – салют. Худощавый, бритый почти наголо парень по имени Леонид, помощник командора по хозяйственной части, лишь скорбно покивал головой и сообщил, что как-то слышал: некоторые виды Полей Смерти могу генерировать мороков. А мороки обычно принимают облик существ, вызывающих доверие жертвы. Усыпить бдительность, подкрасться ближе и внезапно напасть. Что и произошло, собственно.
– Жаль, мы раньше не знали, – посетовал Кир.
Леонид пожал плечами:
– Я тоже не знал. Так, лишь смутные слухи доходили. Кстати, маркитанты об этом и рассказывали. Давай-ка, Кир, собери своих. Дам указания да кое-что напомню.

* * *

Лагерь торговцев располагался примерно посередине сохранившегося участка дамбы. Внизу, у сложенных из камней причалов покачивались разномастные лодки, принадлежавшие явившемуся на ярмарку народцу самого разнообразного вида: от коренастых, вызывающе одетых нео до совсем непонятных существ, напоминавших обликом огромные кучи дерьма.
Сами торговцы одевались неброско – в солдатские грязно-зеленые робы, именуемые «хэбэ», да в такого же цвета шинели со споротыми погонами, либо уж совсем по-простому – в ватники. В качестве обуви использовали сапоги, сшитые из какой-то плотной ткани. Сапоги с гордостью называли «кирзачами»; стоили они по обменному курсу весьма недешево. Правда, Кирилл бы такие постеснялся носить – совсем бы с бушлатом да черными матросскими брюками не смотрелись. Иное дело – ботинки или высокие, под камуфляж, «берцы». Маркитанты, кстати, торговали подобными, но только не с кронштадтцами. Тем было достаточно купить несколько пар разных размеров да дублировать в синем Поле, сколько душе угодно, – вернее, сколько позволяли питательные ресурсы.
Совет интересовало вовсе не барахло, а нечто куда более нужное – дизельное топливо для генераторов и двигателей двух самоходных барж. Солярка! За нее руководство Кронштадта готово было платить, и много. Кроме того, в нынешний – последний в этом году – сезон Леонид надеялся закупить хотя бы ящик гранат или взрывчатки. Тех членов Совета, кто занимался торговлей с маркитантами, так и прозвали – «закупочные».
Кир со своим десятком бывал на ярмарке не очень редко. Но и не часто – просто когда выпадала очередь. Все лето закупочных сопровождал отряд Балтазара, так вышло по графику. Ныне ж наступила очередь Кирилла, чему парень был весьма рад. Нет, барахло его не очень-то интересовало, а вот какой-нибудь подарок Лексе… или – теперь – голубоглазой Дайне. Интересно, чем можно поразить сердце подобной красавицы? Драгоценности? На них денег не хватит. Кир взял с собой только две золотые монеты, два «сеятеля» – поощрение от Совета за доблестное несение службы. Да, с драгоценностями – в пролете. А вот плитку-другую вкуснейшего восстановленного шоколада… Почему бы и нет?
Уже от причала были видны стоявшие наверху мощные бензовозы, тупорылые грузовики марки «Урал». Эти машины ездили сами по себе, чем вызывали острую зависть кронштадтцев. Им бы хоть один такой… Но с другой стороны – зачем? На него горючки не напасешься. Парочку канистр, конечно, можно дублировать в синем Поле… однако ж не целую бочку.

– Привет, капитан! – помахал выскочивший из кабины бензовоза кудрявый брюнет лет тридцати пяти, маркитант, которого все звали Володей.
Леонид улыбнулся, поднялся по деревянному трапу:
– Здравствуй. Вижу, солярки на этот раз у вас много.
– А как же? А как же, капитан? О, здоро́во, старлей… рад видеть.
Подойдя к лестнице, Володя пожал руку Леониду и Киру. Всех десятников маркитанты звали «старлеями», а главного по закупкам – капитаном.
– Ну, капитан – это я знаю, – шагая следом за Кириллом, бормотал про себя Рэм. – А вот старлей. Почему так?
– Сокращенное от «старший лейтенант», – не выдержав, Кир обернулся. – В древние времена чин такой офицерский. Ну, как «воевода» или «вашеблагородие».

* * *

Когда Алексия вышла из «дома», как она упорно называла казармы, внезапно налетевший ветер разогнал облака, и нудный холодный дождь, зарядивший еще с утра, резко сменился выглянувшим из-за туч солнышком, ярким, но, увы, уже вовсе не жарким. Что и говорить, ноябрь скоро. Но и то – приятно, все же дождь, не снег, не морось. Как по заказу!
Кир еще вчера отправился со своим десятком к торговцам, и Лекса скучала, стараясь не признаваться в этом даже самой себе. Никаких неотложных дел с синим Полем сегодня не ожидалось. Можно было заняться своим, личным. Девушка кое-что постирала, вскипятив воду в небольшом котелке, потом часа два разбирала старые пластинки, жалея, что электричество, увы, подается в крепость нечасто, – приходилось экономить необходимое для генераторов топливо.
Расставив пластинки, Алексия решила было немного почитать, но сосредоточиться на книжке не получилось. Лезли в голову какие-то дурные мысли. Вдруг подумалось о той девице с дальних фортов – Дайне, очаровавшей всех на недавнем балу. Не такая уж она и красотка, если вдуматься. Подумаешь, грудь высока, подумаешь – талия… Зато глаза – коровьи. Ну точно – корова, блин! Командора-то она быстро захомутала, нечего сказать. Да ладно бы командора: ну, захомутала, и что? Зачем к другим-то парням клеиться? К тому же Киру липнуть – зачем? Что, Стефана мало? А Кирилл, кстати, тоже хорош! Мог бы и…
Вдохнув, девушка бросила книгу, поднялась с диванчика-оттоманки, сняла с вешалки бушлат. Одежда эта считалась в Кронштадте универсальной, ее носили все – и мужчины, и женщины… А вот Дайна выпендривалась – не далее как вчера Лекса увидела ее в пальто, длинном, приталенном и очень-очень красивом. Интересно, откуда у этой вертихвостки такое пальто? С собой привезла из дальнего форта? Или Стефан подарил? С него станется.
Алексия в задумчивости, вновь уселась на диван, сунула ноги в «берцы» и, пока зашнуровывала, соображала – куда бы сейчас пойти? В принципе, все равно, лишь бы здесь одной не сидеть. Можно к девчонкам-соседкам – попеть, можно – в библиотеку, можно еще куда-нибудь. Может, просто пройтись? Прогуляться до Цитадельской и обратно. Мозги проветрить и вообще…
Щурясь от выскочившего на небо солнца, девушка глянула по сторонам. Слева, на небольшом пустыре, с полдюжины детей лет восьми-десяти азартно играли в «чижа». Побрасывали палочку, разбегались, с хохотом уворачиваясь от водящего. Когда-то и Лекса так играла. Лет восемь назад – очень-очень давно, в незапамятные времена.
Мать свою Алексия почти забыла, да и отца помнила смутно. Помнила, что тот был большой, сильный, веселый. Там, в Чумном форте, все такие были. Всегда друг над другом подшучивали, игры разные устраивали, конкурсы. А потом пришла беда. Вирус нанобешенства быстро поглотил всех, как ни пытались с ним справиться. Хотели использовать черное Поле, но его Мастер погиб первый. А затем как-то ночью Поле наползло на лазарет… Лекса тоже заразилась. Она помнила, как отец пытался прожечь ее в черном Поле, как бросился туда сам… и погиб. А дочь все же прожег, вылечил… Но как ее потом не сожрали потерявшие человеческий облик обитатели форта? Девчонку кто-то выбросил в море? Или кто-то бежал, вывез на лодке, но сам погиб? Алексия спасения своего не помнила. Ее нашли на берегу у форта Константин. Там она и росла, играла… вместе с Киром и Дэмом. А потом подросшей девчонке вдруг стало подчиняться синее Поле. С тех самых пор Алексия – Мастер. Уважаемый человек. Жаль, никем не любимый… Хотя Дэм… А что – Дэм? Добродушный увалень с наклонностями садиста. Ну, пусть не садист, пусть у него такой извращенный художественный вкус – «демотивировать», обезображивая, трупы убитых врагов. Все равно – неприятно.

– Эй, Лекса! Привет! – из-за угла выскочили мальчишки постарше. – Так нам мяч и не сделала.
Вспомнив, девушка возмущенно фыркнула:
– А вы крысу-то принесли?
– Не-ет…
– Так чего ж тогда хотите?
– Ой… – мальчишки замялись, впрочем, ненадолго, Лекса не успела и десяти шагов пройти, как догнали:
– А ворона для мяча подойдет? Ворону можно?
– Подойдет. Тащите свою ворону. Только не сегодня – завтра уже.
Алексия рассмеялась… и тут же закашлялась, увидев выходящую из крепостных ворот пару: коровоглазую красотку Дайну и командора Стефана, как всегда, тщательно причесанного. Командор, видно, спешил: наскоро поцеловав свою спутницу, он быстро зашагал в сторону Северной стены. Дайна же, немного постояв, направилась навстречу Лексе. Даже поздоровалась, улыбнулась, сверкнув ярко-голубыми, как весеннее небо, глазами.
– И тебе не хворать, – нелюбезно отозвалась Алексия и тут же укорила себя. В конце концов, что ей плохого сделала эта красотка? Подумаешь, с Киром потанцевала разок. И что? Кто ей, Лексе, Кир? Друг детства… вряд ли что-то большее. Зовет «сестренкой» и относится так же. Бесчувственный сухарь!
– Погода сегодня хорошая, – Дайна улыбалась все так же безмятежно и ласково; казалось, улыбка никогда не сходит с ее полных чувственных губ.
– Да, неплохая… Ну, я побежала. Пока!
Махнув рукой, Лекса наконец-таки тоже улыбнулась. Ничего плохого ей Дайна не сделала. Правда, стоять да болтать с ней что-то не очень хотелось.
– Извини, я просто спешу очень.
– Ничего, ничего. Приятно было повстречаться.
Улыбка – улыбкой, но большие глаза красавицы казались холодными, словно лед. Из них прямо-таки исходил холод, нечеловеческий и запредельно жуткий, – так почему-то вдруг показалось Алексии. Именно что показалось. Красивая девчонка эта Дайна, не поспоришь, и вроде бы вполне дружелюбная, никому ничего плохого не сделала… И тем не менее что-то отталкивало от нее Лексу, отталкивало настойчиво и неудержимо. Вероятно – одно нехорошее чувство, называемое ревность. То, в чем Алексия не призналась бы никому.

Девушка неторопливо прохаживалась вдоль крепостной стены по бывшей улице Зосимова и все думала, все не могла никак отвлечься от нахально лезущих в голову мыслей о Кире и об их отношениях. Впрочем, были ли они, отношения? Лексе хотелось верить, что да. То есть, не были, а есть, и их, верно, нужно ускорить, попытаться перейти к чему-то большему, чем обычная дружба, к чему-то такому, что найдет отклик в сердце Кирилла. Обязательно найдет!
Алексия и не заметила, как дошла до Цитадельской дороги. Свернув за развалины школы, она услышала голоса. Снова мальчишки-футболисты? Опять играют глобусом или чем-нибудь еще – мяча-то нет. Лучше б ворон ловили, глядишь, и хватило б на мяч.
Усмехнувшись, Лекса заглянула за угол и тот час же отпрянула, увидев рядом, в кустах, обнимающуюся пару. Длинноволосая блондинка в бежевом приталенном пальто и веселый молодой человек, в котором Алексия тут же признала десятника Балтазара.
– Как ты здорово целуешься, милый Балтазар! Нет, в самом деле – здорово. Меня еще никто так не целовал, никто…
Ну, конечно! Кто же это еще мог быть, как не Дайна! Нет, ну надо же… То со Стефаном она… то вот с Балтазаром. А то с Киром танцует… ну как же так-то?
Покусав губы, Алексия поспешно зашагала прочь, все равно куда, лишь бы подальше от этой пары. Не очень-то хотелось, чтоб они вдруг ее заметили: подумали бы невесть что. Командор ведь не женат, Балтазар – тоже пока холост, так что… И все же – нехорошо. Сегодня – с одним, завтра – с другим. Послезавтра – с третьим.
Подумав об этом «третьем», о том, кто бы это мог быть, девушка резко погрустнела и зашагала, куда глядели глаза. Выйдя к морю, прошлась по кромке прибоя почти до самой косы, что вела к Первому Северному форту. На светлом фоне неба на деревянной вышке маячил темный силуэт часового с винтовкой. Мористее едва уловимо виднелись остатки дамбы. Где-то там сейчас Кир… Интересно, что он делает? Помнит ли о ней? Наверняка даже не вспоминает.
Обойдя небольшое болото, Лекса направилась в сторону старого кладбища. Там были похоронены родственники, которых она не знала. Родители были с ними знакомы, сама же девушка – уже нет. И все же, наверное, стоило зайти: тогда ее прогулка приобрела бы хоть какой-то смысл.
– Стой! Кто? Идет? – раздался вдруг из кустов орешника громкий металлический голос. – Пароль! Или. Я. Буду. Стрелять.
Девушка вздрогнула. Пароля она не знала. И даже не думала, что здесь, у кладбища, мог кто-то быть.
Что ж, придется признаться. И ждать, пока часовой позовет того, кто тут у них главный. А уж тот не может не знать Мастера синего Поля. Да и часовой…
– Не знаю я пароля.
– Руки. Вверх.
– Начальника своего позови!
– Будешь кричать. Получишь. Смерть.
Отрывистые металлические слова прозвучали с явной угрозой. И, словно в подтвержденье им, со свистом вылетевший из орешника диск напрочь перерубил ствол не такой уж тонкой рябины, что росла рядом с застывшей девчонкой.
– Раздевайся! – повелительно приказал голос.

* * *

Пока добирались до торговой зоны, пока договаривались о закупках, торговались, пока сошлись в цене – уже стемнело, и Володя-маркитант гостеприимно пригласил кронштадтских остаться на ночь. Так бывало и раньше, ночевали, а утром отправлялись домой, ничего необычного в этом не было. К тому же Леонид – главный по закупкам – не имел ничего против долгих разговоров с торговцами, даже под что-нибудь алкогольное. Больно уж ему хотелось «провентилировать» вопрос о покупке еще одной самоходной баржи или хотя бы восстановленного в красном Поле двигателя. Для снабжения фортов лишний кораблик не помешал бы. Для такой сделки у Леонида имелись все необходимые полномочия, данные Советом Выживших.
Выставив караул у баржи и лодок, Кир поднялся на насыпь, уже освещенную ярким светом нескольких прожекторов. Провода от них шли к маркитантскому катеру, прилизанному, с грозно торчащей пушкой, но, по всему видно – старому, уже порядком проржавевшему.
Почти во всю ширину дамбы был разбит просторный шатер из темно-зеленого брезента. Сверху, над призывно распахнутым пологом входа, шла старая надпись белой краской – «В/Ч 22 343». Ее нагло перекрывала новая, красная: «Трактиръ». У входа в шатер стояли двое молодых торговцев в застиранных «хэбэ», ватниках и древних армейских пилотках с красными звездочками. Парней этих Кирилл поначалу принял за караульных, однако, как тут же выяснилось, – ошибочно.
– Заходите на огонек, уважаемый! – завидев его, торговцы разом поклонились, распахнув полог до конца. – Имеется настоящий борщ с тушенкой, салат из морской капусты и прочая закусь. Ну и алкоголь, конечно. Любой, на выбор.
– О! И вы не проходите, мимо, сержант! – крикнул второй маркитант.
Тот, кого он назвал сержантом, высокий, в плаще с накинутым на голову капюшоном, молча кивнул и скрылся внутри. Киру хватило одного взгляда, брошенного на лицо незнакомца. Красное, прокрытое язвами, с выпученными глазами…
Он! Тот самый парень, что помог им в схватке с мороками, а потом исчез. Только нынче без меча… что и понятно – не на битву явился, а развлекаться.
– Борщ, говорите? – усмехнувшись, десятник кивнул и решительно вошел в заведение.
Внутри оказалось довольно просторно и многолюдно. Барная стойка с разноцветными бутылками, высокие табуреты, длинные столы со скамейками и столики поменьше – по углам. За столами уже вовсю развлекался народ самого удивительного вида. За стойкой пили пиво трое здоровенных нео; четверо чернокожих мутов с бесформенными головами и длинными губными отростками азартно резались в карты. За дальним столом какие-то зеленокожие, похожие на бородавчатых жаб существа с длинными пальцами неумело орали песню. Старинную. На мотив «Вот кто-то с горочки спустился».
По всему залу вились какие-то накрашенные, страшноватого облика женщины. Кто-то смеялся, кто-то блевал, кто-то дрался, а меж столами деловито сновали официанты в защитного цвета рубашках. Невдалеке от стойки, во главе стола, сидело в компании плечистых дикарей-нео совсем уж удивительное существо: одноглазое, похожее на бесформенную навозную кучу.
Остановившись у стойки, Кир озадаченно почесал затылок: найти в таком бедламе нужного парня оказалось непростым делом. И куда он мог деться, интересно? Ведь только что вошел!
– Что угодно господину? – подскочивший официант указал на свободное место. – Прошу сюда. Пиво, брага, спирт?
– Ну… пусть будет пиво, – усаживаясь за пустой угловой столик, десятник махнул рукой. – Посмотрим.
Поклонившись, официант скрылся за стойкой, а Кира вдруг окликнул с соседнего столика странного облика парень. Сказать по правде, все посетители трактира на взгляд Кирилла были не красавцы, но этот… Этот производил особенно отталкивающее впечатление. Если смотреть издалека – человек как человек, достаточно еще молодой, чуть постарше Кирилла. Среднего роста, в пятнистой курточке с капюшоном и тонкими, какими-то холеными кистями рук. Абсолютно лысая голова – что ж, и такое бывает… хрящеватые, хищно прижатые к черепу уши… А вот глаз-то у парня – один! Большой, миндалевидный, с вертикальным зрачком, он располагался точно посредине лба. Сразу под нижним веком торчал тонкий, совсем обычный, нос, а по обеим сторонам носа росли небольшие гибкие щупальца с утолщениями на концах. Разрез безгубого рта показался Киру неприятным… впрочем, как и сам незнакомец.
– Вижу, не нравлюсь, – существо совсем по-человечески хмыкнуло. – Что ж, нас, шамов, мало кто любит.
Шам? Десятник что-то слышал об этой расе, правда, давно и довольно смутно. Сейчас даже и не помнил – от кого. Кто-то в казарме рассказывал, будто бы одноглазые шамы едят человеческое мясо и пьют кровь, а еще частенько нанимаются служить за деньги, ибо умеют многое.
– Нет, нет, – неожиданно рассмеялся шам. – Кровь я не пью, увольте. Вы ведь об этом подумали, правда?
– Ты умеешь читать мысли? – юноша вздрогнул. Кажется, что-то подобное про шамов тоже рассказывали.
– Мысли? Хм… Да у тебя все на лице написано! Кстати, меня зовут Наг. Ничего, если присяду рядом?

Шам оказался напористым, наглым. Кирилл всегда искренне поражался людям, умеющим вот так, словно невзначай, навязать свое присутствие… и свою дружбу. Еще минуту назад Кир этого Нага и знать не знал, а сейчас они уже на «ты», словно близкие друзья, и сидят за одним столиком, потягивая принесенное расторопным официантом пиво.
– Я слышал, ты спрашивал про одного парня, – сделав долгий глоток, Наг поставил кружку на стол и с улыбкой указал пальцем на стойку. – Случайно, не про этого?
Повернув голову, десятник непроизвольно вздрогнул. Высокий парень в брезентовом плаще с капюшоном что-то спрашивал у официанта. Вдруг, откуда ни возьмись, здоровущий нео с длинными, как у гориллы, руками и похожей на пушечное ядро головой подскочил к незнакомцу сзади и, грубо ухватив за плечо, развернул с яростным криком.
И тут же заткнулся, получив полновесный удар в челюсть.
Светлые, навыкате, лишенные век глаза парня вспыхнули нешуточной яростью. Красное, со свисающими лоскутками кожи лицо исказилось, в руке словно сам собой появился кинжал… тут же, впрочем, убранный. Отлетевший от стойки дикарь вскочил на ноги и с жутким воплем кинулся на обидчика. Нео несся вперед, и казалось, сейчас просто сомнет незнакомца своей немаленькой массой, вдавив того в барную стойку.
Однако вышло совсем по-другому. Парень с красным лицом изящно и неуловимо скользнул в сторону, пропуская дикаря, и ловким движением руки с разворота ударил его в шею, придав бедолаге еще большее ускорение.
Со всего разгона дикарь впечатался в стойку и шумно осел на пол.
– Наших бьют! – сидевшие на табуретах нео тут же бросились в драку.
Кир долго не думал. Трое на одного? Ах вы ж, твари!

В Мертвой зоне, обиталище многих полей, запрещалось проливать кровь. Нарушители запрета умирали в страшных мучениях, о чем знали все. Обитавшие в Мертвой зоне Поля просто высасывали всю их кровь. Потому ни нож, ни кинжал, ни копье, ни какое иное оружие в частенько возникающих драках не применялось. Отношения при нужде выясняли по-детски – «на кулачках».
Кир не зря тренировался, и помощь его пришла как нельзя более вовремя. Трое на одного – это все-таки многовато. А вот на двоих…
Удар сплетенными пальцами в шею подскочившего нео. Главное – попасть в нужную точку. Кир попал. И дикарь повалился на пол. А второй…
– А ну, прекратить! – ворвавшийся в трактир Володя-маркитант, недолго думая, выхватил из кобуры пистолет и выпалил вверх.
Пуля пробила дырку в тенте. Звук выстрела привлек внимание собравшихся; повисла напряженная тишина.
– Уважаемых гостей прошу соблюдать порядок, – напомнил торговец. – И все отношения выяснять за пределами Торговой зоны. Иначе мои приказчики будут вынуждены…
– Мы все поняли, уважаемый, – сверкнуло единственным глазом существо в виде навозной кучи. – Прости моих людей – хлебнули пива, вот и потянуло в драку. Бывает. Однако ж заметь, Володя, – никто из них не применил ни ножа, ни меча, ни палицы.
– Еще бы они применили, – торговец расхохотался, убирая в кобуру пистолет. – Себе бы дороже вышло. Ну что – успокоились?
– Успокоились, упокоились, – странное существо, похоже, отвечало за всех. И собравшиеся почему-то воспринимали это, как должное. Даже почтительно застыли. Лишь какая-то мелкая тварь проскользнула мимо Кирилла, обдав парня острым запахом аммиака.
– Шпашибо, – поблагодарил краснолицый, выходя следом за Киром на улицу.

* * *

Сбросив в кусты бушлат, Лекса медленно задрала тельняшку, обнажив худой и плоский животик…
– Хватит! – тут же последовал окрик. – Теперь. Подойди.
Пожав плечами, девушка сделала несколько шагов к орешнику… и презрительно хмыкнула, разглядев закопанного за кустами боевого робота серии «Спайдер». С аспидно-черной башней, ощетинившийся стволами пулеметов и мелкокалиберных пушек, робот чем-то напоминал сидящего в засаде паука, терпеливо поджидающего жертву. Только вот паутины не хватало…
Хотя и паутина была! Алексия только сейчас разглядела многочисленные тонкие проволочки, опутывающие кусты и теряющиеся в пожухлой траве, тронутой первыми заморозками.
– С проволокой… это ты сам придумал, или кто подсказал? – в голосе девчонки сквозило уважение.
– Что ж. Я. Глупее. Паровоза? – с обидой отозвался био. – У меня. Между. Прочим. Мозги – живые. Человеческие.
Алексия громко расхохоталась и всплеснула руками:
– То-то я и смотрю – ничто человеческое тебе не чуждо. Меня вон раздеться заставил.
– Просто. Искал. Оружие. Гранаты, – отрывисто пояснил Спайдер. Выдержал небольшую, чисто человеческую паузу и уже более мирным тоном добавил: – Хотя. Ты. Довольно. Стройна. И. Обаятельна.
– Ох ты ж, чертов чайник! – восхищенно присвистнула Лекса. – Ну надо же – железяки уже комплименты делают!

Конечно, юной симпатичной девчонке, которую все вокруг воспринимали не как девушку, а как Мастера синего Поля Смерти, такие слова пришлись по душе. Пусть даже и говорил их бесчувственный стальной болван – боевой робот. Кстати, не тот ли самый, про которого совсем недавно рассказывал Кир и до которого они так и не добрались? Договаривались, да все как-то некогда было.
Бывший при Лексе кортик и маленький динамический фонарик внимание боевой машины не привлекли, гранат же у девушки не нашлось. Еще бы, большой дефицит – Поле их не копировало.
– Сама. Ты. Чайник, – нелюбезно буркнул динамиком Спайдер и повелительно двинул стволом пулемета. – Подойди. Ближе. Сядь.
– Но тут же мокро!
– Иначе. Убью.
В подтверждение этих крайне неприветливых слов землю под ногами Алексии тут же вспорола короткая злая очередь. Словно собака пролаяла – гав-гав-гав!
– И я для него еще пули делаю! – возмущенно махнув рукой, девушка уселась прямо в бурьян, скрестив под собой ноги. Спорить с боевыми роботом – дело бесполезное.
– Ты. Лазутчица, – Спайдер издевательски мигнул фарами. – Если. Свои. Явятся. Я. Тебя. Передам. Если. Нет. Убью.
– Тьфу, что б тебя собаки сожрали, – рассердилась Лекса. – Заладил – убью да убью. Что, других слов в лексиконе нет? Пластинку заело, сковородка ржавая?
– Сама. Сковородка.
– Не, вы слышали? Он еще и огрызается!
Робот снова мигнул фарами и, понизив вдруг звук до вкрадчивости, спросил:
– Откуда. Ты. Знаешь. Про. Пластинки? Береговые. Мутанты. Слушают. Музыку? Удивлен.
– Не знаю, как насчет мутантов. А я так музыку с детства люблю! – возмутилась девчонка. Еще бы – какая-то ржавень будет тут нос задирать! – У меня и проигрыватель есть, и усилитель, и… и грампластинок старинных немеряно. Еще и плеер… был. Кстати, мне Кирилл, десятник, про тебя рассказывал. Знаешь Кира?
Кира Спайдер знал. Только вот Алексии от этого было ни холодно, ни жарко. А хитрый био, видать, от скуки, придумал вот какую штуку: он задает три «музыкальных» вопроса, и если Алексия на них отвечает – отставляет ее в живых, если же нет – увы.
– Согласна! – быстро согласилась девчонка. – Давай, ржавень, спрашивай.
Уж о старинной-то музыке (а никакой другой в этом мире и не было) Алексия знала все. По крайней мере, так ей казалось. И, как выяснилось, – зря!
Первым вопросом робот ее не убил – солиста древнейшей группы «Лед Зеппелин» Лекса знала. Но потом Спайдер гаденьким ржавым голосом поинтересовался настоящим именем какого-то Оззи Осборна и тем, кто играл на бас-гитаре в группе «Металлика» в период с одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего по восемьдесят шестой год довоенной эры.
– Не знаешь! – динамики презрительно фыркнули. – Значит. Врешь. Тогда – умри!
Длинный пулеметный ствол дернулся, глянул в лицо Лексы темным зрачком смерти.
А ведь он сейчас выстрелит! – за полсекунды пронеслось в голове девушки. С этой ржавой банки станется! Вполне! И не убежишь, блин, – достанет, срежет, не очередью, так метательным диском. Вот ведь попала, блин!
Говорить! Надо говорить, отвлечь как-нибудь! Сыграть на меломанской теме. Заговорить зубы… А там посмотрим.
– Я – не знаю?! – искоса поглядывая на пулемет, Алексия чуть отстранилась влево. – Знаю! И побольше твоего! И Моцарта знаю, и Чайковского, и Баха! А еще есть – Магомаев, Том Джонс, Элла Фицджеральд, Эллингтон, «Виртуозы Москвы»! Ты сам-то слышал когда-нибудь джаз? Сомневаюсь. Джаз, блюз, классика – это тебе не хэви-метал, тут разбираться надо. Мозги нужны, деревяшка хренова!
– Почему. Деревяшка? – тут же спросил Спайдер.
– Ну, извини, ошиблась, – Алексия шмыгнула носом и повела плечом. – Хотела сказать – железяка.
– Эллингтона. Я. Знаю, – металлический голос робота на этот раз проскрежетал довольно миролюбиво. – И Моцарта.
Поспешно опустив голову, Лекса закусила губу. Неужели получилось? Неужто клюнула сковородка чертова?
– Хорошо, – Спайдер заурчал сервомоторами, чуть повернув башню. – Вижу. Ты. Кое-что. Знаешь. Возьми. Под ногами. Провод.
Девушка наклонилась:
– Этот, что ли?
– Да. Этот. Обвяжи. Его. Вокруг. Запястья. Сильней! Иначе – убью.
Не споря, Алексия обвязала провод так, как приказал био. И вдруг резко дернулась! В больших густо-зеленых глазах вспыхнули искры, а в висках отдалась жуткая, почти невыносимая боль.
Девушка закричала… И боль тут же схлынула. Исчезла. Ушла.
– Это. Электричество, – невозмутимо пояснил био. – Разряд. Ты и я. Теперь. Будем. Жить. Вместе. Как муж. С женой.
– Что-о?!!!
Лекса где стояла, там и села – прямиком в грязь!

Слава всем богам и Великому Атому в придачу, робот вовсе не настаивал о каком-то противоестественном извращенно-сексуальном союзе. Речь шла о другом. О симбиозе – наверное, так можно выразиться. Питаться самостоятельно робот, лишенный манипуляторов, не мог. Подстрелившему какую-нибудь дичь Спайдеру просто нечем было засунуть ее в топку. А кушать хотелось, и куда чаще, чем бедолагу навещала обслуга из ближайшего форта.
– Говнотик ты, – вздохнув, уныло выругалась девчонка.
Робот заинтересованно пошевелил башней:
– Незнакомое. Слово. Интересно.
– Ничего-о-о-о! Ты еще от меня много всяких интересных слов услышишь. Только, боюсь, они тебе не сильно понравятся.

* * *

Соленый ветер, нагоняя волну, раскачивал приткнувшиеся к причалам лодки. Кир остановился неподалеку от них, у гостевого шатра, освещенного серебристой трепетной луной, и, шепнув часовому пароль, прошел внутрь.
Глава закупочной комиссии Леонид, поглаживая бритую голову, что-то тщательно подсчитывал, записывая на листке плотной желтоватой бумаги бесконечные лиловые цифры. Писал не чернилами, не пером, а дублированной в синем Поле ручкой, в довоенные времена называвшейся «шариковой». Лекса недавно рассказывала, что название это – в честь древнего литературного героя, Шарикова, превращенного злым волшебником в собаку. Или, наоборот, из собаки – в человека. Как-то так.
– А, это ты… – подняв глаза, Леонид указал рукой на скамейку. – Садись. Пиво будешь?
– Напился уже. Слышь, кажется, Стефан говорил, что нам нужны наемники-специалисты.
– Да, хороший дизелист бы не помешал. И электрик.
– Ну, электрика у меня нет, однако…
Кирилл коротко рассказал о воине по имени Джаред Хорг, напомнив о том, как тот вступился за кронштадтцев в недавней битве с мороками.
– А, этот тот парень с мечом? – задумчиво покивал Леонид. – Судя по твоим рассказам – воин добрый.
– Не то слово!
– И сколько он хочет?
– Немного, – десятник усмехнулся. – Паек и пять процентов добычи.
Глава комиссии сверкнул глазами и негромко, с хрипотцой, рассмеялся:
– Пайком мы его обеспечим. А вот насчет добычи – увы… Он ее может долго дожидаться. Так ты говоришь, Хорг этот ищет пристанище на зиму? Что ж, понятно. Сейчас многие ищут. Однако не соглядатай ли он?
– Соглядатай? – на этот раз расхохотался десятник. – С такой-то приметной рожей? К тому же можно засунуть его в какой-нибудь дальний форт – что он там высмотрит? Тем более, он мне кое-что поведал о береговой сволочи. И много чего может рассказать Совету. Правда, говорит не очень – шепелявит.
– Все дампы шепелявят, насколько я знаю…
– Дампы?
– Так их прозывают. Еще говорят – «люди мусорной кучи». Слишком уж они безобразны. Впрочем, ты сам видел. Кстати, дампы всегда отличались верностью… так что и этот, будем надеяться, не предаст. – Леонид встал со скамьи и с хрустом потянулся. – Пусть он расскажет на Совете все, о чем спросят. А там поглядим. Опытные бойцы нам нужны.

* * *

Шам по имени Наг, существо чрезвычайно хитрое и коварное, предав некоего коломенского парня по имени Ратибор и поссорившись с людьми НИИТЬМЫ, спешно подался на север, в окрестности Санкт-Петербурга. Здесь он надеялся не только скоротать зиму, но и разбогатеть. Шамы очень любили золотые монеты и ради них были готовы на все. Среди этого сумрачного народа ходили упорные слухи, будто до Последней войны Санкт-Петербург считался весьма богатым городом, и все это богатство просто не могло пропасть полностью. Хоть что-то да осталось. И этого «что-то» Нагу вполне хватило бы на безбедную и относительно беззаботную жизнь. Правда, пока эту жизнь он себе конкретно не представлял… так ведь и денег еще не было! Вот будут… тогда…
Сразу в Петербург шам сунуться опасался и решил на первое время осесть где-нибудь поодаль, обжиться, а потом устраивать вылазки. Вычислить самого амбициозного дикарского властителя на побережье залива Нагу – с его-то ментальными способностями – особого труда не составило. Неделю назад шам нанялся к одноглазому властелину Новоселок и уже пару раз успешно ставил туманы и отводил глаза врагам. На заработанное любил посидеть в забегаловках, исподволь, хитро направляя беседы в одно русло – сокровища Санкт-Петербургского монетного двора. Заведение это, конечно, давно было разграблено, но часть денег, как удалось узнать, все же успели вывезти – вот только куда? Рано или поздно Наг и это выяснил бы, да вот незадача – одноглазый дикарь, тип на редкость хитрый и опасный, хоть и похожий на кучу навоза, как-то вызвал его и приказал проникнуть в Кронштадт. На остров! Втереться в доверие через Торговую зону, наняться на службу, а там…
– Там у них есть синее Поле, сынок, – уговаривая, одноглазый кусок дерьма казался на редкость добродушным. – Где именно – неизвестно. Есть и Мастер Полей. Кто – мы пока тоже не знаем. Вот это ты и выяснишь, не за так, конечно. А потом мы найдем способ захватить и Поле, и Мастера. Задачу понял?
Наг уже собирался отказаться – сдался ему этот Кронштадт! – однако Одноглазый подкрепил свой приказ целой горстью старинных золотых червонцев с изображением сеятеля и странной надписью «СССР». Червонцы казались совсем новенькими, незатертыми, словно бы только что отчеканенными. Шам не стал скрывать удивления:
– Это откуда ж такие?
– Из Мертвой зоны, – Одноглазый тоже не скрывал ничего. Да и не смог бы, если б даже очень захотел, – мысли его, как и мысли всех прочих мутантов, Наг на близком расстоянии читал легко. Правда, кроме этого странного существа, в Новоселках имелись и такие проныры, к которым никак было не подступиться. То ли у шама не хватало сил, то ли просто мозгов у этих тварей не было. А может, они умели защищаться, ставить преграду ментальным воздействиям. И это было опасно! Так что Кронштадт, наверное, можно и потерпеть какое-то время. Тем более – там редкое синее Поле… которое можно вовсе не отдавать одноглазому, а продать самому. Придумать, как выкрасть, и продать.
– А дорогое оно, это Поле?
– Сто золотых монет!
«Сто» – это одноглазый сказал вслух, однако в бесформенной башке вспыхнула совсем иная сумма. Раз в двести большая!
– Сто монет? Ого! Мно-ого.
Шам ловко сыграл под дурачка, тут же уйдя от темы. Незатертые золотые червонцы! Откуда они? Не с того ли самого монетного двора? Это надо было выяснить. Опять же – в Торговой зоне.
Такими монетами расплачивались кронштадтские! Шам заметил это еще вчера. Кронштадт… Так вот куда… А почему бы и нет? Все-таки – ближайшая крепость. Остров! Попробуй оттуда чего достань! Именно поэтому Наг и навязал знакомство первому попавшемуся кронштадтскому парню – Киру. Десятник, ага. Хоть небольшой, но – начальник. Такое знакомство могло оказаться весьма полезным. Весьма! Теперь осталось лишь наняться на службу – для шама дело чисто техническое.
Стоя невдалеке от причалов, Наг посматривал на звездное небо и думал о деньгах. О больших – очень больших! – деньгах, владельцем которых он очень скоро станет. И тогда… Ему уже мерещились волшебные замки, нагие наложницы, слуги… и откормленные человеческие дети – вкуснейший деликатес, особенно если пожирать еще живую кровоточащую плоть.
Резко пахнуло аммиаком. Кто-то прошмыгнул рядом, и шам тут же отвлекся от своих приятных мечтаний:
– А, это ты, Корг.
– Я, господин, – существо поклонилось и поплотней закуталось в длинный, стелющийся по земле плащ с накинутым на голову капюшоном.
– Принес?
– Вот, господин.
Существо что-то протянуло шаму, тот взял, сунул в карман куртки и бросил в ответ несколько мелких монеток.
– Благодарю, господин, – поймав на лету монеты, непонятный мутант – скорее всего, ворм, кто же еще-то? – неслышно скрылся во тьме, за старой вентиляционной шахтой.
А Наг остался стоять. Дожидался. И, когда из разбитого неподалеку шатра показался знакомый десятник, тут же окликнул:
– Кир!
– Да? – Кирилл не очень-то удивился. В Торговой зоне редко кто спал по ночам. Все спешили делать дела и развлекаться.
– Твоя вещь? – подойдя, Наг протянул парню пращу.
– М-моя! – хлопнув себя по карманам, обескураженно отозвался Кир. – Но…
– Я видел, кто украл… Отобрал.
– Спасибо.
– Кстати, говорят, вам нужен электрик?

* * *

– Вот. Там. Я видел. Крысу, – башня крутнулась, и пулеметный ствол уставился на заросли ивы. – Большую. Ты. Пойдешь. Посмотришь. Выгонишь. Я – стреляю. Ты – принесешь. Обед! Поняла?
Лекса махнула рукой:
– Да поняла, не дура.
– Не. Вздумай. Бежать. Убью. Провода. До ив. Хватит. Я тебя. Чувствую. Снимешь. Убью.
– Мне б и самой чего-нибудь покушать, – хмыкнула девушка.
В ответ робот заверил, что, конечно, поделится крысой, чего уж.
Алексия лишь презрительно сплюнула:
– Вот спасибо-то! Всю жизнь мечтала в компании разных придурков крыс жрать.
– Пожалуйста. Видишь. Как. Тебе. Повезло.
Проклятая машина, верно, не разбиралась в интонациях, понимая каждое слово буквально. Либо наоборот – изощренно издевалась. Скорее даже – последнее.
– Поедим. Послушаем. Музыку, – напутствовал Спайдер. – Удачи.

До ивовых зарослей было метров пятьдесят. Проволоки вполне хватало, еще и оставалось. А что, если… Если там быстренько отвязаться, броситься наземь, отползти… Попадет? Может. Долбанет из пушки осколочными. Достаточно и одного выстрела. А снарядов у железного черта в избытке – Алексия недавно сама делала. Как теперь выяснилось – на свою голову. Да уж, ситуация. И что ж теперь делать-то? По уму – просто подождать обслугу. Тех, кто Спайдера смазывает, питает. А сколько боевой робот может прожить без питания? Кир что-то такое рассказывал… Если в экономном режиме – то очень и очень долго. Так что, если нет боевых действий, робота могут и раз в месяц кормить. А что? Энергии-то он не тратит – не ходит, не ездит, сидит себя в яме… Скучища! Недаром хэви-метал слушает – что еще делать-то?
Месяц… Да ей, Алексии, и пяти дней хватит… ну, десяти. Помрет ведь с голодухи-то. Что же, прикажете и вправду крыс кушать? Хорошо хоть вода в лужах есть… Докатилась, блин! В лужах! Нет, все-таки – бежать. Хотя бы попытаться. Что, если железная банка попытается затащить ее в топку? На проволоке и затащит. Хотя нет – тонковата.
А если – ночью?! Потихоньку отползти и… Ага – ночью. Как же! Держи карман щире. Этой сволочи сон не нужен… в отличие от Лексы. И инфракрасные датчики наверняка есть, и всякие другие приспособления, чтобы видеть в темноте. Ладно. Там видно будет. Эх, Кирилл, Кирилл, – ну и дружок у тебя! Гад железячный! Хотя, с другой стороны, на то он и поставлен, точнее – вкопан. Чтоб врагов не пропускать и на слово никому не верить.
Деревья выглядели уныло. Листья уже облетели, торчали лишь голые ветки, довольно-таки густые. Особенно у росшей на самом краю рощицы ивы – большой, с круглой кроною, в которой сохранились еще кое-где последние желтовато-коричневые листочки. Словно какой-нибудь древний художник – Сезанн или Клод Моне – на прощанье махнул кистью. Этак походя, крупными пастозными мазками.
У корней ивы вдруг что-то шевельнулось. И впрямь, что ли, крыса? Или даже – кролик? Далекий потомок домашних, разбежавшихся после войны, одичавших. Но все таких же вкусных! А что? Кролик – это вам не крыса. Можно и костерок развести… кстати, с форта как раз дым заметят. С Первого Северного – вполне, он почти рядом. Может, и разведчиков вышлют – посмотреть. Кто там сейчас дежурит? Балтазар, кажется… Нет! Какой Балтазар? Он же только что с той… с Дайной…
Черт! И впрямь – кролик! Или заяц… Да кто бы ни был… Девушка резко бросилась влево: испугать зверька, выгнать – а дальше уж дело Спайдера. Вот он, кролик, вот он, – спрятался под самой кроной. Вот сейчас…
Алексия поначалу не поняла, что случилось. Безвольно висевшая ветка ивы вдруг вытянулась, ударила в плечо, ожгла, словно крапивой. Рука отнялась, занемела. Тут же потемнело в глазах, подкосились ноги…
Нет, девушка не упала – ее подхватили все те же ветки, вдруг оказавшиеся на диво сильными, живыми. Ветки втянули Лексу в крону, оплели, обволокли, сдавили так, что едва не хрустнули кости. Девушка хотела было закричать – и не смогла. И так-то едва дышала, с трудом, чудом. А руки и ноги оказались парализованы – не шевельнешь.
Сок! Стрекательный сок. А сейчас вот-вот хлынет и пищеварительный. Это не простое дерево, а хищная плотоядная ива! Выходит, не все извели огнеметом, здесь, на краю острова, кое-что уцелело. И теперь – охотилось. А добычей оказалась Лекса! Что ж… чтоб не переварило заживо, надо сбросить провод – и тогда все кончится одной очередью. Никаких мучений. Кстати, Спайдер уже должен забеспокоиться – ведь его рабыня скрылась из виду. Или он думает, что девушка сама забралась на дерево – выгнать дичь?
Ай!
Алексия дернулась от нестерпимой боли – вязкая дымящаяся капля пищеварительного сока хищной ивы прожгла рукав бушлата и кожу. И это было только начало… Девушка содрогнулась: никогда не думала, что придется умереть столь страшной и мучительной смертью. Быть переваренной! Сожранной…
Снова скользнула капля. Прожгла бушлат, но на кожу не попала. Зато другая… Черт! Как больно-то!!! Больно, гнусно и беспросветно. Не шевельнуться, не крикнуть… Лежи и чувствуй, как тебя жрут. Крона зашевелилась, гибкие ветки подтащили жертву поближе к месту концентрации сока. Проволока на запястье напряглась, натянулась…
Прозвучала длинная очередь. Потом – еще. И снова… Спайдер прицельно лупил по стволу дерева. Видать, кое-что до железяки дошло!
Хищной иве обстрел пришелся не по нраву. Сразу же перестал выделяться желудочный сок, дерево вздрогнуло от самых корней до кроны, и вдруг ветви его поникли, сделались мертвыми. А несчастная жертва, больше ничем не удерживаемая, свалилась наземь, словно мешок, ощутимо ушибив спину.
От ушиба или от того, что закончилось действие стрекательного сока, Лекса вдруг ощутила, что может двигаться. Пошевелила пальцами, потом – ногами… и вот уже села, подтянув коленки к груди, и осмотрелась.
Осмотрелась – и вдруг увидела лаз, кроличью нору как раз под корнями ивы. Большую – впору пролезть даже широкоплечему крепышу Дэму, не говоря уже о тоненькой и стройной Алексии. Обаятельной – как сказал робот. Надо же, тупая железяка, а в девушках толк понимает. В отличие от некоторых…
Поднявшись на ноги, девчонка махнула рукой Спайдеру и показала на нору. Био мигнул фарами – понял, мол, действуй. Лекса встала на коленки, подползла, заглянула внутрь. Нора уходила куда-то далеко под землю, и вела к старому кладбищу. За холм, пусть и небольшой, пологий, но сектор обстрела перекрывающий начисто. Уж там-то чертова железяка не увидит, не выстрелит, не накроет очередью! Разве только миной. Да, миной – может. Но ведь это надо еще сообразить, куда пленница делась!
Оглянувшись, Лекса осторожно заползла в нору и снова стала на коленки – тут даже можно было сидеть, высота лаза позволяла. Однако сидеть сейчас было некогда, нужно поскорее ползти… вот так, на коленках. И оторвать, наконец, эту чертову проволоку! Или… Нет, еще рано. Не нужно раньше времени расстраивать Спайдера. Пальнет ведь! Лучше ползти, пока позволяет поводок, а там видно будет.
Включив фонарик, Алексия внимательно осмотрелась. Нора оказалась пустой, если не считать кучи обглоданных костей, наводящих на мысль о том, что хозяином обиталища был вовсе не кролик, а кто-то плотоядный. Бродячие собаки? Волк? Так собаки бы давно залаяли, а волк… Не водилось в Кронштадте волков, никогда не видели. Лекса выхватила кортик – он придавал уверенности. Сейчас главное – спастись от спятившего био. Вырваться, пожаловаться на робота в Совет – и на металлолом его, на металл! Вот тебе и хэви– метал, железный ублюдок! На, получай. Скоро. Хотя Совет робота скорее похвалит. Новыми смазочными материалами наградит или чем-нибудь еще. Юной красавицей рабыней. Тьфу ты, и лезет же в голову всякая чушь!
Никого. Это славно! И ведет нора, судя по всему, точно за кладбище, к морю. А там и Первый Северный форт хорошо видать. Можно помахать, попросить помощи. Пусть пароль скажут или сами пойдут да объяснят все Спайдеру. Чтоб не стрелял, а то ведь с него станется. Кто играл в «Металлике» на басу? Ишь ты, догадался, что спросить, черт ржавый!
Что-то скользнуло по потолку… Летучая мышь? Нет, просто тень. Большая и какая-то угрожающая. Откуда здесь тень? И чья она? Лекса выключила фонарик, но тут же включила: оставаться в темноте оказалось еще страшнее. Нет, Алексия вовсе не была трусливой, но здесь что-то угнетало ее, что-то такое, чего она не видела… чего и не было. Ведь пусто же кругом! Ни-ко-го.
И все же девушка чувствовала что-то. Будто кто-то полз за ней следом, выбирая момент, чтоб напасть. Ощущение было настолько реальным, что Лекса выключила фонарик и тихонько повернулась назад, выставив перед собой граненое лезвие кортика.
И тут же кто-то наткнулся на него. Слышно было, как в темноте вдруг клацнули зубы. Кто-то фыркнул, завыл…
Девушка быстро зажгла фонарик и в ужасе отпрянула. Прямо перед ней вдруг оказалось существо из детских дурных снов. Небольшое, с собаку, но по всему – чрезвычайно опасное. Половину головы монстра занимала усеянная острыми зубами пасть. Фасеточные, как у слепня, глаза, тараканьи усы с локоть каждый. Торс – почти человеческий, только вместо рук – осьминожьи щупальца с присосками, а ноги вывернуты коленками назад. И заканчивались они натуральными пилами, один удар которых мог бы пронзить Лексу насквозь.
Поняв, что замечено, существо издало плотоядный звук и, резко махнув щупальцем, попыталась обвить девушке руку. Алексия оказалась проворнее: подставила кортик. Существо с мерзким хлюпаньем насадилось на клинок всей присоской. Злобно заверещав, оно отпрыгнуло назад, но отступать, похоже, не собиралось. Впрочем, и не торопилось, словно бы чего-то ждало.
Лекса осторожно попятилась и вдруг краем глаза заметила еще одну тень, скользнувшую по потолку. Девушка быстро обернулась.
Вторая тварь сидела с другой стороны, злобно пялясь глазищами и совсем по-тараканьи шевеля усами. Их раскрытых пастей монстров стекала тягучая зеленовато-желтая слюна. Видать, зверюги не на шутку проголодались. Разорвут, не ходи к бабке! В клочья. Вот-вот кинутся, и никакой кортик не спасет. Эх, надо было взять с собой «Макаров». Был такой у Лексы, сделала как-то для себя, только вот редко брала с собой. Зачем? Ведь отправилась-то просто на прогулку. Пройтись, воздухом подышать. Прошлась, блин. Как теперь выбраться-то? Хотя бы одного как-нибудь отвлечь…
Девушка вдруг ощутила запястьем натянувшуюся проволоку. Био! Вот кто ей поможет. Больше не думая, Алексия дернула проволоку – сначала быстро, рывком – три раза подряд. Потом – медленнее – тоже три раза. И снова – три быстрых рывка.
Ну? Что ж ты тянешь, старая консервная банка? Не понял? А ведь должен понять. Всего-то старинная азбука Морзе, и сигнал послан самый что ни на есть запоминающийся – СОС. Боевые машины наверняка учили прикладной полувоенной хрени. И азбуке Морзе – в том числе.
Ага! Девушку вдруг ударило током. Не больно, но чувствительно. Три раза подряд.
Понял! Догадался, железячина.
Снаружи прогремел взрыв, и лаз резко заволокло дымом. Едким, густым. Зазвенело в ушах… И обе твари исчезли! Словно растаяли. Лишь две черные тени неслышно скользнули по потолку.
А Лекса бросилась к выходу. Как могла быстро. Со всех ног. Выбралась, вскочила, помахала Спайдеру. Тот мигнул фарами. Сзади послышался какой-то звук, девушка на бегу оглянулась и, споткнувшись, упала прямо в грязную лужу.
Выскочившие из норы твари, раскрыв пасти, прыгнули.
Патроны на них робот не тратил. Просто бросил два метательных диска, еще в прыжке разрубив чудовищ пополам. Монстры упали в грязь уже разрубленными. Трепыхнулись, клацнули в последний раз пастями. И замерли, истекая буровато-зеленой кровью.
Алексию долго тошнило. Мерзопакостные оказались существа, что и говорить. А уж их требуха…
По проволоке вновь пробежал ток. Сполоснув в луже лицо и руки, промокшая насквозь девушка уныло поплелась к Спайдеру.
– Я б костер развела. Посушилась бы.
– Разводи, – покладисто разрешил железный повелитель.
Неожиданная милость простерлась настолько далеко, что для Лексы даже было срублено дерево, вполне подходящая для костра сушина. Оставалось лишь обломать сучья. Лекса быстро и умело сложила кострище, а уж поджог его Спайдер – инфракрасным лучом.
Затрещали сучья. Рванули к небу красно-желтые языки пламени. И сразу сделалось как-то веселей, теплей, радостней. Во всех смыслах.
– Я посушусь, – согрев руки, тихо промолвила Лекса. – Только ты отвернись, не пялься.
– Не буду.
Заурчали сервомоторы, башня чуть повернулась, уставившись пулеметами в сторону дальнего форта Риф. Зазвучала музыка. Какая-то красивая древняя баллада.
Раздевшись, девушка сноровисто развесила одежку у костра на воткнутых в землю ветках. Сама тоже уселась на корточки рядом. Грелась, держа в руках тельник. Тот сох быстро, прям на глазах, а вот камуфляжные брюки и бушлат оставались сырыми. Сидеть голой на ветру было некомфортно, и Лекса натянула тельняшку, едва та подсохла. Еще влажноватая была, зато теплая. И вкусно пахла дымом.
Башня вновь повернулась.
– Нравится? Музыка?
Девчонка кивнула:
– Да. Что это за песня?
– «Скорпионз». Так. Называется. Группа.
– Красивая, – вздохнув, Алексия искоса глянула на поверженную хищную иву, возле которой валялись останки напавших на нее существ.
– Как высохнешь. Их. Принеси, – напомнил робот. – Пообедаем.
– Тьфу! – Лекса сплюнула и поинтересовалась: —Что это вообще за твари?
– Потолочники, – голос Спайдера звучал на фоне тягучих металлических баллад.
– Кто-кто?
– Искусственные. Биоконструкции, – скрипуче пояснил собеседник. – Специально. Созданы. Для. Войны. В туннелях. Под землей. Умеют. Становиться. Невидимыми. Но их. Выдает. Тень. Эти. Мелкие. Экземпляры. Еще. Росли бы.
– А как ты их вырубил?
– Генератор. Электронных. Излучений. Небольшой. Не очень. Мощный. Но им. Хватило. Вполне.
Поежившись, Лекса подбросила в костер дров. Нарочно выбирала сырые – чтоб дым был хорошо виден издалека. И мстительно щурилась. Скоро придут. Явятся! И тогда посмотрим, железка… Впрочем, похоже, робот здесь никого не опасался. Он же не враг! Наоборот, принял за врага Алексию. За шпионку. И с удовольствием передаст ее в руки бойцов. Ох, скорей они пришли бы…
Девушка вдруг поежилась и снова кинула взгляд на трупы под ивой.
– Откуда они здесь взялись-то, интересно? Правда, зимой могли перейти по льду. Погнались за каким-нибудь там зайцем – и вот.
– Их. Могли. Выкинуть. С какого-нибудь. Судна.
– Да откуда здесь крупные суда? А на мелком им не спрятаться.
– Могли. Подкинуть.
– А вот это, пожалуй, ближе к истине, – согласилась Лекса. – Врагов-то у нас хватает.
– Это. Плохо, – неожиданно заявил робот. – Воевать. Плохо. Куда лучше. Сочинять что-нибудь. Слушать. Музыку. Петь.
– Согласна! Но… но ведь ты и такие, как ты, созданы для войны!
– В мирной. Жизни. Я могу. Быть. Бульдозером.
– Бульдозером? Шутишь?!
– Шучу. Увы.
– А правду говорят, будто у био – человеческие мозги? – вконец обнаглела Алексия.
– Правда. Только. Вся. Прежняя. Личность. Стерта. Напрочь.
– А у тебя, видать, что-то осталось. Музыка!
– Может. И так, – робот повращал башней.
– А знаешь что… – в зеленых глазах девушки вдруг заплясали солнечно-желтые искорки лукавства. – Мне почему-то кажется, что ты меня пристально разглядываешь! Не так?
– Так, – неожиданно согласился Спайдер.
Лекса глянула на него с вызовом:
– Что, нравлюсь?
Робот снова завращал башней, будто стеснялся ответить. Но все же, чуть помолчав, отозвался предельно конкретно:
– Да. Ты храбрая. Умная. И красивая.
– Да ну тебя… – девушка прикрыла глаза длинными пушистыми ресницами и неожиданно для себя покраснела. Ах, как ей хотелось, чтоб эти слова сказал не боевой робот, а кое-кто другой. Она вдруг представила Кира. Его лицо, волосы, губы… Представила и покраснела еще больше. До самых корней волос.
В бледно-синем осеннем небе закатилось за облако солнце. Сразу похолодало. Треща, догорал костер.
Справа, за кустами, послышались чьи-то голоса.
– Пароль! – взвизгнув сиреной, грозно рявкнул Спайдер.
– Милютин! – отозвался показавшийся из-за кустов парень с нашивкой десятника на лацкане бушлата.
– Константин, – прозвенел робот. – Проходи. У меня. Пленница.
– Какая же это пленница? – подойдя к костру, расхохотался десятник. – Это Алексия, наш Мастер Полей.
– Она. Не знала. Пароля. Я. Задержал.
– И молодец. Ты все правильно сделал. Согласно Уставу Гарнизонной и Караульной службы, ага.

Глава 4

В обширных подвалах под северным пряслом крепостной стены с давних времен располагались военные склады. Все более-менее ценное кронштадтцы активно использовали, однако оставалось еще много такого, до чего руки не доходили. К примеру, трактор «ДТ-75К» или тяжелый гусеничный транспортер, ГТТ, – огромная тентовая дура с танковым двигателем. Для ГТТ жалко было солярки, а трактор, конечно, пригодился бы… если б кто умел его обслуживать и на нем ездить. Доморощенные дизелисты учились ремеслу по древним книгам, и первый опыт с экскаватором оказался довольно печальным: техника сломалась дня через три после начала работы. Агрегат просто тупо встал и не заводился, а что именно в нем отказало – не смог установить никто. Некому было! Вот трактор и жалели. Так он и стоял больше двухсот лет – новенький, в масле. Заправляй, заводи да работай.
– Парочку генераторов все же нужно будет перекатить к казарме, – почесав затылок, задумчиво проговорил Стефан. Как всегда чересчур изящный, прилизанный, он явился на склад в сопровождении почти официальной своей девушки – голубоглазой красавицы Дайны, чем вызвал плохо скрываемые насмешки со стороны остальных членов ревизионной комиссии – Алексии, Леонида и Кира. Последний был назначен в комиссию совсем недавно: как член Совета Выживших, десятник должен был заниматься административной текучкой или, как сейчас, что-то там осматривать да подсчитывать.
Леонид молча кивнул, соглашаясь насчет генераторов, и добавил, что теперь-то у них наконец появился настоящий электрик – наемник-шам.
– В том-то и дело, что он электрик, а не дизелист! – резко высказалась Лекса. – Запорет нам движки – что будем делать?
– Вычтем из жалованья! – хохотнул Кир.
– Вот-вот… А это что еще за балки? Вон там, за транспортером, – девушка махнула лучом фонаря в дальний угол.
– Балки?
Стефан и Леонид переглянулись. Видно, сами не знали или забыли – что у них тут лежит.
Кирилл быстро прошел в угол, глянул, потрогал:
– Тут какие-то огромные металлические клешни и… Понял! Верно, это манипуляторы и ноги от Спайдера! Ну, того, закопанного. Помните, я как-то на Совете просил их ему отдать. Привинтить обратно.
– Да-да, – поддержала приятеля Лекса. – Привинтить! От движущегося боевого робота куда больше пользы будет. А то сидит себе за кладбищем, никому не нужный. Неправильно это. Не по-хозяйски.
Покосившись на свою явно скучавшую спутницу, командор лениво повел плечом и заметил, что на Совете вопрос по Спайдеру еще толком не прорабатывался. И что хорошо бы всем членам Совета по этому поводу проголосовать. Если большинство будет «за», – можно и привинтить. Но только ноги, без манипуляторов как-нибудь обойдется. А то еще возомнит о себе, начнет безобразничать. Роботы – они такие!
– Имейте в виду, я – против, – неожиданно резко высказался Леонид. – За бродячим био трудновато будет проследить.
Алексия дернулась:
– Зато в случае нападения врагов…
– Ну, хватит вам, – резко перебил Стефан. – Сказано же – проголосуем! Ну, что, Кирилл – бери свой десяток, электрика, и катите генераторы к казарме. До обеда справитесь?
– Должны, – молодой человек улыбнулся, получив в ответ белозубую улыбку Дайны, полную искренности и тайных намеков. По крайней мере, именно так и подумала Лекса. А еще подумала, что командор не должен приводить на склад всяких посторонних личностей, тем более – таких. У подобных красоток язык без костей, а мозгов, как правило, нет. Разболтает все, что видела, – глядишь, и до береговых мутов слухи дойдут. Интересно, зачем ее Стефан сюда взял? Или эта Дайна сама напросилась… Ага, напросилась – и теперь ходит, зевает от скуки. Небось, думала, тут, на складах, – сокровища! Ага, как же!
– Милый, мы сейчас пообедаем, а потом отправимся на прогулку, – выйдя на улицу, тихо напомнила Дайна.
И тут же, едва командор отвернулся, кинула тако-о-о-й взгляд на Кирилла, что Лекса закашлялась.
– Ну что ты, сестренка? – Кир ласково похлопал девушку по спине. – Простудилась, что ли?
Алексия скривилась: вот всегда так – «сестренка»! И не более. Чурбан бесчувственный! Пень.
– Ты сегодня злая какая-то. Не выспалась?
– Выспалась! Да какое кому дело?
Раздраженно махнув рукой, Лекса подняла воротник бушлата и быстро зашагала прочь. В форте Константин у нее сегодня были дела – просили кое-что дублировать в Поле, но это вечером, а до того… до того девушка хотела бы провести время с Кириллом. Однако, увы, – тот оказался занят… да и вообще! Не слишком ли много он пялится на эту… эту… Тьфу! Рассказать, что ли, про ее шашни с Балтазаром? Что б этот дурак Кир знал.

* * *

Весть о дизель-генераторах липовый электрик-шам воспринял без энтузиазма. Однако ему представлялся удобный случай обшарить подземные склады. Наг помнил, что кронштадтские расплачивались с маркитантами новенькими золотыми «сеятелями», как раз такими, что когда-то чеканил Ленинградский монетный двор.
Питерское золото где-то здесь, в Кронштадте, быть может, на этих самых складах. Подавив раздражение, шам накинул на голову капюшон и спешно спустился во двор, где его уже дожидался Кир вместе со своим десятком. Точнее – с девяткой: погибшего Ярополка еще не заменили, хотя вот-вот должны были.
Наемники – шам и вечно угрюмый дамп Джаред Хорг – получили по маленькой каморке на третьем этаже казармы, под самым потолком. Все удобства находились в конце длинного коридора, а из мебели в комнатенках имелись лишь дощатые нары да сундуки. Впрочем, оба мутанта оказались существами неприхотливыми. Хоргу, похоже, вообще было все равно, где жить, а Наг не планировал задерживаться в Кронштадте надолго. Отыскать сокровища, взять, сбежать. Вот и весь план, не столь уж и хитрый.
Все бы хорошо, – вот только эти дизеля, генераторы… Ну, раз уж назвался электриком, так придется сделать соответствующий вид. Внушить окружающим соответствующие мысли, отвести глаза, попросту запудрить мозги. Уж что-что, а это Наг умел, и неплохо. Жаль только, лишь на расстоянии прямой видимости, – на большее не хватало ни способностей, ни сил. Он все же не трехглазый и не средний, а всего лишь младший шам. Впрочем, для здешних тупых хомо вполне хватит и этого!
– Ну что, начальник? Показывай, где твои дизеля.
Шам старательно входил в образ своего в доску парня, которого можно в любое время попросить о помощи или позвать выпить браги. Или самому заявиться в гости с выпивкой.
Подчинить своей воле местный Совет Наг решил через десятника Кира, недавно в Совет введенного. С другими начальственными персонами нужно было еще познакомиться, вступить в контакт. А с десятником все было уже сделано. Сложившиеся – точнее сказать, навязанные шамом – отношения осталось лишь расширить и углубить. Чем охотник за чужими сокровищами и занимался.

Деньгами на складе не пахло. Никакими – ни золотыми, ни серебряными, ни даже бумажными, нынче годными лишь на то, чтоб растапливать печки. В головах хомо мыслей о монетах не появлялось, и шам это прекрасно чувствовал. Да и не хранят сокровища так, без охраны, с одним лишь хиленьким замочком на громоздких, но шатких, дверях. Да-а-а… С таким замком справится и ребенок.
– Ага, вот и генераторы! – единственное око шама примечало все, а глазные щупальца ловили любые мысли. И, кажется, поймали…
– Катим, катим… и-и-и р-раз! – деловито распоряжался Наг. – Пошло-пошло-пошло! Эй вы там, ворота пошире откройте. Так, так… Ну, молодцы, парни! Ага, сейчас посмотрим, что тут… Вот, сразу вижу, – провод отпаялся. Ничего, наладим. Тут надо будет протереть, а здесь… здесь – посмотрим. Скажу, как специалист, – дня три повозиться придется.
У каждого из тех, кто катил сейчас поставленные на четыре колеса дизель-генераторы, сложилось о шаме самое благоприятное впечатление. Знающий свое дело спец – видно по всему. Кирилл так и доложил в Совете. А потом Наг напросился с Киром в библиотеку, где опять-таки показал себя перед десятником с самой лучшей стороны. Умный и внимательный собеседник, шутник, книгочей. С таким приятно общаться.
– Слышь, Кир. А почему вы трактор не восстановите? Не разобраться? Да плевое дело, я помогу. Вот только книг подчитаю. Кстати, а что там на складе за клешни? Ах, манипуляторы… Спайдер у вас есть… то-то я и думаю. Говоришь, закопан?

* * *

Проходя мимо казармы, Лекса сразу обратила внимание на весело спорящую о чем-то парочку – Кира и уродливого наемника Нага. Оба вели себя, как закадычные друзья, – шутили, смеялись. Они направлялись в библиотеку, куда намеревалась заглянуть и Алексия – и обязательно заглянула бы, если бы Кирилл был один, а не с этим одноглазым чертом. Надо же, как быстро подружились, – мама, не горюй! Водой не разольешь. Ну, Кир, ну, нашел себе дружка! Что, Дэма мало? Или ее, Лексы… Посидели бы сейчас вдвоем за книжками, как раньше… Так нет же! Урод одноглазый… и что он за Киром таскается?
Плюнув, девушка заглянула в свою каморку и, прихватив недавно дублированный в синем Поле плеер, отправилась в гости. В конце-то концов, у нее теперь тоже был приятель, который искренне восхищался Алексией, делал комплименты и звал заходить. Боевой робот Спайдер. Меломан. С ним и поболтать можно, – о музыке и так, за жизнь. Меломан меломана всегда поймет.

Свежий морской бриз разогнал тучи. Накрапывавший с утра дождик сменился ярким солнышком. Пусть холодным, но это все же лучше, чем дождь. Даже на душе стало как-то веселей, радостней.
Проходя мимо развалин на Цитадельской, Лекса помахала рукой пинающим мяч ребятам:
– Привет, парни. Как мячик?
– Классный! Только маленький.
– Какую ворону принесли – такой и сделала, – рассмеялась девушка. Остановилась перевести дух, а заодно и посмотреть на игру. Сама в детстве мяч попинать любила. А сейчас носиться с парнями вроде и не к лицу. Несолидно как-то. Все ж таки Мастер Полей, девушка взрослая и самодостаточная.
Игроков было пятеро. Четверо лет тринадцати и один года на два помладше – на воротах. Смешной такой, рыжеватый, с веснушками. Чем-то похожий на Рэма из Кириллова десятка.
– Ну, бей, бей! – усевшись на камень, подзадоривала Алексия. – Эх ты, мазила. А ну-ка… дай-ка я покажу, как надо. Мяч, говорю, сюда дай!
Подбежав к воротам, девушка ловко послала мяч в дальний левый угол, и, радостно подпрыгнув, громко закричала:
– Го-о-ол!!!
Юные футболисты уважительно качали головами.
Взгляд Алексии скользнул по развалинам, по зарослям обычной, не хищной ивы, и задержался на показавшейся вдали стройной фигурке в бежевом длинном пальто. Дайна! И чего ее сюда понесло? Ах, ну да, конечно, – снова встречается с Балтазаром. Вот ведь…
Тут девушка не сдержалась и произнесла гнусное ругательное слово, которое, конечно, не стоило бы произносить при детях. Но уж так вышло.
– Ну, ты и ругаться! – снова восхитились мальчишки. – Нас научишь?
– Вырастите сперва!
Хохотнув, Лекса махнула рукой и, расстегнув бушлат, – жарко! – зашагала себе дальше, старательно прогоняя из головы неприятные мысли о Дайне. Да и черт с ней! Пусть с кем хочет спит, только Кира не трогает. А тронет… Ну тогда держись, змеища!

Спайдер встретил девчонку с радостью. Даже выдал через динамики какой-то бравурный марш в металлической обработке и долго объяснял, кто это играл в незапамятные довоенные времена. Потом послушали принесенный Алексией плеер, поболтали о том о сем. Лекса даже пожаловалась на жизнь, рассказав о коварной сопернице и о своих опасениях насчет Кирилла. Хоть кому-то душу излить! Пусть даже железяке.
– Красивая. Голубоглазая. С дальних. Фортов, – убавив звук, повторил робот. – А точно. С дальних? Может. Лазутчица? Шпионка?
– Везде тебе шпионы мерещатся, – попеняла Алексия с усмешкой. – И меня за шпионку принял.
– Потому. Что я. Бдительный, – ничуть не смутившись, био покрутил башней. – И ты. Должна. Такой быть. Ты же. Мастер. Тебя. Могут. Украсть. Вместе. С Полем.
– О как! Украсть! – девушка хлопнула себя руками по коленкам. – Да кому я нужна-то?
– Многим. Разным. Прохиндеям. Синее Поле. Ценность. И Мастер. Берегись!
– Вот спасибо, предупредил, – Лекса засмеялась и поднялась на ноги. – Ловец шпионов!
– Во мне. Специальная. Программа, – пояснил Спайдер. – Антиспай. Всех. Надо. Тщательно. Проверить. И эту. Дайну. Такую же. По приметам. Видели. Здесь. Рядом. На хуторе. Там жила. Потом. Всех. Убили. Мутанты.
– Ну вот! Сам же говоришь – убили, – прищурив глаза, девушка посмотрела на солнце и неожиданно вздохнула. – Скорей бы уж лето! А то все холод, холод. Дожди. Скоро снег выпадет.
– Сколько. Лет. Этой. Дайне? – гнул свою линию био.
– Гм… – Лекса наморщила лоб. – На вид лет восемнадцать.
– Той. На хуторе. Было. Четырнадцать. Голубые глаза. Белые волосы. Красивая.
– Дайне – восемнадцать… ну, может, шестнадцать, никак не меньше. Точно не четырнадцать, – возразила Алексия. – Она такая уже… опытная девушка. Даже чересчур.
– Из какого. Она. Форта? – Спайдер зачем-то поморгал фарами. Верно, проверял рабочие режимы.
Лекса снова задумалась.
– С одного из Южных.
– С какого. Именно? – педантично уточнил робот. – Меншиков. Кроншлот. Милютин?
– Не с Меншикова. И не из Кроншлота – точно, – девушка отмахнулась и посмотрела в небо. – Откуда-то из дальних.
– Милютин. Рисбанк. Дзичканец, – меланхолично дребезжали динамики. – Легко. Проверить. Займись.
– Проверю, проверю, – хмыкнула в кулак Алексия. Походила вокруг Спайдера, разминая ноги, и, вдруг вспомнив, поведала о том, что видела на складе его манипуляторы и ноги:
– Большие такие. Черные.
– Когда же. Вы их. Привинтите?
– Кир сделал запрос в Совет. Будет голосование, и… Думаю, все решится к концу недели.
– Хорошо. Буду. Ждать.

Простившись со своим железным приятелем, девушка быстро зашагала обратно. Совсем скоро начнет темнеть, да и на небе уже сгущались тучи. Не очень-то приятно попасть под холодный дождь пополам со снегом. Не хватало еще заболеть! Лекарства в Крепости имелись, но в очень ограниченном количестве: слишком дорого стоили, а синее Поле дублировало отнюдь не все. Аспирин, например, просто жрало, как то же золото, а вот антибиотики с отвращеньем выплевывало.
Правда, если заболеть – Кир будет ухаживать. Поить микстурами, сидеть рядом, гладить по голове, что-то рассказывать. Будет ведь, никуда не денется. И про эту дуру Дайну не вспомнит! Хм… шпионка, блин. Нет, у роботов тоже бывает сдвиг по фазе. У Спайдера вот – на почве лазутчиков. Хотя… это ведь вовсе не сдвиг, а программа. «Антиспай» называется.
Что такое компьютерная программа и как она управляет боевыми машинами, Алексия узнала из книг. Рабочих компьютеров в Крепости не осталось – все пожгли излучениями еще во время Последней войны. А если б нашлись, наверное, было бы интересно. Если б их продавали те же торговцы на дамбе. Если бы…

Подходя к Цитадельской дороге, девушка вдруг услышала какие-то крики. Громкие. Злые. И еще один – крик обиды и нестерпимой боли.
Резко прибавив шагу, Лекса оббежала развалины и замерла, не веря своим глазам. Она, конечно, предполагала увидеть драку. Но чтоб такое!
К толстому стволу рябины лицом к коре был привязан голый по пояс рыжий мальчишка, – наверное, тот самый вратарь. Несчастный извивался и кричал. А остальные футболисты с громкими криками лупили его палками по спине. Смачно так лупили, на полном серьезе, с ненавистью! На бледной коже парнишки наливались кровью следы от ударов. Бедолага дергался, плакал:
– За что! За что? Пожалуйста, не надо! Пожалуйста!
– Не надо? Получай!!! – один из ребят подобрал палку побольше, размахнулся. – Смотрите, как надо! Сейчас он у меня еще не так закричит.
Подскочившая Лекса перехватила запястье парнишки, вывернула. Палка полетела в грязь.
– А ну, цыц! Это что вы тут удумали, а?
– Пусти-и-и! – закричал юный палач – этакий белокурый ангелочек – и грязно выругался. – Кому сказал – пусти? Эй… – полными ненависти глазами он глянул на своих подельников. – А вы что встали? Бейте ее! Бейте!
Трое оставшихся бросились на девчонку с палками, так что Алексии пришлось отпустить четвертого, – правда, предварительно ударив его в солнечное сплетение пучком пальцев. Все как они с Киром учили. Рукопашный бой. Вот и пригодился. Только странно, что так, против своих же!
Но как иначе можно было остановить этих внезапно сошедших с ума детей? Не таких уж и маленьких, лет по тринадцати, уже кое-что могущих. Уговорами – типа, миленькие детишки, угомонитесь? Поймут? Вряд ли. Скорей, еще больше раззадорятся, ведь бить слабых – это так здорово! Особенно когда точно знаешь, что те не смогут дать достойный ответ, и потому кажешься себе непобедимым и сильным. И правым! Правым в своем стремлении забить врага до смерти. Раз он против – он враг!
И что с того, что только что играли вместе в футбол? Что-то произошло, – и он стал чужим. Как стала чужой внезапно ввязавшаяся в чужие разборки Лекса. Дети, подростки – жестоки, у них нет жизненного опыта и жалости. Жалость в подростковой толпе – в стае! – воспринимается, как постыдная слабость. А жестокость выглядит делом чести, доблести и геройства.
Сбросив мешавший бушлат, Алексия быстро оценила ситуацию. Один – похоже, главарь – лежит у нее под ногами. Зато трое бегут на нее с палками… и тут уже некогда думать. Бегут все вместе, плечом к плечу, инстинктивно чувствуя поддержку друг друга. Бегут по прямой, называемой в мудрых книгах линией атаки. Лекса хорошо знала, как себя вести и что делать. Умирать она вовсе не собиралась. Становиться на пути трех озверевших от чужой боли подростков – больно надо!
Выждав момент, девчонка просто шагнула в сторону, по диагонали к линии атаки. Ловко и без видимого усилия увернулась, сдвинула в сторону потянувшиеся к ней руки. И со злой усмешкой безжалостно ткнула кулаком под мочку уха одного и почти сразу – другого.
Атака тут же захлебнулась. Двое зверенышей с воем катались в грязи, третий затравленно оглядывался. Четвертый – белобрысый – еще толком не пришел в себя и, держась за грудь, лишь очумело мотал головой.
Алексия довольно хмыкнула: ее точно рассчитанные действия рассекли тупую атаку подростков, озадачили их. Но еще не сломили до конца. Ишь, как зыркали, какой нешуточной ненавистью сверкали глаза детишек! Словно не родные кронштадтские мальчишки, а какие-то запредельно жестокие твари. Мутанты, блин. Таким только попадись…
– Слышь, пацаны, – отдышавшись, гнусно ухмыльнулся белобрысый. – Счас мы ее немного побьем. Потом разденем и…
Выслушивать такие гнусные слова у Лексы уже не осталось душевных сил. Она и не церемонилась, закрепляя успех. Просто, выхватив кортик, подскочила к главарю и ткнула его в ключицу острием клинка. Не смертельно, но больно. И крови – вполне хватало.
Белобрысый завопил, заплакал…
– А ну, бросили палки! – взмахнув окровавленным кортиком, приказала Алексия. – Живо! Иначе отрежу ему голову… Ну!
И тут в сознании зверенышей наступил перелом. Резко, в одночасье, сразу! Только что они чувствовали себя победителями и, казалось, могли порвать любого… Но вот увидели кровь своего и поняли, что теперь бьют их. Возможно, даже убьют без всякой сопливой жалости. Бывают случаи, когда подростки понимают и принимают только силу. А впрочем, это закон любой драки.
– Пусти… – бросив палку, несмело промолвил один из парней. – Мы больше не будем. Пожалуйста.
Сидевший у ног Лексы белобрысый главарь неожиданно дернулся, запрокинул голову и глянул на девчонку совершенно нормальными – только очень удивленными – глазами. Запинаясь, спросил:
– А что тут такое, Лекса? Ты с нами в футбол играешь? Ой! У меня, кажется, кровь…
– Сейчас перевяжу, – бросив настороженный взгляд на оставшихся мелких вражин, Алексия с удовлетворением отметила, что и те лишь моргали и удивленно оглядывались. А один рванулся к дереву:
– Пашка! Кто тебя так?
– Мы вроде играли, – рыжий Пашка был удивлен не менее других.
– Ой… больно! – дернулся белобрысый.
Алексия погладила его по голове:
– Терпи. Ничего, не истечешь кровью.
– Как же я так поранился-то, а? Ой! А с Пашкой что? Э-эй, Пашка! Ой, Лекса. Как хорошо, что ты мимо проходила. Спасибо, перевязала. Сами бы не смогли.
– Так, парни! – покончив с перевязкой, девушка взмахнула рукой. – Давайте-ка все подойдем ко мне и дружненько начнем вспоминать – что тут все-таки было?!
Что было – мальчишки сказать не могли. Помнили только, как играли в футбол, как забила гол Лекса, потом ушла… И еще вроде подошел кто-то, но вот кто – не помнили. Словно всем разом мозги отшибло. И зачем били палками Пашку – тоже сказать не могли. Не верили просто!

Внимательно выслушав Лексу, на Совете Выживших дружно решили, что все дело в каких-то особых Полях, которые иногда добирались до острова со стороны разрушенной дамбы. Отсюда – галлюцинации, необъяснимая агрессия и частичная амнезия.
– Хорошо хоть не поубивали друг друга, – покачав головой, заметил хозяйственник Леонид. – Вовремя ты, Лекса, пришла.
Командор на правах председателя тут же приказал Киру взять сколько нужно людей и завтра с утра тщательно осмотреть все развалины на Цитадельской дороге. Особенно у того места, где детишки играли в футбол.
– Болотник же там был уже. Может, и еще какая-то тварь пробралась. Будьте осторожны.
А вот Спайдеру на Совете не повезло. Решительным большинством голосов предложение Кира и Лексы привинтить роботу ноги отвергли, как несвоевременное и вредное. Кто, мол, знает, что у этого Спайдера на уме? Возьмет да сбежит. Или начнет бесчинствовать. Био – они такие!

* * *

Как-то словно само собой вышло, что о происшествии с юными футболистами Кирилл уже на следующий день во всех подробностях рассказал своему новому приятелю Нагу. А ведь поначалу и вовсе не собирался ни о чем таком говорить – просто крутились в голове мысли.
– Ничего не помнят, говоришь? – выслушав, шам задумчиво пошевелил щупальцами. – Да, верно, – это может быть какое-то Поле. Опасное! Притаилось где-нибудь и…
Еще с утра Совет выслал на Цитадельскую дорогу несколько десятков бойцов и огнеметный взвод со строгим наказом прошерстить все. И любое непонятное существо или поле без всякой жалости выжечь.
Увы, ничего подозрительного, кроме небольших зарослей хищной ивы, той самой, о которой уже докладывала Алексия, воинам обнаружить не удалось.

Приятели сидели в библиотеке, разговаривали. Заодно Кирилл искал обещанную шаму книгу. Никто их не тревожил, – разве что заглянула Лекса, да и та почти сразу ушла, сославшись на неотложные дела. Правда, сказала, что будет делать все, чтобы протащить в Совете решение о Спайдере. Кир был с нею полностью согласен.
– Странная девочка, – глядя в окно, негромко промолвил одноглазый. – Никак не могу ее…
– Вот! – обрадовано воскликнул Кир и протянул шаму потрепанную, с желтыми листками книжку – «Справочник тракториста-машиниста широкого профиля». – Это ты просил?
– Да.
Наг все стоял у окна, глядя на проходивших мимо людей. Он знал уже, что никого старше двадцати пяти в Кронштадте не осталось – эпидемия! Все вокруг были молоды: и Кирилл, и Лекса, и член закупочной комиссии Леонид, и сам председатель Совета Выживших Стефан… к которому шам очень хотел подобраться поближе. Наверняка командор знает куда больше кронштадтских тайн, чем Кир.
– Кто это? – глазные щупальца шама неожиданно дернулись, а в единственном оке скользнуло недоумение и плохо скрытый страх.
Десятник подошел ближе:
– Где?
– Вот, прямо. В пальто.
– Это Дайна, – узнав красавицу, улыбнулся Кир. – Ого! Кажется, сюда, к нам идет. Вот это здорово. Поболтаем!
Наг неожиданно смутился и, быстренько сославшись на дела, ушел, стараясь не столкнуться по пути с Дайной.
Красавица в самом деле заглянула в библиотеку. Попросила подыскать ей какой-нибудь старинный любовный роман.
– А то так скучно бывает вечерами одной, – голубые глаза Дайны подернулись пеленой легкой грусти. – Стефан всегда занят, а я… Даже поговорить не с кем. Ах, Кирилл, вы такой… такой… Я сниму пальто?
– Да, да, конечно.
Десятник засуетился, забегал. Приняв у гостьи пальто, повесил его сначала на вешалку, потом – на спинку стула, снова на вешалку. А кожаную, щедро расшитую бисером сумочку, предмет зависти всех местных девчонок, осторожно положил рядом, на старый письменный стол.
– Да не суетитесь вы так, – усаживаясь на предложенный стул, засмеялась Дайна. – Ой! Мы же на «ты», кажется. Или – нет? Так давай будем! У меня с собой, кажется, есть фляжка. Вот здесь… – девушка покопалась в сумочке. – Да, вот она! Ягодное вино. Стаканы здесь найдутся?
– Сейчас! Сбегаю!
– Стой! – приподнявшись, гостья подхватила молодого человека под локоть. – Выпьем так, прямо из фляжки. Был в старину такой хороший обычай – пить на брудершафт.
– На брудершафт?
– Я научу… покажу, как. Ах, жаль, чокнуться не получится… ну да ладно…
На Дайне было умопомрачительное платье, голубое, под цвет глаз, с голой спиной и плечами. От одного вида девушки, от ее томного взгляда Кир просто таял и уже почти не соображал, что делает.
– Садись… вот сюда, на стул… Он один здесь?
– Есть диванчик…
– Диванчик пока не нужен… А я вот сюда, можно?
Озорно улыбаясь, Дайна уселась прямо на колени Киру, обняв его за плечи рукой:
– За нашу встречу! – сделав глоток, она передала фляжку юноше. – Теперь ты…
Что больше пьянило – терпкое ягодное вино или сама красавица? Тонкая талия, золотистые волосы по плечам, пьянящие глаза цвета весеннего неба… Полные чувственные губы приоткрылись, густые ресницы трепетно вздрогнули. Голос гостьи упал, провалился до шепота:
– А теперь – целуемся. Такой уж обычай… брудершафт…
И вот здесь-то Кир почувствовал, что пропал! Упал, утонул в лазурном омуте глаз, прикоснулся губами к губам… обнял, чувствуя шелковистую теплоту кожи, биение сердца… волнительно вздымающуюся грудь…

В дверь резко стукнули:
– Господин десятник! Тревога! Общий сбор!
Спрыгнув с колен Кирилла, полуобнаженная гостья поспешно накинула пальто.
Кир распахнул дверь:
– Что такое?
– На площади дерутся. Около сотни человек, – щелкнув каблуками, доложил посыльный.
– Около сотни?! – обернувшись, Кир рассеянно махнул Дайне и, сорвав с вешалки бушлат, со всех ног бросился в казармы.
– А книжку-то так и не дал, – глянув в окно, красавица неожиданно улыбнулась, подошла к столу и, не глядя, сунула в сумочку «Справочник тракториста-машиниста широкого профиля». Взяла с одной только целью – чтоб не искать потом повод вернуться. Хотя… верно, можно уже обойтись и без повода.

* * *

Площадью в послевоенном Кронштадте традиционно называли расчищенную от хлама площадку напротив закопченных развалин древнего Морского собора. Здесь проводились строевые смотры и награждения, устраивались парады, народные гулянья и праздники. Нынче же здесь шла схватка. Стенка на стенку. И, похоже, не на жизнь, а на смерть. Дрались грозно, дрались всерьез. Лупили друг друга кулаками, ногами, палками. Кое-кто прихватил с собой арматуру. Или где-то рядом нашел – здесь этого добра хватало.
– На-а!!! Получи-и-и!!!
– Помогите-е-ее-!!!

Прекратить это побоище должен был Кир, представитель Совета. Как можно быстрее. Сейчас.
Приблизившись к дерущимся, молодой человек приложил к губам жестяной рупор:
– Прекратить! Живо!
Конечно, никакого внимания на его слова дерущиеся не обратили, на что Кирилл, по правде говоря, и не сильно надеялся. Злую, вышедшую из-под всякого нравственного контроля силу можно было сломить только силой. Хорошо еще, буянов оказалось не так уж и много, все же не сотня, а раза в два меньше. И тем не менее – пробуй, разними, да еще так, чтобы причинить драчунам наименьший ущерб. Что в таких случаях делать, в Совете не знал никто. Не знал и Кир. Не знал, но понимал: действовать нужно решительно и жестко.
Так, чтобы все увидели: власть шутить не будет. Чтоб устрашились, ошеломились, замерли. Иначе – никак.
Драчуны бились с жутким остервенением и злобой, как всегда бывает, когда инертная масса подростков превращается в неуправляемую толпу, новое живое существо, вдруг сложившееся из отдельных клеточек-организмов. Существо невероятно агрессивное, имеющее свой разум, свою извращенную сиюминутную цель… и абсолютно безразличное к своим клеткам, взахлеб молотящим друг друга. Им казалось, здесь было две толпы – свои и чужие. Чужие, конечно же, были неправы, они все и начали, их нужно было подавить любой ценой. Даже ценою жизни.
И что было делать? Как разнимать? Тупо ввязаться в драку означало лишь подпитать ее свежей энергией. Все равно что заливать бензином пожар.
Не надо ввязываться. Нужно привлечь внимание, ошеломить, показать силу. Именно так Кир для себя и решил. И теперь – действовал.
Бросив санитарную группу оказывать помощь раненым, десятник выстроил в ряд барабанщиков. Совсем еще юных, от десяти до тринадцати лет. В парадной форме с золочеными пуговицами.
Резко заиграла труба. Повинуясь команде, барабанщики подняли палочки. Разом ударили дробь…
Дерущиеся застыли. Обернулись на звук. Окровавленные, растрепанные, злые, они выискивали глазами новых врагов. Искали и не находили. Кого бить? Где враги? Эти дети? Возникло замешательство, – правда, ненадолго. На миг. Все же толпа так просто не сдавалась. Кто-то снова крикнул: «Наших бьют!..»
И снова ударили барабаны. Правда, барабанщики тут же сделали три шага назад. Четко. Картинно. Как на параде. А из-за них грозно выдвинулся огнеметный взвод, только что прибывший с Цитадельской дороги.
– Огонь! – не колеблясь, скомандовал Кир.
Перед дерущимися выросла стена пламени. Все громче и грозней зарокотали барабаны… И резко, разом, смолкли.
– Р-рота, слушай мою команду! – выйдя к замершим драчунам, Кир отдал им честь. – В две шер-ренги… стройся! Р-равняйсь! Смирно. Первая шеренга… На первый-второй… р-рассчитайсь!
– Первый! Второй! Первый…
– Вторая шеренга…
Все-таки все в Кронштадте с малых лет воспитывались воинами и хорошо знали, что такое дисциплина.
И подчинились. И уже забыли – зачем и кого только что били. Гнусное амебное существо – толпа – распалось и умерло. Как и не было.

Отправив в казармы барабанщиков, Кирилл так же строем увел с площади драчунов. Бывших драчунов, ставших жертвой тупой власти образовавшейся вдруг толпы.

Наказывать никого не стали. Однако разобраться в причинах групповой агрессии нужно было обязательно. Это поручили Киру. Все логично, все правильно: он драку прекратил, ему и разбираться, как облеченному особыми полномочиями члену Совета Выживших. Правда, и обязанности нести караульную службу с него и его десятка никто не снимал.

– Ну чё… Сперва на Морской площади в футбол играли, болели. А потом… Все пошли – и я пошел. Наших бить стали… мы заступились. Вот и началось…
Устроившись в библиотеке, Кирилл допрашивал уже пятнадцатого или вообще двадцатого человека. И все – с обеих враждующих сторон – говорили одно и то же. Сначала играли в футбол, а потом вдруг началась словесная перепалка, быстро переросшая в побоище. А с чего заспорили? Так кто-то что-то сказал про судью. И оскорбил футболистов. Нашу команду, сволочи! А еще заступились за девушку.
– За какую девушку? – насторожился десятник.
За красивую, очень красивую блондинку. Нет, не в пальто, в обычном бушлате. К ней какие-то хари пристали – вот и пришлось вмешаться.
У Кира от непривычного поручения голова шла кругом. То, что зачинщиков отыскать не удастся, он давно уже понял. Как всегда в таких драках и бывает – виноватого не найдешь. Кто кого обозвал, кто кому первым заехал в морду – поди теперь, разберись. По всему выходило, что открытых зачинщиков не было, и драка вспыхнула сама собой. Просто слишком сильно накалились страсти. Тот еще футбольный матч…

Вечером, выслушав доклад Кирилла, на Совете Выживших решили все разбирательства прекратить и постепенно перемешать меж собой все десятки. Чтоб не было такого, что одни с одного района, другие – с другого. Чтоб все были – вместе.
Когда все разошлись, Стефан задержал Кирилла.
– И вот еще что, – чуть смущаясь, сказал он. – Мы тебе еще одно происшествие поручим. Короче, кто-то ограбил склад!
– Ох, ничего ж себе! – десятник удивленно присвистнул. Вот уж новость так новость. Действительно происшествие, не хуже вчерашнего побоища. Давненько уже в Кронштадте грабежей не бывало… как, впрочем, и массовых драк.
– Там тебя Леонид дожидается, – негромко пояснил командор. – Ревизию же недавно проводили. Что украли – легко будет понять.

И впрямь, что похищено, заметили сразу. Неизвестные воры забрали весь металл: ноги Спайдера и гусеничный тяжелый тягач.
– На нем все и вывезли, вон следы, – зябко поежившись, Леонид указал рукою. – Зачем им столько металла понадобилось, ума не приложу. Хотя, если есть баржа, можно попытаться продать на дамбе. В Поле Полей черта лысого с рогами купят!
– Туда еще нужно добраться, – вслух подумал Кирилл. – А это – риск. Да и вывезти все со склада – рискованно. Тягач ведь ревет, как шторм! И что – никто ничего не слышал?
Завхоз хмыкнул:
– Никто – ничего. Может, внимания не обратили.
– Ну, да, не обратишь на такой грохот… Так! – Кир вдруг осекся, хлопнув себя ладонью по лбу. – Если только вчера вечером. Футбол, потом драка, барабанщики, огнеметы…
– Да уж, шоу то еще, – потер лысую голову Леонид. – И тянулось долго – времени грабителям хватило. Вполне.
– И как они только проехали через ворота? – задумчиво глядя прямо перед собой, десятник принялся рассуждать вслух. – Что же, их не остановил никто? Вот так просто взяли и выпустили?
– Может, караульные в доле были?
– Может. – Кир повысил голос. – А топливо? Тягач без топлива не поедет. А топливо у нас – на другом складе, и не просто так, а под охраной. Целый пост! Они что, тоже в доле?
Подняв воротник, Леонид недоверчиво покачал головой:
– Могли просто солярку продать. Кому-нибудь. Хотя это – преступление.
– Если так, вряд ли мы быстро найдем воров, – прохаживаясь мимо складских полок, молодой человек провел рукой по манипуляторам боевого робота, похожим на клешни гигантского рака. – А что же они клешни-то не взяли? Только ноги.
– Не знаю, – завхоз шмыгнул носом. – Верно, в тягач не поместилось. Вон, и тушенка целая, ни одной банки из ящика не пропало. Странные какие-то воры – уж тушенку-то могли бы взять. Главное, не видел никто, не слышал… Что же, ГТТ бесследно исчез?
– Бесследно?! – Кир вдруг хлопнул в ладоши. – Ну, конечно же, след. Следы! Такая махина за собой обязательно следы оставит. Как рассветет – так по ним и пойдем!

На булыжной мостовой мало что было заметно, однако следы гусениц вскоре обнаружились у Цитадельской дороги. Не пересекая канал, они резко поворачивали налево, к морю, где прямо на пляже за невысоким мусорным холмом и обнаружился тяжелый гусеничный тягач в целости и сохранности. Вот только груза – «ног» – не было!
– Тягач, похоже, прямо в воду заезжал, – рыжий Рэм показал на две ровные колеи, ведущие в море… или из моря.
– Там и надо искать! – быстро сообразил Кир. – Рэм, Ники, давайте за лодкой.
– Командир! – выбравшись из ГТТ, Симотра брезгливо вытер о тент испачканные в машинном масле руки. – Я вон что нашел. В кабине валялось.
Кирилл осторожно взял найденную вещь. Тоненький и небольшой – с ноготь – диск ярко-бирюзового цвета. Зачем он? Может, часть какого-то прибора? Надо будет показать на Совете, вдруг кто-нибудь определит.
– Идет кто-то, – Симотра показал рукой вдаль и вдруг улыбнулся. – Ой, да это же…
Кир и сам уже увидел – кто. По краю пляжа, под пенными брызгами волн, в приталенном бушлатике и узких синих штанах шла Дайна. Золотистые волосы развевал ветер, на пухлых губах играла приветливая улыбка. Глаза прикрыты темными противосолнечными очками – особо модный писк. Солнышко едва-едва проглядывало из-за облаков, но все ж таки.
– Здравствуйте, мальчики. Ой, что это? Можно посмотреть?
– Смотри, не испачкайся, – предупредил Кирилл, однако поздно: не снимая очков, красавица с любопытством заглянула в кабину… И тут же ойкнула, обернулась, показав испачканную в масле ладонь.
– Ну, вот, всегда так. Ничего, как-нибудь отмоюсь!
– Соляркой надо, – не сводя восхищенных глаз, подсказал Симотра. – Если надо, я из бака… сейчас…
Сняв бушлат, Дайна закатала рукава вязаной кофточки, подставила руки. Кирилл лично плеснул ей солярки, набранной Симотрой в старую жестяную банку, найденную там же, в кузове ГТТ.
– Теперь вся пропахнешь.
– Ничего! Зато не в грязи. Ой, смотрите, лодка!
Девушка выпрямилась и кивнула на показавшийся из-за мыса челнок, на веслах которого сидели Рэм и Ники. Парни довольно ухмылялись, исполнив приказ своего десятника четко и в срок.
– Командир – лодка! – выпрыгнув на песок, доложил Рэм. Рыжие волосы трепал ветер, усыпанная веснушками физиономия светилась важностью. Смотрел парень не столько на Кира, сколько на красавицу Дайну. Впрочем, на нее сейчас все смотрели. Как сказала бы Лекса – пялились.
– А я вышла сегодня прогуляться, гляжу – а тут вы! Какие-то замерзшие все… Может, заглянете по пути к нам, в Башню? Чаем напою… или глотнете вина.
Чаем кронштадтцы именовали сбор из сушеных трав, вином же – брагу.
Дайна приглашала вполне искренне и так доброжелательно улыбалась всем, что многие согласились бы зайти к красавице в гости. Однако стеснялись. Знали, что в полубашне, что в северном прясле стены, живет местное начальство, командор Стефан. И что у него, судя по всему, скоро свадьба. Ах, бывает же некоторым счастье! Невеста – такая красавица, к тому же вон как приветлива, весела. Повезло командору с женой…
– Слушайте, а вы обратно на этой штуке поедете? – в темных очках девушки отразилось солнце.
– Мы бы рады, да не умеем, – честно признался Кирилл. – Ничего, электрик у нас теперь есть. Говорит, что и в дизелях понимает. Сейчас позовем… Симотра, не в службу, а в дружбу. Сбегай за Нагом.
– Ну, тогда пока, мальчики. Если что – заходите.
Одарив парней самой светлой и открытой улыбкой, Дайна накинула на плечи бушлат и пошла по кромке прибоя, надеясь выветрить запах солярки свежим морским ветерком. Обернувшись на мысу, девушка помахала рукой – и все разом замахали ей в ответ. Даже вечно хмурый Дэм, и тот улыбнулся.
– Славная девчонка, – шмыгнул носом Рэм. – И не задается совсем. Со всеми – запросто. А ведь такая…
Худенький Ники вздохнул:
– Жаль, что она уже почти замужем.
– А ты б на ней женился? – подначил рыжий.
Подросток гордо выпятил грудь:
– Я-то? А то!

Ноги Спайдера обнаружили там, где и предполагали, – в море, причем на достаточно большой глубине. Вероятно, снесло сильным подводным течением. Даже явившийся на зов электрик-шам лишь пожал плечами, сказав, что при всем желании – не достать. Просто заглохнет двигатель.
– И до склада нам обратно не доехать, – включив зажигание, одноглазый глянул на приборы. – Бензин вон на нуле.
Обращаться с разного рода техникой Наг научился в Москве, общаясь с торговцами, а еще – в НИИТЬМЫ. Для последней конторы он даже отправился на поиски сбежавшего киборга, – правда, безуспешно. Никого не нашел, зато много чего поднабрался, благо мог схватывать чужие ментальные образы.
Завести трактор или тягач Наг, безусловно, мог, как мог и ехать на нем какое-то время. Но вот насчет ремонта – с этим было сложно, настолько шам ремеслом тракториста-дизелиста не овладел. Как говаривали в довоенные времена – не тракторист, а наездник.
– Тогда бросим здесь, – махнул рукой Кирилл. – Дадут на Совете солярку – заведем, перегоним. А нет, так не наше и дело.
Осторожно выбираясь из-за рычагов-фрикционов, шам лишь улыбнулся и кивнул. Всю дорогу точил лясы с парнями. Рассказывал что-то веселое, травил анекдоты. Бойцы смеялись в охотку, едва ль не вусмерть. Странно, но одноглазый наемник оказывал на них почти такое же влияние, что и красавица Дайна, казался своим в доску. Правда, только до тех пор, пока находился где-то поблизости.

К вечеру удалось установить, через какие именно ворота выехал тягач с грузом. Вычислили и часовых, – и того, кто стоял вечером на воротах, и другого, охранявшего склад с горюче-смазочными материалами. Естественно, никто из них не признался, еще бы… И что оставалось делать? Пытать? Обоих наказали, конечно, отправив на гауптвахту, где уже содержалось по разным поводам человек двадцать. Всех отправили вскоре на другой конец острова – восстанавливать форт Шанц.
Туда же вскоре отправилась и Лекса. Как Мастер синего Поля, девушка должна была взглянуть, что нужно форту и что из этого можно дублировать в Поле. А ГТТ так и стоял на берегу брошенным, и никому не было до него никакого дела.

* * *

Алексия уже пожалела, что рассказала в казармах, куда ей предстояло отправиться. Надеялась, что в свободное от службы время Кир не откажется прогуляться с нею. Однако у десятника оказались какие-то важные дела. А вот у вечно угрюмого крепыша Дэма никаких дел не оказалось. Он и шагал сейчас рядом с Лексой, сопел, а потом вдруг предложил передохнуть и уселся рядом с девчонкой на поваленный ветром столб.
Было солнечно, но довольно прохладно. Дующий с моря ветер, несильный, но студеный и промозглый, раскачивал росшие невдалеке вербы, играл белыми барашками волн.
– Жаль, Кир с нами не пошел, – вытянув ноги, негромко промолвила девушка.
Дэм зло прищурился:
– Да что ты все заладила – Кир, Кир… Вон, море смотри какое! Солнышко. Живи да радуйся.
– Я и радуюсь… – Алексия замолчала, глядя куда-то далеко и думая о чем-то своем.
Ее коренастому спутнику это молчание пришлось не по нраву. Совсем на другое рассчитывал Дэм, совсем другого ждал от этой прогулки, когда наконец-то остался наедине с Лексой. Эта девчонка нравилась ему давно, почти с того самого момента, когда ее – озябшую, мокрую – нашли на берегу неподалеку от форта Константин. Нашли, принесли в казармы. Обогрели, накормили… А дальше Алексия росла на глазах у Дэма. И у Кира, к которому явно была неравнодушна, чего мог не заметить только слепой. Дэм слепым не был и прекрасно все понимал. Да, Лекса относилась к нему неплохо… как к брату, но парню хотелось большего, куда большего… Эх, если б не Кир! И главное – Лекса ему не нужна совсем, это же видно! Девчонка вроде не дура, должна бы понимать… А раз не понимает, так нужно ей подсказать, раскрыть глаза.
– Знаешь, говорят, Кир и Дайна…
– Замолчи! – красивое лицо Алексии исказилось болью. – Замолчи, слышишь!
Дэм послушно закивал:
– Хорошо, хорошо, молчу. Просто… говорят люди всякое.
– А ты и рад слушать сплетни! Сказала же – молчи. И вообще, пора идти уже.
Лекса резко вскочила на ноги и быстрым шагом пошла по каменистой тропе, тянувшейся меж вересковыми зарослями вдоль кромки прибоя. Вот споткнулась, едва не упала… Крепыш тут же бросился к ней, подхватил под руку, приобнял, удерживая, и неожиданно поцеловал в губы.
– Ты! Ты… – девушка вырвалась, возмущенно сверкая глазами. – Что ты делаешь?
– Тебе разве не понравилось? – нагло поинтересовался Дэм.
Сжав кулаки, Алексия грозно нахмурилась:
– Вовсе нет! Никогда так больше не делай, понял? А теперь пошли. Если, конечно, хочешь меня провожать и дальше.
Сказала. Повернулась. Пошла. Быстро, не оглядываясь. И Дэм, униженный Дэм покорно поплелся сзади, словно побитая собака за своим нерадивым хозяином. Самые противоречивые чувства разрывали сейчас душу парня. Внезапная нежность и жгучая обида, любовь и ненависть, – все смешалось в его сердце. Лекса, любимая Лекса только что отвергла его… И Дэм хорошо знал причину. Кир, старый друг Кир! В нем все дело.

Проводив девушку до развалин форта Шанц, крепыш махнул рукой караульным, развернулся и зашагал прочь. Мысли его, поначалу грустные, полные обиды, постепенно становились все злее. Эта тупая девчонка! Раз она не понимает, надо ей доказать. Тоже еще, недотрогу из себя строит. Взять да… А Кир – друг называется! Не-ет, похоже, в этом мире у него, Дэма, вовсе нет ни друзей, ни любимой. Никого.
– Здравствуй! – у самой Цитадельской дороги парня окликнул звонкий девичий голос.
Дэм повернул голову и неожиданно улыбнулся, увидев белокурую красавицу Дайну.
– А я здесь просто гуляю, Дэм, – подойдя ближе, пояснила девушка. – Хочешь, пойдем вместе? Ты ведь в крепость?
– Да…

* * *

Возвращаясь от развалин форта Шанц, Алексия заглянула к роботу. Тот, как обычно, сидел в своей яме, словно паук, но, услышав знакомый голос, обрадованно затрубил динамиками и даже не спросил пароль.
– Лекса! Наконец-то. Рад. Как. Мои. Ноги?
– Плохо твои ноги, – девушка устало присела рядом, на старый пень, и в двух словах поведала Спайдеру историю с таинственным ограблением склада.
– Лазутчики! – вполне предсказуемо отреагировал био. – Шпионы. Боятся. Меня. Ноги. Совсем. Нельзя. Достать. Из моря?
– Боюсь, что нельзя, – Лекса покачала головой.
Робот молча поворочал башней, видно, обдумывая сложившуюся ситуацию, а затем неожиданно заинтересовался тягачом. Долго и занудно выспрашивал все технические характеристики, проходимость и прочее. Увы, Алексия не могла просветить его. Однако какая-то мысль засела в живых мозгах Спайдера – и это было хорошо заметно со стороны. Робот попросил хотя бы манипуляторы… и тягач. Который, судя по всему, все равно не особенно-то и нужен.
Рассеянно обещав сделать все, что сможет, Лекса простилась со своим железным приятелем и через пару часов уже доставала Кирилла вопросами. Все теми же. О манипуляторах Спайдера и о ГТТ.
Кир попытался поговорить со Стефаном – тот лишь отмахнулся: некогда, мол. Однако Кирилл обещал Спайдеру. Обещала и Лекса. А обещания надо выполнять, коль уж их дали. Тем более что десятник считал: для обороны острова так будет гораздо лучше. Что толку от закопанного Спайдера? Враги о нем уже прознали, в следующий раз – обойдут. Каждый раз его выкапывать, перетаскивать на новое место? Дурь! И эту дурь надобно поскорее исправить. Правда, теперь уже не очень понятно – как.

После разговора с Кириллом Алексия осталась в библиотеке. Успокоиться, послушать хорошую музыку, – благо наемный страхолюдный электрик все же управился с генератором, и по вечерам в казармы и дома подавали электричество. Пока – только на час.
Рассеянно перебирая древние глянцевые конверты с пластинками, девушка постепенно пришла в себя и даже начала получать ни с чем не сравнимое эстетическое наслаждение, знакомое каждому коллекционеру, даже тому, кто собирал спичечные этикетки или марки. Наконец, выбрав, Лекса осторожно, двумя пальцами вытащила из зеленоватого конверта черный виниловый диск и, поставив его на проигрыватель, долго протирала от пыли бархатной тряпочкой. Опустила тонарм… Алмазная – вечная! – игла заскрипела в бороздках, и вот уже грянули первые аккорды.
Выпрямив спину, девушка потянулась. И вдруг почувствовала, как ее кто-то обнял. Обнял крепко, жестко и властно, принялся страстно целовать шею, полез под тельняшку, грубо тиская грудь.
Алексия попыталась вырваться – тщетно! Не хватало сил. Хотела позвать на помощь… но громкую бравурную музыку древнего оркестра вряд ли можно было перекричать. Тогда девушка сделала вид, что поддалась, и резко ударила неведомого злодея пяткой по ноге…
Хватка сразу ослабла. Лекса обернулась… Ну конечно, кто же еще это мог быть?!
Дэм, крепыш Дэм, Демотиватор-Дэм, был вне себя от охватившего его восторга. Права, права оказалась красавица Дайна. «Если женщина говорит “нет”, чаще всего это означает – “да”. Девушки не любят неуверенных мямлей, милый Дэм, им нравятся сильные мужчины, даже немного тираны, такие, что причиняют боль. Ах, если б ты знал, как им хочется, чтоб кто-то грубо бросил их на кровать, сорвал одежду… если б ты только знал!»
Так учила Дайна. И так действовал сейчас Дэм. Долго выжидал, таился. И вот выбрал подходящий момент, напал… теперь главное – не останавливаться, иначе…
Схватив девчонку в охапку, он потащил ее к дивану, швырнул, навалился, разрывая тельняшку, терзая трепещущее нежное тело, словно дикий зверь. Алексия ударила его ладонями по ушам – умело и хлестко, так, что одним ударом выбила из бритой башки всю дурь. Дэм зарычал, отпрянул… Девушка выскользнула, бросилась к висевшему на вешалке бушлату и схватила кортик:
– Уходи!
Густо краснеющий Дэм не знал, что и делать. Попытаться извиниться или…
– Я сказала – прочь!
Музыка неожиданно стихла. Снаружи на лестнице послышались шаги. Крепыш, уже больше не думая ни о чем, выскочил, невнятно бормоча угрозы, и нос к носу столкнулся с поднимающимся по лестнице Киром.
– Дэм, ты куда? – закричал Кирилл вслед.
И не получил ответа. Лишь громко хлопнула дверь.

Дэма утешила Дайна. Просто зашла к нему в комнату, уселась рядом на кровать и, участливо улыбаясь, спросила:
– Не вышло? Ничего. Попытаешься еще раз… и еще… Если по-настоящему любишь!
– Да люблю я! Люблю!!!
Сев на кровати, парень неожиданно завыл, словно дикий зверь, и гостья ласково погладила его по плечу, прильнула…
– Хочешь, я научу тебя всему? Всему тому, что так нравится женщинам?
Полетело на пол пальто. Следом за ним отправилась и красная вязаная кофточка, под которой не было уже ничего.

* * *

Алексия не рассказала о случившемся никому. Даже Киру. Только вот Дэма больше к себе не подпускала, даже не разговаривала, хоть тот и подкатывал с извинениями, да и вообще напустил на себя потерянно-виноватый вид. Так этому черту и надо! Ишь, удумал… Пусть мучается теперь.
Не дождавшись нового решения Совета по Спайдеру, Кир и Лекса решили действовать на свой страх и риск. На запряженной фенакодусом подводе вывезли со склада манипуляторы-клешни. Алексия раздобыла солярку для тягача. Кирилл предложил позвать на помощь Нага, однако девушка неожиданно высказалась резко против. Ну не нравился ей почему-то шам, и все тут! И как десятник ни уговаривал – все было напрасно. Дошло до того, что Лекса сама пообещала сесть за рычаги, сказав, что теоретически знает, как завести и как ехать.
И села! И завела! Мало того, даже поехала. Только вот…
– Не туда, Лекса, не туда!!! – хватаясь за фрикционы, орал Кир. – Там же яма-а-а…
Поздно. Да и не слышно из-за двигателя. Ухнули… Заурчали… Выбрались, лязгая гусеницами, и спокойно покатили дальше.
– Руки убери, да! – смеясь, кричала Алексия.
Кир ее тоже не слышал. Но видел, каким восторгом светились ее глаза.

И так же сверкали глаза прятавшегося неподалеку в кустах Дэма. Только во взгляде его читался отнюдь не восторг, а мрачная непоколебимая решимость.
Будь решительнее, учила Дайна. Да что там – учила, все это юноша по прозвищу Демотиватор и без нее давно знал! Белокурая красотка лишь оформила его мысли, высказав вслух то, о чем крепыш думал всегда. По крайней мере, сейчас Дэму казалось именно так.
Кир не любит Алексию? Ах, эту девушку… Мастер синего Поля? Ах, милый Дэм, ты плохо знаешь мужчин. Может, и не любит. Но всегда будет хотеть ею владеть, ибо все мужчины – собственники. А ее отношение к твоему десятнику – скорее всего, просто детская влюбленность. Со временем пройдет. А вообще, Дэм, что ты знаешь о своей девушке? Читает ли она книги, и какие? Какую музыку слушает? Что ей нравится, что она любит? Последи за ней незаметно, узнай. И не бойся того, что она может оказаться вместе с Киром. Помни – это лишь на время, не навсегда. Кир не вечен. Нет, нет, я вовсе не в том смысле, что его надо убить. Кир ведь твой друг, да? Просто… его ведь могут отправить в какой-нибудь дальний форт, правда? Или посадить на гауптвахту… На месяц. На два… И это будет твое время, Дэм! И еще… Женщины любят успешных. Кир – десятник и член Совета, а ты кто? Верно. Никто. Надо кем-то стать, Дэм. Как? Лови момент. Исполняй порученья Совета. Ах, у тебя их нет? Будут! Обязательно будут. И тогда уж не упусти свой шанс, Дэм.

Не упусти свой шанс, Дэм… Слова Дайны до сих пор отзывались в ушах парня сладостным эхом надежды. Как и советовала голубоглазая красавица, крепыш стал следить за Лексой… и Киром. Да, они были вместе. Правда, не целовались, – и это хоть как-то обнадеживало. Не целовались, но занимались какими-то странными делами: наняли подводу с фенакодусом и возницей, вывезли что-то со старого склада, затем завели брошенный у моря тягач. А потом поехали к Спайдеру. Привинтили манипуляторы… Ага, их же, значит, со склада и вывезли. Почему вдвоем? Что, нельзя было поручить парням из десятка? Не такое уж и хитрое дело. Рыжий Рэм с Ники вполне бы управились, или Симотра… Так нет, обязательно надо – вдвоем.
Прячась в кустах, Дэм заскрипел зубами. Муки ревности вновь начали терзать его сердце. И терзали до тех пор, пока Кир и Лекса не подались домой.

* * *

В помощь Спайдеру, по его же просьбе, Кир решил отправить одного человека, болтавшегося пока без дела. Речь шла о наемнике-дампе. Загруженный делами по подготовке к зиме Совет так и не решил, в какой дальний форт его послать, вот бедолага и маялся. Да еще из-за своего страхолюдства и вечной – в отличие от того же шама – угрюмости бывший сержант Джаред Хорг так и не завел себе друзей-приятелей. И, мучаясь бездельем, даже как-то попросил Кира дать ему учеников для мечного боя. Кирилл тогда покивал… и забыл. А теперь вот вспомнил. Правда, наемника в его каморке не оказалось. Где-то носило… вот только где?
– Говорят, его как-то видали на Цитадельской дороге, – отрываясь от генератора, вспомнил Наг. – На-ко вот, проводок подержи… Ага, здесь…
Чумазый, в промасленной кепке и старом потертом комбинезоне прапорщика бронетанковых войск, шам выглядел сейчас настолько забавно, что и сам вполне это осознавал. Даже подумал – поглядели бы на него в таком виде друзья! Впрочем, никаких друзей у Нага, как и у всех прочих шамов, не было. Были приятели, которых он использовал в сугубо личных и корыстных целях. Как когда-то – Ратибора из коломенского кремля, или вот теперь – Кира.
Кирилл заглянул в дизельный ангар, выстроенный близ западного прясла стены, специально, – спросить своего дружка о дампе. Оба ведь, и шам, и дамп, – наемники, оба жили рядом. К тому же в ангаре всегда болтался народ – сплетничали, смеялись.
– Да, да, на Цитадельской дороге. Там он и гуляет. Погодка-то нынче, а?
С погодой и впрямь повезло. Весь сентябрь и половину октября шли дожди, но поздняя осень дарила иногда теплые погожие деньки, словно напоминала о бабьем лете. Такой вот денек, солнечный и тихий, выдался и сейчас. И можно было…
– С тобой пойду, – бросив на крыло генератора кепку, решительно заявил Наг. – Ноги разомну, прогуляюсь. А с техникой управлюсь и вечером. Кстати, ты мне книгу-то когда дашь? Ну, тот справочник.
– Да делся он куда-то, – Кирилл несколько смутился. В суматохе последних дней он и сам запамятовал, кому дал книжку. Кому она могла понадобиться-то? Дайна заходила, да… Но она любовный роман спрашивала. Справочник тракториста-то ей зачем?
– Ладно, не переживай, дружище. Найдется! – утешил шам. – Пошли уже, пока солнце не скрылось.

* * *

Вот это был удар! Честно сказать, даже вратарю – мелкому рыжему Пашке – понравился. Если б нападающий Виталик, а проще – Вит, еще и в ворота попал, было бы вообще здорово. Однако, увы… Перелетев через деревянную штангу, мяч унеся куда-то далеко в густые и колючие заросли.
Что ж, кто промазал, тому и бежать. Вит и не спорил, лишь надел поверх полосатой безрукавки бушлат от колючек, да штаны поверх широких футбольных трусов натянул. И полез, стараясь не расцарапать руки.
Густые и неожиданно высокие заросли показались парнишке настоящим дремучим лесом, необыкновенно загадочным и темным. Попробуй, найди тут мяч. А не найдешь – жалко. Совсем недавно его в синем Поле сделали. Лично Лекса, как и обещала. Пришлось скормить полю целых трех ворон, поймать которых было ох как непросто. Все ловили, и сам Вит, и мелкий Пашка.
Да где же мячик-то? Может, вон туда укатился, за пень? Или… Ага, вот он! Нагнувшись за мячом, мальчик вдруг вскрикнул: показалось, что руку его вдруг обвила змея. Толстая, буровато-зеленая, только почему-то – с листьями. С пожухлыми бурыми листьями.
– Помогите-е-е!!! – Вит успел еще раз крикнуть, прежде чем «змея», мгновенно обвив все его тело, с такой силой сдавила грудь, что затрещали ребра. И не было уже никаких сил кричать. А проклятые бурые кольца подобрались к горлу… И свет померк в серых глазах мальчишки.

* * *

Бывший сержант Джаред Хорг, как и все дампы, всегда был не очень-то дружелюбным существом. Не особенно и веселым, скорей – мрачным. И одиноким. Очень одиноким, опять же, как все дампы, – безобразные до отвращения люди мусорной кучи. Покрытые кровоточащими язвами, со свисающими лоскутами кожи. Отчаянно шепелявящие вследствие генетически передающегося поражения органов речи. С огромными белками открытых, без век, глаз. Этакие страшилища, дампы, однако, отличались солдатской верностью и особым понятием о чести. Правда, понятие это относилось лишь к их воинским отрядам – семеркам. Ныне у Хорга семерки не было. Благодаря одноглазому властелину Новоселок. Вот ведь подсуропил, поганый кусок дерьма! Пришлось срочно искать пристанище, хотя бы на зиму. Пусть даже у хомо, которых Хорг, как и все дампы, не уважал. Но хомо его наняли и обещались платить. А значит, нужно было служить им, уважая свою воинскую честь. Жаль, что все тут бестолково… как всегда у хомо, увы. Никаких поручений новоявленному наемнику в крепости не дали, хоть он и просил. Вот и маялся бездельем, гулял… И однажды случайно набрел на играющих в какую-то занятную игру мальчишек. Посмотрел, таясь за кустами, – не хотелось пугать игроков своим внешним видом. Потом пришел еще разок, еще. Игра оказалась не сложной, но азартной, и дамп неожиданно для себя всерьез ею заболел. Даже чуть не кричал, когда не туда, по его мнению, били.
Вот и сейчас, в солнечный осенний денек, он отправился на знакомое место и еще издали услыхал ребячьи крики. А потом, когда подошел ближе – еще крик. Крик боли и ужаса! Уж такие-то вопли привыкший к войне и крови сержант умел отличать. Тем более – кричал ребенок. Кто-то из игроков, скорее всего.
Крик доносился из густых зарослей возле развалин. Сообразуясь со своим понятием о воинской чести, наемник выхватил меч и, не раздумывая, врубился в самую чащу. Конечно, меч, даже двуручный, – не секира, деревья не валит, однако просеку в кустах Хорг проделал быстро. И так же быстро увидел источник крика – светловолосого мальчишку-хомо, которого душил в смертных объятьях зеленовато-бурый плющ-удав. Хищное растение было хорошо знакомо сержанту. Еще бы – ведь дампы использовали его для ритуальных казней!
Резким ударом меча Хорг перерубил плющ, а затем принялся старательно отсекать побеги и рвать стягивающие тело жертвы кольца, к счастью, уже ослабевшие настолько, что парнишка мог дышать. И даже что-то сказал, одними губами, едва слышно… какое-то слово… и даже показал глазами…
Мяч! Ну конечно, мяч. Та круглая штука, которую парни пинали, стараясь обмануть соперника и попасть в ворота.

Дамп показался из-за кустов во всей своей красе. В лохмотьях, с красным, покрытым язвами, лицом и страшными выкаченными глазами с вертикальными звериными зрачками. Пародия на человека, жуткое отвратительное чудовище, монстр!
На сгибе правой руки монстр нес обессилившего Вита, в левой же держал мяч. При виде такого ужаса юные футболисты уже изготовились бежать – позвать хоть кого-нибудь на помощь. Однако чудовище вовсе не проявляло агрессии. Наоборот, осторожно поставив парнишку на ноги, кинуло ребятам мячик.
– Ви-ит… Это ты кричал? – заикаясь, спросил Пашка.
– Я… – Виталик захлопал ресницами. – Меня там какая-то змея чуть не задушила. А вот этот… он меня спас! Он мой друг теперь.
– Вит… а кто он?
– Я – кроштшатшшкий наемжник, – кое-как пояснил Хорг. – Шолдат. Вжы менжя не бойтешь. Вот… Хотитше потрогатш мечш?
– Ого! – голубоватый, со слегка волнистым у гарды клинком, меч вызвал у футболистов неподдельное восхищение. А когда наемник еще показал пару ударов да протянул свое оружие самому младшему, Пашке…
– Тяжелый! – улыбнулся тот. – Дяденька, а его ведь двумя руками держать надо, да?
– Джа, – кивнул наемник. – Джвумя. Джержи. Шпробуй.
Пашка, как смог, размахнулся…
– Развлекаетесь? – как раз в этот момент к ним и подошли Кир с шамом.
Наемник пожал плечами:
– Можно и такш шкажать. Всше равно работшы пока нетшу.
– Нет, так будет, – усмехнулся Кир. – Вот прямо сейчас.

Вернувшись обратно в крепость, десятник уже вечером доложил на Совете все свои сомнения насчет Цитадельской. Совсем недавно выжигали, и вот нате вам – плющ-удав! Впрочем, семена вполне могло занести морем.

* * *

– Говори, сука! Я кому сказал?! – намотав на руку ремень, Дэм коротко, без замаха, ударил привязанного к сиденью парня в живот. Не рассчитал – несчастный грохнулся на пол вместе со стулом, инстинктивно втянув голову в плечи.
Это был совсем еще молодой парень, часовой со склада горюче-смазочных материалов. Тот самый, во время дежурства которого исчезла солярка. Или могла исчезнуть. В этот день еще трое дежурили. И каждого нужно было допросить. Допросить как следует, без всякой жалости, как и поручил Совет. Точнее, даже не Совет, а сам его председатель, командор Стефан!
Дэм чувствовал себя на седьмом небе. Еще бы! Впервые ему поручили столь важное дело: раскрыть целый заговор, вывести на чистую воду окопавшихся в крепости врагов. Поручили не кому-нибудь, а именно ему. Это и был тот шанс, о котором говорила Дайна. И создал его во многом сам Дэм, не поленившийся написать сообщение о том, что десятник Кирилл Розмахов самочинно, без разрешения Совета, привинтил манипуляторы боевому роботу. И еще зачем-то пригнал туда гусеничный тяжелый тягач.
Уж конечно, крепыш не стал впутывать в это дело Алексию, не упомянув о девчонке вообще. И надеялся (да что там, надеялся – точно знал!), что Кир ее тоже не выдаст, все возьмет на себя. Мысль о том, что он, Дэм, поступил подло, предав близкого друга, не терзала парня вовсе. Он точно знал, что поступил правильно, что приблизился к своей мечте. Ведь уже совсем скоро Алексия станет его невестой. Иначе и быть не могло! Кир теперь мешать не будет, не сможет. Нет, его не казнят перед строем, просто сошлют на юг, в дальний форт, месяца на три, а то и вообще – до самого лета. И уж это время Дэм не потратит зря.
После доноса… нет, не доноса – просто сообщения – крепышу и доверили то важное и секретное дело, которым он занимался сейчас, не жалея ни себя, ни допрашиваемых.
– Говори! – еще удар. На этот раз хитрый Дэм прислонил стул к стенке, об которую допрашиваемый тут же ударился затылком.
– Я ничего не помню, нет…
– Совсем-совсем ничего? – вкрадчиво осведомился крепыш. – А я тебе помогу вспомнить, не сомневайся.
Как поступать дальше, ему рекомендовала все та же Дайна, девушка не только красивая, но и умная, и хорошо знающая жизнь. Почему-то ни с того, ни с сего она вдруг стала покровительствовать Дэму, взяв его под свою опеку. Что-то подсказывала, советовала, а иногда даже и допускала до себя. Изредка, но бывало. И все же Дэм по-прежнему любил Лексу, любил, несмотря ни на что. По крайней мере, так казалось ему самому, и Дайна его уверенность вполне разделяла.
Взяв ножницы, крепыш разрезал робу допрашиваемого. Прямо на груди, снизу вверх, вместе с тельняшкой. И, достав нож, изобразил первый узор – длинную кровавую кривую.
Связанный парнишка дернулся и закричал, выпучив глаза от боли и страха. А Дэм примерился нарисовать ему розу вокруг пупка… Жаль, не успел.
– Я все скажу, все!
– Говори, – лишь усилием воли крепыш отложил в сторону нож.
– А что… – испуганно зашептал часовой. – Что говорить-то?
– Скажи честно и прямо. Солярку велел отдать член Совета Выживших Кир?
Блеск клинка… зловещая усмешка…
– Да, да! Он!

Точно так же было и со вторым, а вот с третьим Дэм неожиданно увлекся. Кожа очередного допрашиваемого вдруг показалась такой белой и нежной, так просилась под нож… Крепыш не стал себя ограничивать. Просто не смог. Рисовал, рисовал, рисовал, не обращая внимания на кровавые брызги. Как настоящий художник. И остановился лишь тогда, когда несчастный уже не кричал. Умер.
И, как назло, в каземат тут же вошли Стефан и Дайна. Правда, за смерть допрашиваемого Дэму не пеняли.
– Это ничего, – тряхнув косой челкой, командор как-то по-отечески улыбнулся. – Это бывает. Главное, ты старался выполнить свое дело.
– И выполнил его хорошо, – кивнула Дайна. – А потому достоин награды.
– А Кир? – неожиданно встрепенулся крепыш. – Вы ведь его не…
– Мы его просто арестуем. А потом сошлем в дальний форт. Думаю, до самого лета.
Откуда-то сверху, на темной лестнице, ведущей в каземат, вдруг послышались шаги. В дверь постучали.
Стефан нервно обернулся. В длинном плаще из черной «чертовой кожи», бледный, с широко распахнутыми горящими глазами. Дэму вдруг почему-то показалось, что командор не в себе.
– С ним все в порядке, – украдкой шепнула Дайна.
А Стефан подошел к дверям:
– Что такое? Я же приказал не беспокоить.
– Беда, господин командор! Муты прорвались. Прут с моря во множестве. Уже захватили Первый Северный форт!

Глава 5

Весь берег у форта Риф казался черным от высадившихся врагов, весьма многочисленных и свирепых. Это были нео. Ведомые могучим вождем в каске с устрашающими рогами, дикари ловко взбирались на земляной вал-эскарп и, потрясая дубинами и тесаками, бежали по берме, узенькой бетонированной площадке, предотвращавшей осыпание вала в случае обстрела форта.
Эскарп начинался прямо с моря, с отмели, – туда и причалили многочисленные лодки врагов. Стоял полный штиль, и желтое, недавно взошедшее солнце отражалось в синих водах залива. Видно, замыслившие набег дикари выжидали хорошую погоду – и дождались-таки, не упустив своего шанса. Ветер им был не нужен, вполне хватало гребцов – дюжих, длинноруких, дерзких. О, как они выли! С каким остервенением крушили бетонные стены батарей, упорно пытаясь взломать броневые двери, оставшиеся еще с древних времен!
Форт, конечно, укреплен, но на скорую руку, насколько хватило времени и сил. С севера нападений не ждали, и в караул на форт Риф – бывшую Александровскую батарею – обычно отправляли желторотых шестнадцатилетних салаг, от которых в более опасных местах мало толку. Именно здесь, на стенах маленького форта, кронштадтская юная поросль постигала азы воинского дела.
А сейчас пришлось воевать! С опытным и наглым врагом, многократно превосходившим защитников форта количеством, полном буйной нечеловеческой силы. Парням нужно было продержаться совсем чуть-чуть – часа полтора-два. До прихода подмоги.
Не продержались. Кирилл хорошо видел в бинокль отрезанные головы защитников форта, торчащие на тесаках вопящих от удали дикарей.
Не продержались…

– Враги захватили форт, – вынырнув из кустов, доложил посланный на разведку Симотра. – Часть наших заперлась в дальней батарее. Но дикари скоро выломают дверь.
Стоявший рядом с десятником Дэм хмыкнул:
– Скорей уж разберут стену. Бронедверь не так-то легко вскрыть.
– Эх, парни, парни, – поглядывая на захваченный форт, скорбно помотал головой худенький Ники. – Как же они так опростоволосились-то, а? Наверное, враги подобрались незаметно и…
– Об этом будем думать потом, – Кир опустил бинокль и, оглянувшись назад, подозвал вестовых.
Да, при нем теперь имелись вестовые, ибо бывший десятник волей Совета Выживших ныне исполнял обязанности сотника. И теперь должен был доказать, что новое назначение получил не зря. Впрочем, сейчас это мало волновало Кирилла. Главное – поскорей уничтожить врагов и освободить пленных.
Отдав распоряжения вестовым, Кир что-то быстро приказал Рэму. Покусав губы, рыжий кивнул, и, отдав честь, со всех ног бросился в противоположную объявленному наступлению сторону.

Кронштадтцы наступали тремя небольшими группами. Десяток Кирилла – по центру, еще по два десятка – на левом и правом флангах. Важно было не только сбросить врагов в море, но и не дать им прорвать фронт и расползтись по острову. Потом иди, выковыривай! Исходя из этого, Кир укрепил фланги, справедливо полагая, что именно там и попытаются прорваться хитрые дикари.
Так и вышло! Согнанные с бруствера первым же залпом, нео бросились в бой дикой и неуправляемой толпой. Однако же так только казалось. Вожак в рогатом шлеме знал свое дело неплохо, и все распоряжения его исполнялись беспрекословно и с толком.
Первым делом враги попытались атаковать по центру, выскочив прямо на бойцов Кирилла.
– Ложись! – увидев бегущих нео, быстро скомандовал молодой человек. – Целься!
Дикари быстро приближались. Коренастые, с массивными надбровными дугами, с мощными ногами и руками, почти все они были вооружены холодным оружием: массивными, усиленными обрезками арматуры дубинами и тяжелыми тесаками из грубо заточенных рессор. Правда, кое у кого имелись и ружья… и стреляли враги метко.
– Приготовились… Пли!
Винтовки ударили залпом. Тяжелые пули буквально смели часть нападавших. Остальные нео проворно плюхнулись наземь, не обращая внимания на грязь. Да и чего обращать-то – сами грязнее некуда!
– Целься! – вновь приказал Кир.

На этот раз дикари вели себя куда осторожнее: ползли, не вставая; стоило больших трудов поймать их на мушку. Тем не менее десятник снова скомандовал залп. А затем приказал стрелять по готовности, чтобы выбить как можно больше врагов до того, как те ринутся врукопашную. А рукопашной, похоже, было не избежать. Что ж, кроме Рэма и Ники, все остальные в десятке – парни крепкие, штыковому бою обученные. К тому же Кириллу было придано усиление – двое его, как выразились в Совете, дружков, краснолицый меченосец Джаред Хорг и одноглазый Наг. Честно сказать, последнего Кирилл не считал за бойца, а вот дампу был искренне рад – боец серьезный. Впрочем, и шам палил из выданного нагана очень даже метко. И первым попал прямо в голову вдруг рванувшемуся в его сторону врагу.
Нападавшие вскочили внезапно. Подползли как можно ближе… те, кто дополз. Не так уж и много их осталось в живых – примерно с дюжину рослых и свирепых бойцов.
– Не надоело?! – караульный крик нео взорвал затянувшуюся после очередного залпа тишь. Кричал, по всей видимости, десятник дикарей.
– Надоело!!! – хором отозвались бойцы.
Разом вскочив на ноги, они с воплями ринулись в бой, устрашающе размахивая тесаками и дубинами.
Выстрелив несколько раз, Кир сунул за пояс бесполезный ПМ, понимая, что уже не успеет перезарядить обойму. Подобрав с земли винтовку Рэма, юноша проворно подставил ее под удар дубины и, отбив натиск, отскочил в сторону, одновременно целя штыком в гнусного вида громилу с отечной, не отягощенной излишками интеллекта мордой. От штыка дикарь увернулся, но от приклада – не смог. А приклад у винтовки Мосина – штука убойная, ничуть не хуже дубины.
Незадачливый нео тут же ощутил это на собственной челюсти, сломавшейся от полученного удара с характерным хрустом. Вне себя от боли, дикарь завыл, подняв дубину. Кир прикончил его быстрым ударом штыка в сердце. Прямо под мышку, так что нагрудник из массивного колесного обода ничуть не помог нео.
Оглядываясь по сторонам, Кир сунул в ПМ последнюю обойму. Судя по всему, пока в его срочной помощи никто не нуждался. Разве что Ники – уж слишком комично он выглядел, отбиваясь от здоровущего дикаря, похожего на горбатую гориллу.
Десятник пристрелил врага одним патроном и неожиданно улыбнулся, глянув, как орудует своим длинным мечом дамп, вокруг которого кружило трое врагов. Четвертый уже валялся с распоротым брюхом.
Любо-дорого было посмотреть, как порхал в руках Джареда Хорга огромный двуручный меч! Мощный, по-своему изящный клинок, сверкая разящей сталью, то стелился у самой земли, то резко взмывал к небу и без всякой жалости опускался на головы врагов. И так все происходило быстро, что и меча-то видно не было – один сплошной сияющий круг, время от времени взрывавшийся вражеской кровью.
Удар! – отлетела в сторону чья-то рука с зажатым тесаком.
Выпад! – унеслись в небо выдернутые из вскрытого живота кишки…
Едва уловимый взмах… И вот уже чья-то срубленная голова покатилась по кочкам, подпрыгивая, словно капустный кочан.
Наемник-дамп уделал всех. Один. И очень-очень быстро. Впрочем, атака и так уже захлебнулась, по крайней мере, здесь, по центру. А вот на флангах… Поглядывая на окровавленные трупы, Кир прислушался, вытаскивая бинокль.
– Командир, ранены Малыш и Симотра, – негромко доложил Ники. – Симотра – легко, в руку. А Малыш… вон он, там. Лежит.
Малыш, отважный воин, невысокого роста юноша лет двадцати, скромняга, от которого редко услышишь слово, лежал в луже крови под жидким кустом дрока. Светлые глаза его закатились, на лбу выступили капельки пота. Левый рукав бушлата потемнел, а вместо кисти руки зияло кровавое месиво…
– Добей, – вдруг открыв глаза, просипел раненый. – Командир, пожалуйста… пожа…
Парень несколько раз дернулся и затих, устремив неподвижный взгляд в высокое, совсем не по-осеннему синее небо.
– Спи спокойно, воин, – опустившись на колено, Кир закрыл умершему глаза. – Ты погиб не зря. Извини, сейчас прощаться с тобой некогда.
И словно в подтверждение его слов, из зарослей орешника выбрался запыхавшийся вестовой. Враги начали атаку на левом фланге. Как и ожидал Кир, они наступали вдоль линии моря, в случае чего надеясь вовремя убраться на лодках.
Впрочем, кое-кто остался и в центре. Едва Кирилл отдал приказ контратаковать, как с форта валом посыпались муты во главе с рогатым. Около двух дюжин нео встали против десятка Кира, воинственно размахивая дубинами и вопя. Однако в бой враги почему-то не торопились, словно чего-то выжидали – или, помня об участи своих сотоварищей, просто опасались попасть под мощный винтовочный залп. Тут уж никакие прыжки и ругательства не помогут. Прыгай – не прыгай, рычи – не рычи, а пуля 7,62 мм – штука могучая. Тем более выпущенная из винтовки Мосина, у которой ствол – ого-го! Это вам не какой-нибудь там ПМ или кавалерийский карабинчик.
Вожак в рогатом шлеме повернулся к своим, замахал руками, видать – что-то говорил. Скорее всего, пытался отправить в бой угрозами и пинками. Ничего не выходило, да, верно, не к тому рогач и стремился. Пройдясь перед воинами, он развернулся и в несколько прыжков оказался прямо перед винтовками кронштадтцев. Один. С усеянной гвоздями палицей и в дурацком шлеме. И кого надеялся им запугать, чучело?
– Моя зовут Ххаррг! – потрясая палицей, громко завопил рогатый. – Ххаррг – вождь! Ххаррг – смелый, да. Если ваш вождь не трус, Ххаррг вызывает его на поединок! Будем драться один на один, как подобает воинам. Если не трус ваш вожак, х-ха! Ххаррг сотрет его в порошок, у-у-у-у!!! – попрыгав и повопив, вождь нео продолжил все тем же презрительно-хвастливым тоном: – Ну, трус, выходи-и-и! Только уговоррр – драться без пули-и-и! Без ножжжа! Голыми руками, да! Пуля – друг трррусов! Ххаррг – не трус.
– Что ж, без пуль, так без пуль, – глянув на солнце, ухмыльнулся Кир. – Рэм еще не вернулся? Нет? Как вернется – пусть сразу ко мне. Пока же…
– Друг! – округлив глаза, Дэм схватил десятника за руку. – Ты и в самом деле хочешь выйти на поединок с этим… с этой горой мяса?! Это ж не человек вовсе! Он же тебя сомнет.
– Авось не сомнет, – подняв винтовку, Кирилл показал ее дикарям и картинно положил наземь. То же самое проделал и с пистолетом. Без пуль так без пуль.
Улыбнулся, успокаивающе помахал своим и направился навстречу врагу, беспечно подкидывая на ладошке только что подобранный камешек. Словно гадал – повезет или нет?

Повезет? Честно говоря, кронштадтские сильно в этом сомневались. С таким-то соперником! Такого бы завалить поскорей, словно медведя… да только вот Кир строго-настрого приказал не стрелять.
Бросив к ногам палицу, вожак нео снял шлем, обнажив бритую шишковатую голову, словно бы вдавленную в необычайно широкие, бычьи плечи. Массивная челюсть, выдающиеся вперед надбровные дуги, из-под которых злобно взирали на мир маленькие поросячьи глазки, перебитый, с вывороченными ноздрями, нос, – все это придавало лицу вожака дьявольское, дикарское выражение. Этакое сочетание злобной тупости и лютой подростковой ненависти к любому, кто «не наш».
Ух, каким торжеством вспыхнули глаза дикаря, едва он увидал идущего к нему Кира! Как плотоядно раскрылась пасть нео, усеянная желтыми кривыми клыками. Изо рта капала желтоватая слюна, будто рогатый вожак собрался сожрать соперника. Очень может быть, что именно это он и намеревался сделать при полном одобрении своих соратников.
Как он разминал пальцы… как сжимал кулаки… да что там кулаки – кулачищи размером с человеческую голову. При таких кулаках никакой дубины не надобно.
– Я все же его уложу, – Симотра дернул с плеча винтовку.
– Стоять! – быстро приказал Дэм. – Что сказал десятник? То и делай.
– Но он же…
Враги сближались, не торопясь. Ххаррг то и дело останавливался, поворачивался к своим, поигрывал мускулами, получая в ответ вой дикого одобрения и восторга.
– Ххарррг, у-у-уу-!!!
– Х-хахаха!!!
– Ххаррг, о-о-о-о!!!
– Пор-рви его, Ххарррг, пор-рви-и-и-ии-!!!!
Вожак повернулся. Смерил идущего десятника презрительным взглядом, ухмыльнулся… и, потирая ладони, быстро пошел вперед, прямиком на Кира.
Смять! Р-разорвать! Растерзать в клочья! Сил у Ххаррга хватило бы.
До встречи вождей осталось всего три десятка шагов. Кир вытащил из кармана пращу. Вложил камешек…
Долго не крутил, пустив снаряд с одного оборота.
Камень угодил дикарю в лоб. Прямо между глазами. Череп нео был крепким, да все же не таким, как броневая дверь форта Риф. От неожиданного удара Ххаррг пришел в неописуемое изумление – свинячьи глазки его сбежались в кучу, колени подкосились. И огромная тяжелая туша плюхнулась в вязкую грязь.
Подскочив ближе, Кир наклонился и одним рывком сломал дикарю шею. Вот тут-то пришлось постараться…
Враги возмущенно завыли.
– Залп! – бросаясь наземь рядом с только что поверженным нео, приказал Кирилл.
Разъяренные нео с возмущенными воплями бросились в атаку, желая отомстить за глупую смерть своего вожака, в ярости напрочь позабыв об осторожности. Грянули винтовки. Просвистели разящие пули. И каждая из них нашла свою цель. Что против винтаря дурацкие панцири и кольчуги? Так, игрушки для детей.
Через пару минут все было кончено. Атака нео захлебнулась в крови, так толком и не начавшись. Впрочем, не об этом отряде нужно было сейчас думать, а о тех, кто пробирался со стороны моря.
– Рэм еще не вернулся? – спросил десятник, оказавшись среди своих.
И тут же увидел рыжего – тот только что прибежал.
– Я все передал, командир. Он будет.
– Хорошо, – кивнув, Кир отдал новый приказ, отправив всех на левый фланг, к морю.

Кроме рогатого нашлись у нео и иные вожди, куда более хитрые и лучше знакомые с военным делом. Они не очень-то горели желанием красоваться пред неприятелем, но об их присутствии красноречиво свидетельствовали растянувшиеся колонны врагов, идущих по грязному осеннему пляжу. Вот остановились, напоровшись на винтовочный залп… И тотчас со стороны моря прозвучала очередь. С одной из лодок бил тяжелый пулемет. Хотя… нет, судя по звукам, пулеметов было два!
Пули причесывали низенькие кусты так, что невозможно было поднять голову. Видать, пулеметчики хорошо знали свое дело. Наверное, не только обычной наглостью объяснялась уверенность нео в победе. Рогатый поверженный Ххаррг – никакой не вождь. Ему поставили задачу – отвлечь. И он ее выполнил. Пусть даже ценой собственной жизни.
– Этак они и впрямь к крепости прорвутся, – опасливо озираясь, посетовал шам. – С налету могут и казармы захватить.
Наг вовсе не был трусом, хотя не мог считаться и храбрецом. Просто – себе на уме парень, привыкший всегда поступать так, как выгодно. Сейчас было выгодно находиться рядом с и. о. сотника Киром. Одноглазый вовсе не предполагал, что тот полезет в самое пекло, хотя, хоть немного зная Кирилла, это и нужно было предположить. Нужно было! И шам сейчас ругал себя за то, что вовремя не прочистил приятелю мозги. Некогда было. А теперь тем более не до того. Одна осталась надежда – на туман. Все ж таки обещал.
– Не прорвутся! – напряженно прислушиваясь к чему-то, Кир вдруг улыбнулся. – Ни за что! Тут костьми и полягут. Все!
– Но…
– Слышите?

А уже и не надо было слышать, уже видно было! Громко урча двигателем, на небольшую возвышенность почти у самой воды с ходу выкатило нечто. То ли металлический осьминог, то ли танк, то ли трактор. Выскочил. Лихо затормозив гусеницей, развернулся и с ходу принялся долбить тяжелыми пулеметами и пушкой по всему, что движется. Что плывет. Что просто покачивается на воде и, не дай бог, стреляет.
– Да это же… это же наш робот! – Ники нерешительно ахнул. – Это же Спайдер! Ну, который закопан… без ног.
– Теперь – с ногами, – рыжий Рэм важно хмыкнул и повел дулом винтовки. – Вернее – с гусеницами. Не ноги, конечно, но лучше, чем ничего.
Спайдер вел себя, как истинный Бог войны. Урчал, пускал черный дым и сеял вокруг себя разящую смерть. Боеприпасов хватало – Лекса подсуетилась изрядно. Еще бы – для своего-то железного дружка!
Никакого сопротивления дикари не оказывали. Не могли оказать. Конечно, и не сдавались – из гордости. Хотя, наверное, некоторые были бы не прочь сдаться – да только кто ж их спрашивал-то? Маневренный боевой робот методично косил всех. Все живое, кроме черных бушлатов.
– Эгей! – радостно помахал роботу Рэм. – Так их! Так их, гадов.
Оставив на поле брани изрешеченные тела и разбив вражеские лодки в щепки, Спайдер счел поставленную задачу выполненной и, лихо подкатив к Киру, заглушил двигатель:
– Задание. Выполнено. Господин. Сотник.
– Десятник пока.
– Без. Разницы. Каков. Будет. Новый. Приказ?
– Отдохни пока, – улыбнулся Кир. – А впрочем – к тебе на броню можно? Поехали к форту. Что зря пешком ходить?
На башне Спайдера меж грозно торчащими пулеметами и пушкой уместилось трое – Кир, Рэм и Ники. Кирилл старательно напускал на себя приличествующую статусу сдержанность, зато его спутники захлебывались от восторга. Еще бы! Они же едут! Верхом на Спайдере! Кто еще так мог? Да никто – не только в Кронштадте, но и на всем побережье. Вот уж будет о чем рассказать девчонкам на зимнем балу!
Лишь одноглазый шам не разделял восторгов. Даже едва слышно бурчал про себя:
– Подумаешь, поставили био на гусеницы, эка невидаль. Как сказал бы мой давний приятель Ратибор – обычная колхозная сноповязалка.
Что такое «колхозная сноповязалка», Наг не знал, как не знал о том и его приятель (а, вернее, давно уже – неприятель), вычитавший этот термин в какой-то древней книжке. Вообще-то мобильный, легко контролирующий границы острова робот мог стать весьма опасным для шама. Одноглазый намеревался все же отыскать золото и поскорее покинуть Кронштадт навсегда. А обретший подвижность Спайдер мог ему в этом помешать. Пусть даже – теоретически. Все равно – неприятно.

– Вижу. Цел, – громыхнул динамиками робот, аккуратно объезжая небольшой овражек. – Прикажете. Уничтожить?
– Подожди! – Кир и сам уже увидал за овражком приземистую фигуру с длинной пикой. На конце пики болталась грязная белая тряпка.
– Ого! – тряхнул рыжей челкой Рэм. – Это у них что – белый флаг, что ли?
– Похоже, что так. Стой, Спайд. Узнаем, что им нужно.

Вытянутое шишковатое лицо мутанта, поросшее по скулам грязной буроватой щетиной, казалось необычайно грустным и обиженным, словно бы дикаря только что обманули в его самых светлых надеждах.
– Карг меня зовут, да, – увидев Кира и спрыгнувших с робота парней, тяжко вздохнул нео. – Карга нельзя убивать, нет. Карг – с белым флагом. К главному веди Карга, да.
Кирилл усмехнулся:
– Ну, я – главный. И что ты хочешь сказать?
Сказать парламентер хотел немногое. Просто напомнил о тех парнях, что оказались в лапах врагов и сидели сейчас в каземате.
– Вот уж ни за что не поверю, что дикари вскрыли бронедверь! – тихонько шепнул Рэм на ухо Ники.
Парламентер, тем не менее, услышал. И ухмыльнулся:
– Дверь не вскрыли, нет. Разобрали стены. Вы думали, нео глупые, да? Хо-хо! Это вы глупые, хомо.
За каждого пленного – а их оказалось девять – мутанты хотели сто золотых монет, в случае же отказа обещали умертвить бедолаг тут же и самой лютой смертью – сожрать живьем. И время дали – два часа. Сбегать за золотом – и обратно.

– Неужто и впрямь сожрут? – глядя уходящему дикарю в спину, недоверчиво хмыкнул Рэм.
Кир вздохнул:
– Эти – сожрут. Запросто. Пока будем наступать – в момент головы открутят, высосут кровь… Не-ет… никакого золота мы им, конечно, не дадим. Но и напролом идти не стоит. Спайдер у нас слишком шумный… Эх, жаль, погода ясная, не подберешься… Хотя, кажется, Наг говорил про туман.
Что-то вспомнив, десятник неожиданно улыбнулся и тут же послал Рэма за шамом.

– Туман? Да запросто! – единственное око Нага горделиво вспыхнуло, окружающие его щупальца зашевелились, вызвав у окружающих невольную брезгливость, – но только на миг. Шам только глянул на всех – и снова стал милым и симпатичным парнем, в доску своим.
– Что тебе для этого нужно? – поглядывая на форт, спросил десятник.
Одноглазый повел плечом:
– Ничего. Только чтоб не мешали. Ну и охрану, наверное. Пока я буду входить в транс…
– Куда-куда?
– Ну, концентрироваться. Кстати, кроме тумана, могу немножко свернуть дикарям мозги.

Накинув на лысую голову капюшон, шам быстро зашагал к морю. Что он там делал, не мог сказать никто, даже высланные для охраны воины из десятка Кирилла. Просто уселся на плоский камень, скрестив ноги, да так и сидел, раскачиваясь и закрыв единственное око. Лишь глазные щупальца нервно подрагивали. И вдруг…
– Смотрите, смотрите! – не выдержав, с удивленным восхищением зашептал Рэм. – Вот те на-а! Никогда такого не видел, чтоб дождь вверх шел!
И впрямь, происходящее больше всего напоминало именно дождь. Нудный, мелкий, осенний, он хлынул с моря в небо, поднялся беловато-серой, густеющей на глазах взвесью. Возникшее облако немного повисело над морем и двинулось к берегу, окутывая плотным покрывалом полуразрушенные стены батареи.
– Вперед, – оглянувшись на своих, Кир махнул рукой. – Теперь наша работа.
Для столь ответственного дела он выбрал самых-самых. Дэма, Кирыча, Симака, Кота… и еще напросился Хорг, мечник. Кирилл поначалу засомневался – брать ли его с собой, слишком уж высок, заметен… Но, подумав, махнул рукой: дамп показал себя добрым воином и явно не стал бы обузой. Тем более именно этот опытный боец, покрытый многочисленными язвами и свисающими лоскутьями кожи, идеально соответствовал задуманному десятником плану.

Опустившийся туман не шибко-то испугал карауливших форт нео. Время такое – осень, может быть и туман, хорошо еще не снег. Командир – длиннорукий, как и все «новые люди», с приплюснутой уродливой головой и торчащими из уголков рта клыками – лишь распорядился усилить стражу. Большинство же занималось разбором стены, и до конца работы уже оставалось не так уж много.
– Там спрятались трусливые хомо, да, – подняв вверх грязный указательный палец, командир на миг прервал работу. – Трусливые и хитрые. Однако глупые, да. Варг знает, что говорит. Все слушают Варга?
– Слушаем, великий Варг! – хором откликнулись дикари. Неопрятные, в звериных шкурах, с камнями в руках, они напоминали сейчас охотников-неандертальцев, собирающихся забить мамонта или носорога.
– Трусы хомо хитры, – убедившись, что все его хорошо слышат, продолжил инструктаж командир. – У них есть оружие. И оно будет нашим. Да!
– Да, великий Варг! – охотно поддержали нео.
Варг прищурил и без того узкие глаза-щели:
– Однако они еще могут выстрелить. Как только мы сдвинем последний камень – берегитесь!
– Как же мы их оттуда достанем, великий Варг? – несмело спросил кто-то.
– Мы не будем их доставать, да, – главарь ухмыльнулся, клыки его еще больше вылезли изо рта, напоминавшего пасть хищного зверя. – Мы их выкурим. Или сожжем живьем.
– И не полакомимся?!
– Почему ж? Жареным мясом!
Варг жутко захохотал, поддержанный сотоварищами, и смех этот был хорошо слышен пробирающимся в тумане кронштадтцам. Перекрикивающиеся часовые нео невольно помогали ориентироваться своим врагам. То и дело со всех углов слышалось:
– Не надоело?
– Надоело!
– Надоело!
– Надо… Командир! Враги!!!

Внезапно возникший из тумана Хорг был страшен. В темном развевающемся плаще, с выкаченными из орбит глазами, облезлой кожей и язвами, он производил впечатление ожившего мертвеца, явившегося с местью. Длинный меч со свистом разрезал туман. Голова неосторожно подвернувшегося дикаря улетела с бруствера в море, а тело еще сделало несколько шагов, фонтанируя кровью, и, тяжело завалившись на бок, свесилось с эскарпа вниз.
– Враги!!! – прозвучал грозный клич, и побросавшие все дела нео по велению своего плоскоголового вождя ринулись… непонятно куда. Вышедший из тумана дамп в тумане же и скрылся. И теперь стоило больших трудов его найти. Впрочем, «новые люди» не боялись трудностей и легких путей не искали.
– Прочесать! – сплюнув, распорядился главарь. – Вижу, с золотом нас обманули. Проклятые хомо! Ничего, скоро мы поджарим их всех.
– Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана, – выгадывая время, пошутил Кир. – Так говорили в старину. Ну что, парни? Пора! Надеюсь, они там все изрядно расшатали.
– Черт! – споткнувшись, один из бойцов – плечистый Кот – загремел чем-то железным. – Командир, тут канистра какая-то. Похоже, с бензином.
– В море ее, – распорядился Кирилл. – Живо.
Послышался всплеск, неразличимый в перекличке бегающих в тумане нео. Наемник Хорг нарочно уводил их подальше от форта. Часовых дикари не оставили – видать, и впрямь шам, как и обещал, запудрил им мозги. А серьезный парень этот Наг! И его способности – настораживают.
Кир подумал об этом и сразу забыл, отвлекшись на каземат с броневой дверью. Шам нарочно оставил здесь туман пореже, чтобы можно было разобрать хоть что-то.
– Эй, парни! Милютин! – обнаружив дыру в стене, выкрикнул десятник.
Изнутри, словно из могилы, послышался отзыв:
– Кроншлот. Вы кто?
– Помощь. Я – десятник Кир. Быстро вылезайте. Что-что? Не можете? – Кирилл обернулся к своим: – Парни! А ну-ка, навалились на этот камень!
Через пару минут разлом расширили достаточно, чтобы протиснуться укрывавшимся в каземате воинам – совсем еще юным, лет по пятнадцати-шестнадцати, парням, говоря флотским языком – салагам.
– Уходим, – распорядился Кир.
Дэм упрямо набычился:
– Здесь враги, командир. Мы что же, оставим их?
– Вот именно, оставим, – прислушиваясь, ухмыльнулся десятник. – И я точно знаю – кому. А ну-ка, тихо все. Слышите?
Недалеко на берегу послышался быстро приближающийся рев двигателя. И музыка. Громкая музыка. Хэви-метал. Тяжелый металлический рок.

* * *

И вновь Дэм с ножом в руках стоял в темном каземате, выполняя указание Совета. Вернее, его председателя – командора Стефана. И Дайны. Командор прав, как всегда – прав. Все эти участившиеся нападения и обострившиеся внутренние разборки явно не к добру. В Кронштадте притаился враг. Опытный, безжалостный, хитрый. Такого попробуй, вычисли, попробуй, возьми.
Но Дэм старался. Тем более что поручение Совета совпадало с его глубокой страстью. Оказалось, что демотивировать можно не только врагов, но и предателей. И вовсе не обязательно – мертвых… Мертвыми они станут потом, к концу процесса. А перед этим хоть что-то расскажут, не смогут не рассказать, ибо испытываемые ими муки казались невыносимыми. Избавленье было одно – смерть. Быстрая, легкая… Но ее еще нужно было заслужить!
Как заслуживал ее сейчас этот тощий бледнокожий парень с длинной, падающей на глаза, челкой и чуть оттопыренными ушами. Уши эти сразу не понравились Дэму. Он их и отрезал. Как тогда у мертвого мута. Сначала одно, потом – другое. Парень завыл, со страху обмочился в штаны и грохнулся в обморок.
Болевой шок. Что ж, такое тоже бывает.
Прикрыв глаза, Дэм представил перед собой Лексу. Девушку, за которую он не пожалел бы и жизни. Ни своей, ни чужой. Лекса отвергла его… пока. Но придет день, когда все для нее станет ясным. То, что Киру она безразлична, а вот для Дэма – совсем другое дело. Ну как, как этого не понять?! Кир… все дело в нем. Вчера во время боя у форта Риф можно было запросто избавиться от десятника. Легче легкого. Просто выстрелить в спину, дождавшись огня прорвавшихся мутантов. Или в тумане пырнуть ножом.
Мерзость какая! Дэма передернуло от подобных мыслей. И как только они в голову-то могли прийти? Нанести удар подло, исподтишка. Убить лучшего друга! Нет, никогда. Лучше пусть Кира уберут, отправят в дальний форт на какое-то время, как обещала Дайна, – а эта девчонка, похоже, знала толк не только в свободной любви. Убрать Кира, да… Тем более, на него уже много чего накопилось – и Дэм здесь вовсе не виноват.
Ах, Лекса, Лекса… Крепыш страдал, испытывая душевные муки от того, что тогда, в библиотеке, сильно обидел Алексию. Обидел так, что девушка, наверное, теперь никогда его не простит… Или – простит? Особенно если рядом не будет Кира?

* * *

Кирилл сидел в библиотеке, поглощенный беседой со своим одноглазым приятелем. Тот рассказывал о Последней войне, о Кремле и живущих там расах, мутантах и обычных людях-хомо. Вскользь упоминал и о других существах, и по всему выходило, что самые миролюбивые среди них – шамы.
«Приятный парень этот Наг, – прихлебывая из высокого стакана принесенную гостем брагу, расслабленно думал десятник. – Нет, в самом деле – славный. Несмотря на то, что страшненький, да».
Кто-то постучал, вошел – Кир не повернул головы, даже услыхав знакомый голос. Лекса. Верно, зашла за пластинками.
– Привет, Кир, – нагнувшись, девушка помахала рукой. – Э-эй. Ты уснул, что ли?
– Здравствуй, Лекса, – зевнув, молодой человек прикрыл рот ладонью. – За пластинками?
– За пластинками, – покосившись на шама, резко ответила Алексия.
А ведь хотела сказать совсем другое: «К тебе!». Но Кир был не один, а в обществе одноглазого. Девушка скривилась – эта дружба казалась ей странной. Что у этих двоих общего? Ничего. Так зачем же сидеть тут, говорить непонятно о чем.
– Завтра твой десяток у нас дежурит? – забыв про пластинки, Лекса направилась к выходу и оглянулась лишь в дверях, на пороге. Голос ее предательски дрожал, зеленые глаза сверкали обидой.
– А завтра – вторник?
– Понедельник.
– Не, тогда – не мы, – Кир расслабленно потянулся. – Мы – во вторник. В домино сыграем?
«Конечно, сыграем!» – хотелось закричать Лексе. Однако девчонка сдержалась. Нечего тут! Путь видит, что и она не лыком шита, что может позволить себе обижаться, что…
– Посмотрим, – Алексия покусала губы. – Не обещаю, что загляну. Работы много.
– Жаль, если не зайдешь.
И снова не так сказал! Ну что это – «жаль». Процедил, словно через губу плюнул. Нет, чтоб сказать, например: «Милая Лекса, мне будет очень-очень тебя не хватать тем вечером, и я был бы очень рад, если б ты пришла». И тогда бы Лекса ответила: мол, конечно, приду… Нет, не так. Не «конечно, приду», а «может быть, и загляну». Да, так будет приличней. Пусть знает! А еще…
Услыхав на лестничной площадке чьи-то шаги, девушка поспешно сбежала вниз, чтобы никто не увидел слез в уголках ее зеленых глаз. Сбежала и уже на улице, у самого входа, нос к носу столкнулась с Дайной. Златовласая красотка в длинном бежевом пальто поспешно посторонилась, на губах ее заиграла вежливая улыбка, – как показалось Лексе, неискренняя и натянутая.
– Если ты к Киру, так его нет!
– Я вовсе не к Киру, – все с той же улыбкой отозвалась Дайна. – Вот, книгу в библиотеке брала. Несу обратно.
Сверкнув синими глазами, красотка вытащила зажатую под мышкой книгу. «Справочник тракториста и…». Не дочитав до конца, Алексия хмыкнула: ну и книжки читает эта красуля. И как только все успевает? И читать, и Стефана своего охмурять, и глазки всем без разбора строить! Голубые, блин… Кстати! Точно ведь – голубые, а сейчас… сейчас – синие. Или это небо в них так отражается? Да нет. Совсем другой цвет. Странно. Очень странно.
Словно почувствовав что-то, шам вышел почти сразу за Лексой, и, пока та разговаривала с Дайной, незаметно, как мышь, прошмыгнул мимо и скрылся за угловой башней.
Алексия не пустила Дайну в библиотеку одну. Навязалась сопровождать, сославшись на то, что забыла старинные грампластинки. Ведь и в самом деле забыла. Только вовсе не это было сейчас для девушки главным, не для того она вернулась в библиотеку. Пусть Кир увидит ее, пусть знает, что и она знает о том, что к нему явилась эта… эта… эта…
Дайна, впрочем, вела себя довольно прилично. Может быть, стеснялась Лексы. Вежливо поздоровалась, на предложение снять пальто ответила отказом, протянула книжку:
– Вот, прочла.
– Еще что-нибудь? – галантно поклонился Кирилл. – Могу порекомендовать…
– Нет, нет, попозже, – красавица томно прищурилась. – Мой муж спрашивал, не соблаговолите ли вы к нам зайти как-нибудь на днях?
Во как – муж! Алексия едва удержалась от удивленного возгласа. Это когда они успели-то? Впрочем, послевоенная кронштадтская жизнь была устроена просто и без лишних формальностей. Хотели – играли свадьбу, не хотели – нет. Всего-то и дел. Никто никого не неволил.
– На днях? – десятник задумался. – Конечно, зайду. Только кроме вторника – во вторник дежурю.
– На Первом Северном? – Дайна неожиданно выказала неплохое знакомство с действующими фортификационными сооружениями Котлина. Для Лексы это стало очередным сюрпризом, а Кир… Кир вообще ничего не заметил.
– Нет, на Константине.
– На Константине… ага…
Попрощавшись с изысканной вежливостью, Дайна одарила Кирилла таким многообещающим взглядом, что молодой человек покраснел. Хорошо, что этого не видела Лекса – девчонка шарила глазами по всем углам, искала шама. И не находила.
– Э-эй, Алексия. До свидания.
– Пока!
Выпроводив гостью, Лекса заперла дверь на задвижку и, подойдя к Кириллу, поинтересовалась, куда делся «тот одноглазый черт».
– Наг, что ли? – удивленно переспросил молодой человек. – Так его и не было. Он вчера заходил. Заглядывал ненадолго, спрашивал про какие-то провода.
– Не было?! – ахнув, девушка опустилась в кресло и, вытянув ноги, покачала головой. – Осмелюсь спросить – а кто ж у тебя здесь только что сидел?
– Ну, Дайна была. И ты до нее заходила, – глаза Кирилла сверкнули гневом. – Ты что, сама не помнишь, что ли?
– Я-то помню. А вот ты… В последнее время ты с этим одноглазым – не разлей вода. Тоже еще, нашел себе приятеля!
Зеленые глаза Алексии негодующе округлились, губы обиженно задрожали, раскраснелись, наливаясь румянцем, щеки…
– А ты красивая, сестренка, – неожиданно восхитился Кир. – Нет, в самом деле! Тебе кто-нибудь об этом говорил?
– Говорил. Спайдер.
– Шутишь, сестренка? Как и про одноглазого Нага, да?
– Да не шучу я про одноглазого! А вот ты… Ты меня пугаешь!
В голосе девушки дрожала плохо скрываемая тревога. Однако Кир не верил. Чтобы развеять сомнения, Лекса уговорила парня позвать кого-нибудь из десятка или зайти к любому, кто живет поблизости.
– Молодежь – внизу, в казарме, – махнув рукой, сдался Кирилл. – Хочешь, спущусь, позову кого-нибудь?
– Я с тобой.
– Лучше отдохни, сестренка. И так уже сегодня набегалась.
Услышать такие слова девушке было очень приятно. К тому же в голосе Кира слышалась неподдельная заботливость, нежность и теплота. Еще бы убрать это глупое слово – «сестренка»…
Десятник ушел, и Лекса в ожидании принялась листать оставленный Дайной справочник. Да-а, ничего не скажешь, стоящая древняя книга. И название солидное, длинное – «Справочник тракториста-машиниста широкого профиля. Пособие для СПТУ». Только оно вовсе не для девушки. О том, как устроен дизельный двигатель, как управлять старинной железной машиной – трактором. Как заводить, трогаться с места, поворачивать… И куда какие-то «навесные орудия» прикреплять.
Оп! А это что еще? Меланхолично листая книжку, Лекса неожиданно наткнулась на небольшой – с ноготь – диск небесно-голубого цвета. То ли в качестве закладки его положили, то ли он просто затерялся между страницами с неизвестно каких времен, быть может – очень и очень древних. А может… Подойдя к старинному шкафу, девушка посмотрелась в зеркало и приложила диск к зрачку… А ведь подходит! Был у нее левый глаз зеленый, стал – голубой. Только как этот диск держится? Под веко его загонять?
– А ведь ты, сестренка, права! – хлопнув дверью, Кирилл нервно зашагал по небольшому залу, в довоенные времена гордо именовавшемуся читательным или читальным. – И Рэм, и Ники, – все одно и то же твердят. Мол, и сегодня одноглазый у меня был и вообще часто заходит.
– Вот-вот! – отвлеклась от находки девчонка.
Кир недоверчиво покачал головой:
– Слушай, а вы не сговорились часом, а? Может, разыграть меня решили?
– Ну, что ты, Кир, какие розыгрыши?! – голос девушки стал необыкновенно серьезным и тихим. – Такими вещами не шутят.
– Но я-то ничего такого не помню! Правда, шамы могут навести морок, поставить туман и это… свернуть мозги врагам, – глядя прямо перед собой, так же тихо промолвил десятник. – Выходит, одноглазый и мне мозги свернул. Зачем? Хочет что-то вызнать? За этим к нам и нанялся? Что мы вообще знаем про этих шамов?
– Вообще мало, – Лекса задумчиво покусала ноготь на указательном пальце. – Больше не знаем, чем знаем. Не знаем, где они живут, откуда приходят, чего хотят.
– Денег они хотят, – неожиданно хохотнул Кир. – По крайней мере – этот. Ох, сестренка, я даже не знаю, что делать. Рассказать обо всем в Совете?
Алексия дернула шеей:
– Не торопись. Совету всегда рассказать успеешь. Предлагаю сначала проверить самим. Проследить! Куда одноглазый ходит, с кем еще встречается? Помнят ли его? Давай даже так – следить буду я. В мои-то мозги он не лезет!
– Пока не лезет, сестренка. Но кто знает…
– Тогда – издалека, не приближаясь. У тебя же есть бинокль – сама делала.
Так и уговорились. Лекса даже заночевала в библиотеке. Вместе с Киром. Правда, спали они в разных креслах, увы! А девушке так хотелось, чтоб тот, кого она так любила, обнял ее, прижал к себе, ласково гладя по волосам. А потом… Потом – посмотрел бы в глаза и поцеловал прямо в губы. Крепко-крепко, так, чтоб захватило дух!
Поцеловать-то Кир Лексу поцеловал. Только не так, как она мечтала. Просто ласково чмокнул в лоб да пожелал спокойной ночи. И снова обидно назвал «сестренкой»…

* * *

Бинокль, конечно же, пригодился, да еще как! С самого утра шам заглянул в комнату Кира, и, не обнаружив приятеля, справился о нем в казарме. Где и получил ответ – командира, мол, срочно вызвали на службу.
– На службу так на службу, – улыбнувшись рыжему Рэму, шам покладисто махнул рукой и убрался восвояси.
Только пошел он не к себе и не на «машинный двор», как с некоторых пор называли навес с генераторами и прочими дизелями, а куда-то за город, прогуляться. Право такое имели все жители города-крепости, и лишних вопросов у часового на восточных воротах не возникло. Тем более и денек выдался, как под заказ, – солнечный, хоть и не такой уж теплый. С моря дул сильный пронизывающий ветер, несколько успокоившийся лишь ближе к полудню, да и тогда не переставший поигрывать барашками волн, с шумом бросая о камни пенные брызги прибоя. Хороший ветерок, по такой погоде ни одна береговая сволочь в море не сунется! Почаще бы так.
– Смотри, смотри, вон он, – таясь в развалинах на древней Цитадельской дороге, Лекса вернула Кириллу бинокль. – Во-он там, левее.
– Где? Ага… вижу. И куда его несет, интересно? Что-то не верится, что погулять.
– И мне не верится, – согласно кивнула девчонка.
Ох, как ей нравилось лежать вместе с Киром, плечом к плечу. Пусть даже и так, в развалинах, все равно ведь – вместе.
– Та-ак… – не отрываясь от бинокля, десятник комментировал вслух. – Пока идет прямо… похоже, что к старому кладбищу… Нет! Вот повернул. Налево, к косе. Неужто к Первому Северному собрался? Нет! Снова повернул… на мыс он идет, вот куда!
Через мыс и через весь остров Котлин когда-то проходила сквозная дорога, связывающая концы дамбы. С той поры остался растрескавшийся до неузнаваемости древний дорожный камень – асфальт – и кучи ржавого непонятного металла, за которыми ныне и прятались преследователи, стараясь не терять шама из виду. А тот словно бы и правда прогуливался, никуда особенно не торопясь. Походил по кромке прибоя, посмотрел вдаль, потом уселся на плоский камень, вытянув ноги.
По бледно-голубому небу медленно плыли белые клочковатые облака. Проносясь над волнами, громко кричали чайки, а в вышине парила какая-то большая хищная птица – коршун или ястреб.
Увидев ее, одноглазый поднялся на ноги и помахал рукой. Странно, но птица, словно бы что-то поняв, качнула в ответ крыльями и начала снижаться, описывая большие круги.
– Вот это да! – глянув в бинокль, Кир не поверил своим глазам. – Да это ж вовсе не ястреб и не коршун. Это же…
Лекса заинтересованно протянула руку:
– Дай посмотреть!

Парившее в небе существо и впрямь напоминало птицу лишь отдаленно. Огромные крылья крепились к спине неимоверно худого человека с лысой головой, напоминающей обтянутый кожей череп. И этот доходяга летал ничуть не хуже птиц… Похоже, именно его и ожидал шам!
– Крылан, – прошептала Алексия. – Я слышала о таких в детстве. От взрослых. Но, знаешь, принимала за сказку.
– Крылан? – Кирилл припомнил, что и он слышал что-то подобное, но смутно. Мол, есть такие люди-птицы, которые умеют летать и спят на деревьях, завернувшись в крылья. Крыланы эти появились не сами по себе, их вывели искусственным путем в качестве совершенного биологического оружия.
– Его кто-то послал, – задумчиво промолвила девушка. – Наверное, шпионить.
– Не наверное, а точно! – Кир сплюнул и негромко выругался. – И наш одноглазый друг именно его здесь и поджидал.
– Не «наш», а «ваш», – тихонько засмеялась Лекса и, увидев вытянувшееся лицо приятеля, примирительно махнула рукой. – Ну, ладно, ладно, проехали… Смотри-ка! Они говорят о чем-то.
И в самом деле, крылан разговаривал с шамом. То ли спрашивал, то ли докладывал, то ли давал инструкции. Одноглазый время от времени кивал, соглашаясь, а иногда начинал резко жестикулировать, словно бы что-то доказывая. Впрочем, беседа длилась недолго. Внезапно налетевший ветер швырнул на камни пенную злую волну. Крылан поежился, с явной опаской посмотрев в небо, и шам ободряюще похлопал его по крылу.
Затем они перебросились еще парой слов, – видно, прощались. Взмахнув крыльями, человек-птица тяжело оторвался от земли и, описывая круги, стал подниматься в небо. Одноглазый же пустился в обратный путь, на этот раз – по берегу моря.
Алексия протянула Киру бинокль:
– Интересно, о чем они там говорили?
– Думаю, скоро узнаем.

Недобро прищурившись, Кир глянул в небо: поднявшийся ветер не давал крылану набрать высоту, сносил к берегу; набежавшие облака плотно закрыли солнце.
Десятник подобрал подходящую гальку, вытащил из кармана пращу, раскрутил…
Освобожденный из петли камень со свистом унесся вверх – и угодил куда надо! Левое крыло летающего шпиона разом обмякло, и крылан начал быстро снижаться, словно подбитая из рогатки птица.
Не сговариваясь, Кир и Лекса выскочили из своего укрытия и со всех ног помчались к неудачно приземлившемуся соглядатаю.
– Ага, попался!
– А ну, руки вверх, живо!
Вблизи крылан выглядел еще более худым, чем казался в небе. Желтовато-коричневая кожа, изможденное, вытянутое книзу лицо, тонкие дрожащие губы. Крылья за спиной существа безвольно обвисли, в темных глубоко посаженных глазах таился страх.
– Н-не… убивайте… – словно давно несмазанная дверь, проскрипел пленник. – Я-а… просто… случайно… здесь…
– Ах, случайно?! – Кир выхватил кортик и зловеще прищурился. – Не советую нас дурить, курица! А ну, говори живо – что у вас за дела с одноглазым?
– С одноглазым? – удивленно переспросил крылан. – Ах, с шамом…
– Говори!!!

Пленник рассказал все. Все, что знал, а знал он, увы, не так уж и много. Шама послал одноглазый властелин береговых разбойников, нанял в качестве шпиона. Крылан же лишь выполнял функции связного – именно через него шам передавал одноглазому сведения, нужные для подготовки вторжения.
– Постой, постой… – перебил Кирилл. – Ты сказал – одноглазый? Не тот ли это кусок дерьма, что пировал недавно в Торговой зоне?
– Где он пировал, я не знаю, – крылан безбожно скрипел и словно бы жевал слова, так что трудно было разобрать, о чем шла речь. Чтобы что-то понять, приходилось переспрашивать не один раз.
– А что одноглазому и его шайке нужно от нас?
– Все. Оружие. Припасы. Рабыни. И еще – синее Поле. Вместе с Мастером.
Десятник ухмыльнулся и повел плечом:
– Ого! Губа не дура.
– Шпион – только шам? – поежившись, уточнила Лекса. – Или есть еще? К примеру, облезлый дамп по имени Хорг?
– Хорг – нет, – пленник помотал головою. – Хорг одноглазому – враг.
– Враг так враг, – поигрывая кортиком, покивал десятник. – Давай-ка тогда расскажи нам о шаме! Во всех подробностях расскажи. Все, что знаешь.

В тот же день, к вечеру, Кирилл доложил обо всем на Совете. На подготовку вторжения береговым сбродом молодой человек особенно не напирал – это было не в новинку. Больше говорил о шаме, о его ментальных способностях подавлять волю любых разумных существ, даже управлять ими.
– Я тоже что-то подобное помню, – выслушав, заявил Стефан. – Шамы – непонятный народец.
– И на редкость неприятный, – завхоз Леонид погладил лысину и, щурясь, покачал головой.
– Это что же, он и нас сейчас может подслушать? – недоуменно сверкнул глазами один их приглашенных сотников, высокий растрепанный парень со смуглым цыганистым лицом и длинным, вислым, словно перезрелый баклажан, носом.
– Вряд ли, – Леонид успокаивающе улыбнулся. – Не так-то это и легко, даже для шамов. А этот наш – всего лишь младший, одноглазый. Есть еще среднего ранга шамы – двуглазые и высшие – трехглазые. Говорят, изрядные страхолюдины и каннибалы.
Совет заседал почти всю ночь. Все внезапно возникшие в последнее время ссоры, подумав, списали на шама. Он, он подбил, вражина! Втерся в мозги и подбил. Больше некому. Теперь-то понятно, откуда у всех этих драк и конфликтов ноги растут.
– Он и солярку спер! – вспомнил Балтазар-десятник. – Зря мы часового наказывали.
– И тягач угнал, сволочь одноглазая!
– Интересно, зачем ему тягач?
– Так металл же на нем вывез. Видно, хотел нажиться, береговому сброду продать.
О береговом сброде рассуждали мало. Тут все было понятно, знакомо. Конечно, хотят напасть, поживиться боеприпасами, оружием и еще вот синим Полем с его Мастером, Лексой.
Так береговые всегда нападали! По крайней мере последние лет пять, с тех самых пор, как эпидемия нанобешенства выкосила почти все взрослое и опытное население Кронштадта. Разбойникам всегда противостояли, и вполне успешно – вся жизнь на острове была под это заточена и строилась на военный лад. Десятки, сотни, Совет… Все занимались обороной, тренировались, учились, несли караульную службу. Иначе береговая шваль давно бы захватила Кронштадт вместе со всеми его фортами и крепостью. Угроза нападения висела над Кронштадтом всегда, ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. А вот вражина-шам с его ментальными способностями представлял собой совершенно новую угрозу, от которой нужно было избавиться немедленно. Как можно быстрей!
Так на Совете и постановили: создать специальный отряд и попросту пристрелить шама. Издалека и, главное, быстро. Пока не успел запудрить мозги. Командовать операцией назначили Кира, на время освободив его десяток от несения караульной службы.

* * *

Наг вовсе не был дураком, иначе не выжил бы в одиночку. Быстро сообразил, почему Кир вдруг начал избегать его. Вроде были не разлей вода, и вот… Значит, что-то случилось. А что могло случиться? Поймали крылана? Так связной толком не знал ничего, крыланы вообще не отличались умом и сообразительностью, тупо подчиняясь своим хозяевам. Впрочем, кое-что он все-таки мог рассказать, особенно – при смертельной угрозе.
Шам погладил дизель-генератор по выкрашенному дней пять назад крылу и вдруг услышал позади свист. И, повернув голову, увидал своего пропавшего приятеля Кира. Тот стоял не так уж и близко, в полусотне шагов, почти у самой стены крепости. Свистнул, улыбаясь, помахал рукой, – видно, хотел что-то сказать, но почему-то не подходил ближе. Наверное, просто некогда было.
Наг улыбнулся в ответ… и вдруг ощутил быстро нарастающую тревогу. Что-то было не так! Двое молодых парней маячили на углу, слева, – и что делали, непонятно. Вроде бы разговаривали, но что-то уж слишком долго болтали. Подозрительно долго. И справа тоже… Подростки с мячом. Стоят. Ждут кого-то? Опять же – не слишком ли долго ждут? И в мяч не играют. Почему?
Шам поднял глаза: на стене тоже застыли люди – целых четверо. И еще трое – сзади. Эти стояли с винтовками, открыто, словно бы шли сменить караул на западных воротах. Так ведь, верно, и шли. Чего необычного-то? А то, что слишком уж много их здесь собралось! На одном, не очень-то большом пятачке. Стоят, болтают без всякого видимого дела. Не слишком ли много бездельников? Или дело у них все-таки есть? И очень-очень важное…
Вот один из них, подросток, словно бы невзначай повернул голову, бросив на машинный двор быстрый – украдкою – взгляд. Шам встретился с парнем глазами… И сразу понял все! Его окружили – или, говоря по-старинному, пасли. И что собирались делать? Арестовать? А ну-ка, ну-ка, попробуйте-ка! Ничем не защищенные мозги хомо для шамов – открытая книга. Нужно лишь суметь ее прочесть. Сосредоточиться…
Прикрыв единственное око, шам постарался успокоиться, концентрируясь и впадая в необходимый для всех ментальных действий транс. Ага… вот уже появились проблески мыслей стоящих на стенах хомо с винтовками…
Наг закусил губу, его глазные щупальца тревожно взметнулись: никто не собирался арестовывать шама. Его хотели просто пристрелить!
Пристрелить, как бешеного пса, без всяких попыток захвата.
Наг похолодел. Липкий пот выступил на его лысине и лбу, холодный пот страха. Эти проклятые хомо сейчас выстрелят, и он, шам, ничего не успеет сделать! Может, напустить туман? Или – нет. Ментальный удар! Не точечный, по площадям. Мозги не разорвет – сил не хватит, но на какое-то время остановит…
Тряхнув головой, шам резко выбросил вперед руки, потом провел вокруг, старясь первым делом отключить тех, кто с винтовками… Сила мысли его вторглась в чужие мозги с одним приказом – спать! На посыл смерти энергии, увы, не хватало, слишком уж много было вокруг людей, да и работать с каждым индивидуально возможности не было.
Стоявшие на углу крепостной стены Ники и Рэм вдруг разом ощутили, как их веки сделались тяжелыми, а все тело налилось свинцом. Сразу же захотелось спать, так сильно, что противостоять этому позыву было невозможно. Парни зашатались, и, прислонясь к стене, медленно съехали по ней спинами.
То же самое произошло и с остальными, – и, конечно же, не укрылось от находившегося в отдалении Кирилла. Он и сам почувствовал сонливость – но, чуть позже, буквально на пару секунд. Этого времени десятнику хватило, чтобы раскрутить пращу.
Пущенный камень угодил шаму в лоб, чуть левее единственного глаза. Одноглазый дернулся и повалился наземь, словно подстреленная дичь. А его сонные недруги тут же очнулись, смущенно поглядывая друг на друга.
– Что встали, сони? – подбежав, ухмыльнулся Кир. – Вяжите его, да поскорее.

Это именно Кирилл все ж таки убедил Стефана попытаться взять шама в плен, если вдруг представится удобный случай. Председатель совета покладисто махнул рукой: мол, поступай, как тебе угодно, лишь бы шпион был ликвидирован. Неважно, как, – убит или арестован. Выглядел командор хмуро: наверное, не выспался либо поссорился с молодой женой… или невестою – кем там ему приходилась белокурая красавица Дайна?

Одноглазого поместили в тесный каземат дальней угловой башни, где обычно содержали немногочисленных узников из числа проштрафившейся молодежи. Люди там поблизости не проживали, рядом в основном располагались склады с амуницией, так что пленник, по мысли членов Совета, не смог бы причинить там вред.
Проблема оказалась в другом – в методах допроса. Шам мог непосредственно влиять на любого человека, оказывая ментальное давление на его мысли, сворачивая мозги набекрень, – как же его допрашивать-то? Любого, кто заглянет в каземат, шам может использовать в своих целях, заставив делать все, что угодно. Пусть даже и на короткое время, – но все-таки. Может, и впрямь убить его? Это, по крайней мере, проще.
Метод допроса неожиданно подсказала Лекса. На вечернем заседании Совета, когда решалось, каким образом кормить пленника. Таскать ему еду – тоже риск.
В каземате с давних времен содержались преступники, и в железной двери находилось отверстие для подачи пищи. Имелся и замок, так что обошлись без часового: замки шам открывать не умел. По поводу же доставки пищи решили пока так: отправлять ребенка. Маленького, лет десяти, а то и меньше, в силу возраста еще не допущенного ни к оружию, ни к серьезным делам типа несения воинской службы. Отправить и тщательно за ним следить, контролировать.
Ребенок же, по предложению Лексы, должен был вместе с пищей передать пленнику листы с вопросами и карандаш – для ответов.
Стефан засомневался – умеет ли шам читать?
– Умеет, – заверил Кир. – Книги по технике неоднократно брал.
– А если отвечать не захочет? – почесал затылок Леонид. – Пытать-то мы его тоже не сможем, верно?
Вот тут председатель Совета неожиданно улыбнулся, покровительственно и даже слегка гаденько:
– Почему же не сможем? Очень даже сможем. Откажется отвечать – пусть сидит голодным. Пожалуйста, хоть до смерти!

Вопросы составили всем Советом, Алексия их аккуратно записала.
А уже на следующий день, к вечеру, ребенок принес их каземата ответы. Судя по всему, пленник вовсе не собирался помирать голодной смертью и даже выказал желание сотрудничать, намекая на возможные в таком случае льготы вплоть до его освобождения.
– Что-то не верю я в его искренность, – усаживаясь в старинное кресло Председателя, хмыкнул Стефан. – Ну, что он там написал, посмотрим?
Ответы пленного шпиона, по общему предложению, Алексия зачитывала вслух. Шам не обманул ожиданий, отвечал обстоятельно и, похоже, не кривил душой. Наверное, опасался: ведь в допросном листе первым делом упоминалось о том, что связник-крылан взят в плен, и ответы шама можно будет проверить, сравнив с показаниями связного.
В шпионстве своем Наг признался и в подробностях описал нанимателя, которым оказался похожий на кучу дерьма одноглазый властелин берегового сброда из Новоселок, уже и без того хорошо известный в Кронштадте. Именно он организовывал набеги, именно он поручил наемнику-шаму не только собирать сведения о крепости, но и устраивать диверсии и всячески дестабилизировать обстановку, затуманивая людям мозги и стравливая друг с другом пылкую молодежь. Связь с хозяином шпион держал через крылана – ну, это и так всем было понятно. Ныне же раскаявшийся (или притворившийся таковым) шам предлагал свои услуги кронштадтцам – даром, бесплатно, «во искупленье грехов».

– Сбежит, – выслушав, хмыкнул Леонид. – Как пить дать сбежит, если мы ему поверим и выпустим.
– А мы не поверим!
Стефан пригладил челку, и, встав с кресла, прошелся по залу. В черном морском кителе, в старинного покроя брюках-галифе, заправленных в начищенные до блеска сапоги, он казался сейчас олицетворением власти, безжалостной, беспощадной и умной.
– Не поверим и не выпустим, – остановившись возле окна, командор резко повернулся. Тонкие губы его кривились в недоброй улыбке, глаза смотрели на окружающих с хитрецой и цинизмом. Похоже, он решил, как поступить с пленником, еще до созыва Совета.
– Не выпустим, – усаживаясь в кресло, повторил председатель. – Но и не убьем. Пока. А вдруг пригодится? Вдруг надумает еще что-нибудь рассказать?
– Мудрое решение, – одобрительно кивнул кто-то из молодых парней-десятников, введенных в Совет совсем недавно.
Кир сейчас уже и не помнил, кто предложил эту идею – восстановить численность Совета Выживших до прежних – еще до эпидемии – размеров. Может, сам Стефан, может – Леонид. Наверное, и не очень-то важно, кто именно. Просто предложили – и все. А потом проголосовали – «за». Все, в том числе и Кирилл. Да господи, что за вопрос-то? Какая разница, сколько в Совете членов? Лишь бы был толк.
Толк был. Только как-то само собой получилось, что новые члены Совета, в большинстве своем совсем зеленые юнцы, дружно поддерживали все предложения командора. Кир раньше этого не замечал, не до того было, а вот сегодня почему-то обратил внимание.
«Мудрое решение» – надо же! Откуда этот салага слова-то такие знает?
Однако Кирилл и сам был полностью согласен с председателем. И впрямь, к чему убивать, – авось пригодится! Но как держать столь ушлое существо под контролем? Над этим нужно было хорошенько подумать. В конце концов – самого шама и спросить!

Спросили. Пленник ответил уклончиво и несколько хвастливо. Мол, никаких средств против его ментальных способностей нет и быть не может, разве что крепкие стены да изрядное расстояние.
– А если на голову что-нибудь надеть? – неожиданно предложил Кирилл. – Ну, что-то вроде древней воинской каски? Или боевой шлем. Чтоб все мысли экранировал.
Совету идея пришлась по душе. Даже вечный скептик Леонид одобрительно качнул головой:
– Каска – не думаю, но шлем – это хорошо. Только где его взять-то?

* * *

Уже начинало смеркаться, когда кто-то окликнул идущего вдоль внутреннего прясла стены Рэма. Окликнул зло, с вызовом:
– Эй, ты, там! Ты чего в нашем районе забыл, чучело рыжее?
Рэм ничего не забыл. Он просто проводил девушку, не так и давно знакомую, с которой еще ничего не было, даже первых поцелуев, робких и неуловимых, как запах увядающих роз. Она здесь, возле северной стены, и жила.
– Что, у себя девок не хватает?
– Сейчас у тебя ребер хватать не будет!
Возмущенный до глубины души юноша выхватил кортик… но, наткнувшись на презрительно-насмешливый взгляд, убрал клинок обратно в ножны. К нему подходили трое. Всего-то. Для кого-то, может, и много, – да только не для неустрашимого бойца из десятка командира Кира. Да и троица оказалась хлипковатой – лет четырнадцати-пятнадцати с виду, тощие, слабосильные. Такие только и могут, что пырнуть исподтишка ножом или напасть стаей. Однако ударить ножом было бы удобней сзади. Для этого совсем не обязательно окликать. Да и никакой подростковой стаи поблизости не наблюдалось, а эта троица вела себя… как-то не очень понятно. Юнцы сначала, вроде бы, задирали, а когда подошли ближе – чуть ли не извинились. Типа, претензии есть, конечно, но оскорблять мы не хотели.
– А чего тогда хотели? – усмехнулся рыжий.
– Морду набить, – один из парней, повыше и чуток постарше других, вышел вперед. – Ты к моей девчонке клеишься!
– К твоей? А она-то сама ничего такого не говорила!
– Она и не скажет. Скромная потому что.
Парень прищурился и, почесав подбородок, предложил выяснить отношения один на один, «на кулачках, как среди пацанов принято».
На кулачках так на кулачках. Рэм спрятал улыбку – проучить юного нахала, конечно, надо. Ишь, моду завели – «чего по нашей улице ходишь, зачем наших девчонок провожаешь». Словами этими, самой идеей, рыжий был удивлен ничуть не меньше, чем возмущен. Раньше ничего подобного в Кронштадте не наблюдалось. Все были заодно, все свои, вместе. Конечно, и раньше случалось всякое, – ссорились и до крови, и до поножовщины дело доходило, но делиться на «своих» и «чужих» – этого точно не было!
Соперник снял короткую куртку из обрезанной шинели, Рэм тоже скинул бушлат. Двое сопровождавших задиру парней демонстративно отошли в сторону…
Первый удар нанес рыжий, угодив противнику в грудь. Тот упал, закашлялся, и Рэм благородно дождался, когда задира поднимется на ноги. А мог ведь и ударить! Ногой. Правда, это было бы не по-честному.
Поднявшись, парень сразу же принял боевую стойку, выставив левую ногу вперед и держа на уровне груди кулаки. Красные, как будто замерзшие. Верно, и вправду замерз – чай, не май месяц на улице.
Задира дождался, когда Рэм сделает первый шаг, и запрыгал. Словно бы затанцевал, перемещаясь то вправо, то влево. И кулаков не опускал, но и не размахивал ими понапрасну. А еще – улыбнулся. Нехорошо так, с издевкой:
– А девчонка-то твоя… она у нас общая.
По сути, рыжий был таким же подростком, что и тот, что скакал сейчас перед ним, скаля желтоватые зубы. Разве что чуток постарше и намного опытнее. Однако после слов наглеца Рэма охватила ярость. Он смотрел на прыгающего парня, как на врага, как на гнусного и омерзительного мутанта, неведомо как прокравшегося в крепость. Коротко стриженный, с шарообразной башкой и плоским перебитым носом, незнакомый парень и впрямь чем-то походил на дикаря-нео.
– Ах ты…
Соперник ловко увернулся от удара, выпрямился и ударил сам. Ударил крепко и больно, снизу вверх, в челюсть. То ли исподтишка, то ли просто знал, как и куда бить.
Зубы Рэма клацнули, однако челюсть все же оказалась крепкой. Зато резко потемнело в глазах. Всего лишь на миг, как показалось рыжему. Однако за этот миг наглец успел нанести еще два удара. Первый пришелся в правый бок, в печень. Пропустив его, Рэм скрючился от невыносимой боли и тут же получил следующую плюху – прямой короткий удар в переносицу.
И свет померк в глазах. И словно бы сделались мягкими кости. Юноша даже не сел, не упал, а стек наземь, как пролитый кем-то кисель. И не ощущал уже больше ничего. Ни еще одного удара, на этот раз – презрительного пинка. Ни подбежавших «волчат», с небывалой энергией набросившихся на неподвижное тело. Пинали, пока старший, опомнившись, не прервал:
– Ну, хватит. А то еще убьете, вам дай волю.
– Так разве не нужно убить?
– Нет, – наглец покачал головою. – Нам приказали пугать чужаков, а не убивать их. Вот мы и пугаем. Карманы его проверьте, может, найдете чего.
– Ага! Это мы – враз.
Усевшись на корточки, недопески проворно обшарили карманы незадачливого Рэма, не забыв и про сброшенный бушлат. Ничего ценного, конечно, не нашли, кроме кортика, да и тот старший запретил брать.
– Ну почему, Клим? – заканючил один из подростков.
И тут же, получив боковой удар в челюсть, полетел прямо в водоотводную канаву.
– Пропавший кортик обязательно будут искать, – подув на кулак, наставительно пояснил Клим. – Оно нам надо?

Глава 6

Сбросив одеяло, Дайна поднялась с кровати, подошла к окну, – восхитительная нагая красавица с томным синим взором и золотыми локонами, разлившимися по плечам сладким водопадом волшебных грез. Стефан невольно залюбовался ею, в очередной раз думая: как же ему повезло! Эта обворожительная юная нимфа скоро, совсем скоро станет его женой… да фактически уже стала, ведь вот уже около двух недель они жили вместе. С тех самых пор, как девушка появилась в крепости. Перебралась откуда-то с южных фортов. Правда, о своих родственниках она никогда не рассказывала, – наверное, стеснялась их неотесанности перед лицом столь обаятельного и неотразимого светского льва, каким полагал себя молодой председатель Совета.
– Ах, милый… – сдвинув плотные шторы, Дайна сладко потянулась, подставив великолепное тело призрачно-зыбкому свету начинавшегося осеннего дня. Высокая грудь ее волнующе вздымалась, маняще поблескивала крупная жемчужина, вставленная в пупок, а талия казалась такой нереально тонкой, что Стефан всерьез опасался ее ненароком сломать. Но вместе с этой показной хрупкостью девушка отличалась завидным здоровьем и силой, что не мог не отметить командор во время любовных игр. Он сам, бывало, уставал от бурных ночей так сильно, что беспробудно спал почти до обеда. Спал бы и дольше, да будила Дайна, гладила по плечам, целовала…
Вот и сейчас девушка прыгнула обратно в постель разъяренной тигрицей, жаждущей не крови – любви! Прижалась к любовнику всем своим горячим телом и принялась целовать, долго и страстно, до тех пор, пока…

– Я вот что хотела спросить, милый. Мы поедем сегодня к торговцам? Помнишь, ты обещал?
Честно говоря, Стефан ничего такого не помнил, как и вообще много не помнил из того, что происходило с ним в последние дни, однако покладисто кивнул, не думая и не вспоминая, а лишь любуясь зовущими изгибами разгоряченного только что схлынувшей страстью тела, такого юного, налитого, желанного! А этот синий взгляд? Почему-то раньше глаза Дайны казались командору темно-голубыми… оказывается, нет – синие. Как высокое весеннее небо, как июльское море, как…
– Пока погода стоит – съездим, – улыбнувшись, молодой человек погладил девушку по спине, пробежав пальцами по бугоркам позвоночника под теплой шелковистой кожей. – Раз уж обещал.
– Обещал, обещал! – радостно закричала Дайна. – Я помню! Знаешь, как приятно будет немного развеяться пред долгой зимой.
– Конечно, развеемся, милая… – пригладив растрепавшуюся челку, Стефан вдруг наморщил нос. – Солярки еще прикупить…
– Фи! – девчонка выгнулась рассерженной кошкой. – Ты опять променяешь меня на какие-то там дела? Договорились же – поедем одни! Это будет наше частное дело. Развеемся, накупим подарков… А ты – солярка! Ну как же так?
– Ладно, – командор не спорил. Он вообще никогда не спорил с любовницей, послушно исполняя все ее прихоти и капризы. Что это было – ослепляющая разум любовь? Или нечто иное? Кто сказал бы… кто бы разобрался. Кто угодно – только не сам Стефан, со всей охотой отдавшийся волшебным чарам красавицы Дайны.

Они вышли из дому уже через полчаса. Уселись в запряженную фенакодусом коляску на пневматических шинах. Юный возница в сдвинутой на затылок бескозырке взмахнул вожжами:
– Н-но!
Мощный плотоядный зверь с охотой пустился вскачь; обворожительная пассажирка даже попросила с обаятельнейшей улыбкой его придержать. Ей хотелось не нестись сломя голову, подпрыгивая на ухабах, а ехать не спеша, неторопливо, раскланиваясь со всеми знакомыми и одаривая улыбками незнакомцев. Вот, как сейчас:
– Здравия желаю, господин командор! Здравствуйте, госпожа Дайна.
– И вам не хворать, ми… господин Балтазар! Рада повстречаться. Ой, ой… кто это там? Не дражайший ли господин Кирилл со своими людьми? А, милый, что скажешь?
– Он и есть, – обняв свою златовласую спутницу за плечи, Стефан ухмыльнулся и приосанился. – Небось на службу топают. В форт Константин.
– Где синее Поле?
– Туда.
– Ах, как это романтично! Что-то охранять, караулить… – девушка приподнялась и помахала рукой. – Доброе утро, господин Кирилл!
Кир быстро обернулся, и губы его словно сами собой расплылись в самой радостной и широкой улыбке, подобной разливу бурной весенней реки:
– Доброе утро, милая госпожа Дайна. Здравия желаю, командор!
– Привет, привет, – щурясь от бьющего в глаза солнца, скупо покивал председатель.
Красавица тоже прищурилась:
– Как-нибудь навещу вас в форте. Очень хочется взглянуть на синее Поле. Можно, да? У нас на островах так много про эти Поля рассказывали. Страсть как хочется посмотреть. Особенно – в работе!
– Ну, милая, – Стефан недовольно крякнул, поправил щегольской белый шарф. – Это вообще-то – тайна.
Возмущенный взгляд синих глаз тут же пронзил его сердце, да так, что командор едва не проглотил язык и, махнув рукою, промямлил:
– Ладно уж. Пропустите, если придет. Но… смотрите там!
– Сделаем, господин командор! – отдал честь десятник.
Весело улыбнувшись Киру, Дайна хлопнула возницу по плечу:
– Ну, давай уже побыстрее. А то плетемся, как не знаю кто.
Едва не взвиваясь на дыбы, фенакодус рванул с места, и повозка, подпрыгивая на кочках, выскочила из ворот и понеслась к Цитадельской дороге.

На месте, у разрушенной дамбы, ждала дежурная лодка с охраной – совсем еще юными парнями во главе с дюжим малым с шарообразной головой и перебитым носом. Круглоголовый почему-то поздоровался первым вовсе не с командором, а с Дайной, поздоровался по-военному – отдав честь:
– Здравия желаю, госпожа!
– И тебе не хворать, Клим.
– Может, мы зря берем с собой этих юнцов, – спрыгивая с повозки, засомневался Стефан. – Может, кого поопытней надо было.
– Опытные пусть несут службу, – резонно возразила девушка. – В конце концов, у нас же просто прогулка. Тем более – по личным делам.
– Да, но всякое может случиться, – командор все еще осторожничал, поглядывая то на море, то в серебристо-белесое, с обширной просинью, небо.
– Ничего не случится! – в голос расхохоталась красавица. – На море – штиль, да и плыть тут – всего ничего. Давай-ка своих на весла, Клим.
– Слушаюсь, госпожа! – Клим повиновался вовсе не командору.

Пожав плечами, председатель галантно протянул руку, помогая невесте перебраться на лодку – вместительный шестивесельный ял. С силой оттолкнувшись от берега, Клим отдал команду. Весла дружно вспенили воду.
Плыли хорошо, весело! Дайна все время смеялась, рассказывала что-то веселое, такое, что юные гребцы от смеха временами не могли грести. Клим тоже смеялся, и даже хмурый с утра командор не выдержал, улыбнулся, а потом всю дорогу вместе со всеми хохотал до слез.
– И вот возвращается рыбак с уловом – а жены-то и нет! Он – оп! – и заглянул под кровать. А там…
К вящему сожалению, девушка не успела закончить – они незаметно уткнулись носом в маркитанский причал. Вокруг, по сравнению с прошлым разом, было пустовато и даже уныло. Кроме шатров торговцев, торчала еще пара палаток, да у причала покачивалась чья-то старая ржавая баржа с высокой мачтой – как на такой плыли-то? Или «ходили», по-морскому говоря. Плавает ведь известно что…

– А я-то думаю, что за гости пожаловали? – поигрывая биноклем, к причалу спустился кудрявый весельчак в полевой офицерской форме с погонами капитана советской армии – маркитант Володя. – Здоров, полковник!
– И тебе не хворать, – выпрыгнув из причалившей лодки, командор с удовольствием пожал протянутую руку. – Вижу, пустовато нынче у вас. Небось скоро домой собрались?
– Да постоим еще, пока погода, – торговец повел плечом и, увидав Дайну, застыл от изумления телеграфным столбом. – Вот это краса! Это кто, а?
– Позволь представить – моя невеста, Дайна, – польщенно улыбнулся Стефан.
– Поздравляю! Солярку приехала покупать?!
– Шутишь! Мы тут по личным делам.
– Ах, вон оно что… – Володя-маркитант улыбнулся и, подмигнув гостю, призывно махнул рукой. – Тогда добро пожаловать в мой шатер – сообразим что-нибудь!

* * *

– Раз-два, ле-вой! – меланхолично командовал Кир, думая о красавице Дайне, одарившей его с утра мимолетной улыбкой. Надо же – так встретиться! Интересно, в самом деле в гости зайдет, раз напрашивалась? Посмотреть на синее Поле. Командор вроде бы не против… Командор-то не против, а Лекса? Вряд ли ей понравится, если посторонние начнут ходить смотреть на Поле. Впрочем, что гадать? Дайна ведь так просто сказал про форт, посмеялась. Ну что тут такой красавице делать? Нужно ей больно Поле, ага. Хоть оно синее, хоть зеленое, хоть ультрамариновое.
– Левой, левой! Раз-два! Левое плечо… р-равняйсь!
По неписаной традиции смена караула всегда проходила торжественно и по-военному четко, со взаимным отданием чести и мини-строевым смотром, в который нынче не совсем вписывался рыжий бедолага Рэм, с синяками на скуле и под левым глазом. Хорошие такие синяки, желтовато-синие. Откуда подарки, парень не объяснил, да Кирилл особенно и не спрашивал. Захочет – сам расскажет, а не захочет – его дело. Мало ли кто с кем подрался? Бывает, возраст такой.
– Десятник Флорин караул сдал!
– Десятник Розмахов караул принял!
– Внимание… Кар-раул… Постоим за честь Кронштадта!
– Ура! Ура!! Ура!!!
– И за Российского флота славу!!!
Громовое «ура» сотрясло древние стены форта, местами осыпавшиеся и покрытые столь же древними трещинами. Задолго до Последней войны в результате непродуманных мелиоративных работ батарея с броневым бруствером, предохраняющим от фронтального огня противника, дала осадку, и по казематам пошли трещины, заделанные лишь относительно недавно купленным у маркитантов цементом.
Кир все думал о Дайне, машинально осматривая переходящую под его временный контроль территорию форта. Полукруглые батареи, насыпные брустверы, бетонированные казематы. Все в порядке. Да и что тут может быть не в порядке? Ведь никакого штурма с последней вылазки чумных мутов не было.
Осматривал, расставляя часовых… И вдруг…
Не сам Кир заметил – малолетний Николенька-Ники. Хоть подросток и не вошел еще в силу, зато – острый ум, быстрые ноги и зоркий глаз.
– А вон там, у стены – куст, – доложил юноша. – А раньше не было. Откуда появился? Как так быстро вырос?
– Осторожно! – оглянувшись, предупредил Кирилл. – Сейчас разберемся, что это такое.
Это вполне мог быть хищный плотоядный куст, питающийся кровью и плотью. Заманит, затянет жертву, оплетет ветками, пронзит колючками вены – и высосет кровь. С подобными тварями в Кронштадте боролись, огнеметами выжигали, однако время от времени они появлялись вновь. Как вот у Цитадельской дороги. И тут главное было – не запустить, выжечь до самых корней!
Если это хищный куст, нужно будет вызывать огнеметчиков, если же обычный – просто срубить его, выкорчевать, чтоб не разрушил корнями бетон.
Вытащив кортик, десятник осторожно дотронулся левой рукой до ветки. Ничего не случилось. Куст не вздрогнул, не обвил хищно кисть, не плюнул колючками… Обычное растение, выходит.
И все же что-то неладно с этим кустом! Николенька прав, не мог он так быстро вырасти. Рос здесь этот куст раньше или нет, Кирилл, честно говоря, не помнил, однако у юного караульного глаз был острый.
Нужно проверить. Убрав кортик, Кир обхватил руками ветки, дернул, потянул на себя – и неожиданно увидел прятавшуюся за кустом дырку в бетоне. Самую настоящую дыру диаметром почти с полметра! Через такую нору кто хочешь в форт пролезет.
Десятник подозвал Ники:
– Беги в форт, объявляй тревогу. А мы тут с парнями поглядим, кто к нам в гости пожаловал.
Сам Кирилл, плюс еще двое – Симотра и старый дружок Дэм. Пистолет Макарова и два винтаря. Что бы там ни был за зверь – мало не покажется, убойной силы хватит! К тому же в узкой норе не особенно-то развернешься, и нечего туда лезть целым десятком.
Щелкнув затвором «пээма», Кир вытащил из кармана фонарик и, махнув рукой, полез в провал.

Узкий поначалу подземный ход быстро расширялся, так что вскоре стало возможно уже не ползти, а передвигаться на четвереньках.
– Тьфу ты, черт! – десятник неожиданно выругался, ткнувшись ладонью в какую-то тягучую и жгучую слизь. – А здесь явно кто-то полз, парни. Будьте готовы!
Дальше ход снова сужался, – похоже, обходил каземат. Незваный гость то ли не смог прогрызть старинную каменную кладку, то ли у него были совсем иные цели. Скажем, затаиться на зиму, впасть в спячку, отложить яйца, да мало ли. Что это было за существо, явно выбравшееся из моря под покровом ночи? Кто его знает… Да и не нужно знать. Нужно найти. И уничтожить. Ибо любое непонятное – враг, и раздумывать тут нечего.
– Ох ты, блин!
Луч фонаря вдруг выхватил из темноты какой-то шевелящийся отросток, похожий на распухшее щупальце осьминога. Скомандовав – «Уши закрыть!», Кирилл выпалил по нему из «пээма».
Отросток дернулся, исходя слизью, и тут же убрался. В глубине норы кто-то заворчал, завыл, заворочался, посыпалась земля и бетонная крошка.
Сверху послышался скрежещущий звук. Будто кто-то полз, и очень быстро. Десятник ненадолго задумался: палить из винтовки Мосина в замкнутом пространстве было чревато.
– Берем на штыки, – шепотом скомандовал Кир, сменив пистолет на кортик.
Рванувшаяся сверху пасть, усеянная острейшими зубами, едва не лишила его руки. Хорошо, что тренированный молодой человек сумел вовремя отпрянуть; увернувшись, он засадил кортик в шею чудовищного червя.
Ударил. Пригнулся. И крикнул:
– Коли!
Штык у винтовки Мосина солидный! Удар – как копьем. А тут еще – два штыка. И оба ударили в чудище, выбивая потоки слизи и переходящий в визг рев. Кирилл даже отполз подальше, насколько мог, давая возможность парням нанести еще пару ударов.
Стены туннеля задрожали, и со всех сторон, разрывая бетон и землю, словно кишки из распоротого ножом живота, полезли смрадные склизкие кольца с присосками, словно у осьминога.
Слава богу, незваный гость бился в конвульсиях недолго, иначе точно бы похоронил своих врагов под землей.
Удар штыком… Кортиком… Снова штыком… Парни кромсали еще шевелящуюся плоть, словно древние шахтеры – уголь, пока Кир не скомандовал отбой.
– Ну, хватит уже! Похоже, оно сдохло.
– Хорошо, если оно здесь одно, – задумчиво пробормотал Дэм.

* * *

– У вас только одни такие? – сверкая взором, Дайна вытащила из кучи тряпьяузенькие темно-голубые штаны из плотной дерюги, в древности называемые «джинсы».
– Ну конечно же, нет, госпожа, – Володя-маркитант рассмеялся, и, одернув китель, вытащил из кучи еще пару таких же брюк, светло-голубых, с дырками.
Покупательница отрицательно качнула головой:
– Нет, мне больше синий цвет нравится.
– Так берите эти!
– Боюсь, они мне малы… Хотя… Где можно примерить?
– Вон там, за ширмочкой, уважаемая госпожа.
– Ах, не зовите меня госпожой, Володенька. Я для вас просто – Дайна. Хорошо?
– Как скажете, гос… Дайна.
– И давайте же, наконец, перейдем на «ты».
Голос девушки звучал так томно, а глаза сияли таким лукавством, что обескураженный капитан совсем поплыл, глядя на покупательницу с улыбкой глупой и безнадежной. Безнадежной, потому что здесь же присутствовал и жених красавицы, «полковник» или «командор» Стефан Баграмов. По сути – правитель Кронштадта, невзирая на какой-то там Совет. Так считал торговец, – но в самом Кронштадте полагали иначе. Да и сам-то Стефан о неограниченной власти лишь мечтал. И мечты эти растила будущая супруга, предавая грезам непостижимо терпкую сладость.
– Ну как?
Дайна явилась из-за ширмы, словно древняя богиня, – милая, изящная и совершенная до такой степени, что было больно глазам! Узенькие синие джинсы с заниженной талией пришлись ей впору, а завязанная высоко под грудью клетчатая рубашка выставляла напоказ плоский животик и тонкую талию. Мерцающую в пупке жемчужину очень хотелось потрогать рукой… впрочем, не только жемчужину. Вся эта девушка, эта златовласая краса сама сияла, словно жемчужина, редкостная драгоценность, неведомо как занесенная в этот жестокий и непредсказуемо-кровавый мир.
Володя и протянул бы руку, и потрогал бы, и погладил, и… Если б не жених!
И как хорошо, что торговец еще с утра велел затопить печь! Словно предчувствовал, что кто-то заглянет в последний денек! Так ведь и знал: покупатели, они такие, – в холодном складе долго не задерживаются, а вот в теплом… в теплом все пересмотрят и купят тоже – почти все.

– Ты, как всегда прекрасна, любимая! – горделиво ухмыльнулся Стефан, с некоторых пор считавший девушку своей полной и неразделимой собственностью. Может быть, и зря.
Красавица чуть скривила губы, принимая заслуженную похвалу, и, повернувшись к торговцу, скромненько попросила показать «какой-нибудь подходящий для этих брюк ремешок, желательно прочный».
– Если у вас, конечно, есть.
– Да как нету-то?! – встрепенувшийся маркитант опрометью бросился к стоявшим вдоль брезентовой стенки шатра сундукам, вытащил оттуда целую связку ремней. – Вот! Крепкие, из свежих кишок хоммута. И красивые! Смотрите сами, Дайна.
Хоммут, или хомяк-мутант, считался существом чрезвычайно юрким и неуловимым. Жил хоммут под землей, в норах, и промышлять его было очень непросто, особенно для хомо – людей. А вот «новые люди», дикари-нео, охотились на такого зверя удачно. Нюхом чуяли резко пахнущего зверька даже под землей, да так, сквозь землю, копьем и били. Хоммуты отличались невероятно вкусным мясом, которое, правда, нужно было еще суметь приготовить. Володя-маркитант, похоже, умел, и мясо у него откуда-то имелось, – торговец тут же пригласил гостей «на скромный ужин». Ну и заодно «покупки обмыть», как того требовал красивый старинный обычай.
Обмывали долго. Капитан не зря хвастался – жареное мясо оказалось выше всяких похвал. Особенно нахваливала Дайна, стреляя глазами так, что бедняга маркитант краснел, словно вареная свекла. Пожалуй, еще до ужина меж красавицей и торговцем вспыхнула некая ментальная связь, возникающая обычно, когда мужчине очень сильно нравится женщина, и та вовсе не против, – но кто-то мешает, и оттого в отношениях возникает некая неловкость, исправить которую можно только вдвоем.
Командор всего этого словно не видел, не чувствовал. Будто не хотел замечать… или – не мог? В буквальном смысле слова не мог, ибо брага у маркитанта оказалась пьянящая, а на вкус – такая, что никак не оторваться. Вообще-то Стефан был равнодушен к спиртному, но тут… Ему было так спокойно и весело, Дайна все время смеялась да подливала в стакан из большой плетеной фляги. Себя, правда, тоже не забывала, и командор пил с нею наравне. Только вот он – опьянел, а девчонка – хрена с два! Привычная, что ли?
– Вижу, ты устал, милый, – бросив лукавый взгляд на торговца, Дайна погладила жениха по голове. – Ты устал. Ты хочешь спать, спать… Приляг, отдохни…
– Что-то я устал, – клонясь головой к столу, пробормотал командор. – Прилягу-ка. Отдохну малость…
– Да-да, вот сюда ложись, на сундук, – Володя-маркитант помог гостю выбраться из-за стола, аккуратно уложил, накрыл шинелькою, обернулся…
Ах, какой взгляд бросила на него красавица с жемчужиной в пупке! Как ожгла синевою очей, проникая неописуемой красотой прямо в мозг. Ах, эта улыбка, немного лукавая, играющая, зовущая… И нежный, с внезапной хрипотцой, с придыханием, шепоток:
– На твоем складе много всего интересного, Володенька. Я хотела бы посмотреть еще. Мне кое-что нужно…
– Что именно? – покосившись на храпящего командора, торговец тоже перешел на шепот.
– Я скажу тебе там, – Дайна приложила палец к губам и заговорщически подмигнула. – Тсс! Не будем ему мешать… Пойдем.

В полумраке склада исходила теплом железная печь, чем-то похожая на космический корабль. Рядом в углу громоздилась куча звериных шкур – куньи, лисьи, волчьи… На них и прилегла красавица Дайна, якобы устав. Заложила руки за голову, и рубашечка ее, завязанная изящным узлом на животе, поддернулась так высоко, что почти обнажила грудь.
Володя-маркитант не мог выдержать этого. Не мог! Да и не хотел. Тем более что гостья была вовсе не против…
Встав на колени, маркитант наклонился, поцеловав жемчужину на пупке Дайны. Развязал узел, лаская вспотевшими ладонями обнажившуюся тугую грудь и целуя, целуя, целуя…

– Да! Я хотела бы кое-что купить, – обнаженная красавица, прильнув к торговцу, игриво пробежалась пальчиками по его груди. – Кое-что…
– Я тебе и так подарю, – улыбнулся Володя. – Только скажи, что хочешь?
– Хочу какое-нибудь лакомство для синего Поля…
– Хорошо. Есть у меня земляная желчь.
– И еще – гранату, – гостья сверкнула глазами. – РГД или «эфку».
– Чего?! – маркитант вздрогнул, приподнялся и резко закашлялся.
Дайна похлопала его по спине:
– Ну-ну, милый. Такой сильный, такой… такой мужчина, и вдруг… Кстати, ты ведь обещал подарить! Или у тебя нет?
– Да есть, – пожал плечами торговец. – Просто странно это немного. Такой красавице – и граната? Зачем?
– Ты у всех покупателей это спрашиваешь? – потягиваясь, словно сытая кошка, девушка облизала языком пересохшие от страсти губы. – Или только у меня?
Голос ее, томный и нежный, снова упал до шепота… и маркитант, рыча, притянул девчонку к себе.

* * *

Чудовище оказалось только одно. Вытащив мертвого монстра, люди Кира тщательно проверили все ходы, все подвалы и казематы. Ничего и никого больше не нашли, даже кротов – и тех почему-то не было. Может, чудовищный червяк их и сожрал.
– Не знаю, что это, – с любопытством оглядывая мерзкую тварь, покачала головой Лекса. – Предполагаю, что сквед. Я слышала про таких в детстве от одного рыбака. А он – от маркитантов, а уж те от кого – не знаю. Может, и сами видели.
– Что еще за сквед? – Кир обернулся и пригладил волосы. – И откуда он здесь взялся?
– Сквед – это именно такой червяк. Огромный, похожий на щупальце осьминога, – охотно пояснила девушка. – Говорят, они не сами собой появились, их специально вывели во время Последней войны, для диверсий.
– Да-а, – покачал головой Ники. – И чего только люди не придумают, чтобы своего ближнего погубить.
– Ого! – Лекса неожиданно рассмеялась. – Да ты, я вижу, философ.
– А что сразу обзываться-то! – обиделся парнишка. – Я же тебя не обзываю.
– Философ – это хорошее слово, – спрятав усмешку, пришел «сестренке» на выручку Кирилл. – Древнее. Никакое не ругательное, нет.
– Вот видишь! – Алексия разулыбалась, словно стало ей вдруг так хорошо и радостно, как когда-то в детстве, когда отец – большой и сильный – подбрасывал ее вверх, так, что захватывало дыханье, а мать сидела рядом и хохотала. И матери и отца девушки давно уже не было в живых, и с той счастливой поры остались лишь смутные воспоминания да еще браслетик на левой руке. Видно сразу – старинной работы, изящный, в виде золотой змейки с загадочным рубиновым глазом. Лекса носила его, не снимая. Да и не замечала уже, привыкла.
Сейчас девушке было хорошо от необычайно солнечного ноябрьского денька, от того, что Кирилл стоял рядом, от того, что он еще будет рядом целый день и всю ночь – а куда денется-то с дежурства! Не уйдет болтать с поганым шамом. Который, кстати, арестован уже.
– Кир, я приду вечером чайку попить?
– Конечно, приходи, рады будем! – отозвался за Кирилла крепыш Дэм, с которым Алексия не разговаривала и даже не замечала. Смотрела, как сквозь стекло, напрочь отметая любые пытки подмазаться. Вот и сейчас не обратила на слова Демотиватора никакого внимания. Подошла к Кириллу, толкнула локтем:
– Ну?
– Да приходи, конечно. Чего спрашиваешь-то?
– Так…
– Лекса, стой!!! – вдруг вскричал Ники-Николенька так, что все вздрогнули и повернулись к парнишке. Кое-кто даже схватился за нож.
– Что случилось? – схватив девчонку за руку, тихо, одним губами спросил Кирилл. – На мину наступила?
– Да на какую, блин, мину?! – подросток засмеялся, тряхнув белой челкой, падающей на глаза. – Просто… – Николенька неожиданно замялся. – Просто ты, Лекса, так солнцем освещена, что… что просто здорово, вот! Вся такая красивая, и тельник этот на тебе – будто бальное платье. Ну что вы смеетесь-то? Да посмотрите же! А ты не поворачивайся, так и стой.
– И долго? – стараясь не засмеяться, девушка все же повернула голову.
Дэм со вздохом сглотнул слюну. Чудо как хороша была сейчас Алексия… и не только сейчас. Тоненькая, легкая, с растрепанными золотисто-соломенными волосами до плеч и густо-изумрудным взором больших чувственных глаз, обрамленных пушистыми загнутыми ресницами. Редкая россыпь веснушек ничуть не портила лицо девушки, худенькое, с чуть вздернутым носиком, а лишь придавала ему некий шарм, подобно тому, как набежавшие облака делают небо выразительней и красивей.
Впрочем, если сравнить с Дайной… Дэм закусил губу. Да уж, синеглазая красавица даст фору любой! Красота Лексы не такая заметная, не бросающаяся в глаза, а вот Дайна… Хороша, конечно, хороша, не отвести взора! Но почему-то Дэм чувствовал в этой красе какой-то подвох. И знал точно – Дайна никогда не будет принадлежать ему вся, без остатка. В отличие от Алексии… Ах, поскорее бы убрать Кира! Разве мало на него собрано? Вполне достаточно, чтобы сослать в самый дальний южный форт. Пусть там и прозябает!

Уже начинало смеркаться, когда часовой доложил о прибытии визитеров. Оставив все дела, Кирилл быстро поднялся на бруствер глянуть, кого там принесло.
Рядом с повозкой, запряженной гнедым фенакодусом, ежилась от ветра знакомая фигура в длинном бежевом пальто. Дайна!
– Добрый вечер, Кир! – завидев десятника, девушка помахала рукой. – А я вот решила все-таки заглянуть. Как и обещала.
В правой руке гостья держала объемистую корзинку, накрытую расписным платком, за плечами висел объемистый вещмешок. Спустившись, Кирилл галантно отобрал у красавицы поклажу и, отвесив шутливый поклон, указал кивком на лестницу, ведущую в форт:
– Прошу! Честно говоря, рад. Очень рад! Думал, вы не заглянете.
Девушка улыбнулась:
– Разве мы все еще на «вы»?
Иной бы много дал за эту улыбку, за сияние синих очей, за нарочито скромный голос. Все это, конечно же, произвело впечатление и на Кира, и на всех остальных. Караульные, позабыв о службе, пялились на гостью во все глаза и глупо улыбались, как и их командир. Еще бы, не каждый вечер заглядывают в форт такие изысканные красавицы! Вообще никакие не заглядывают. Кроме Лексы. Но та – Мастер Поля, ей тут быть положено, и с ней уж – никаких шашней.

– Вот, проходи, располагайся, – распахнув дверь со старинной синей табличкой «Начальник смены», молодой человек провел гостью в каземат, всю обстановку которого составляли старый конторский стол, пара колченогих стульев и узкая, застеленная серым казенным одеялом койка. Еще имелась печка-буржуйка, сваренная из широких железных полос. Подобные ей экземпляры, во множестве скопированные в синем Поле, стояли в Кронштадте везде. Что поделать – такой уж климат.
В печке весело потрескивал огонь, и стоявший сверху чайник уже закипал, посвистывая и плюясь горячим паром.
– Чайку? – гостеприимно предложил начальник караула и потянулся к жестяной банке с сушеными листьями морошки.
Красавица улыбнулась, расстегивая пальто, и Кирилл живо вскочил на ноги, чтобы помочь гостье раздеться. Нервно заколотилось сердце. Дайна была одета легко, очень легко: завязанная узлом на животике клетчатая рубашечка и синие, обрезанные высоко на бедрах коротенькие шорты. На стройных ножках – невысокие кожаные сапожки на каблуках.
– Вообще-то у меня есть вино, – присев на койку, девушка обольстительно улыбнулась. – От маркитантов, легкое. Садись рядом, Кирилл. Выпьем…
– Но мне…
Кир хотел сказать, что ему не положено, что он вообще-то в наряде, а Устав Гарнизонной и Караульной службы весьма строг и никаких поблажек не дозволяет. Хотел сказать – но не смог. Словно сидящая рядом томная полуголая красавица одним видом размягчила ему мозги. Так ведь любому размягчила бы! Трепетно дрожащие ресницы, прекрасное, чуть тронутое румянцем лицо… Короткие шортики выгодно подчеркивали стройную линию бедер, оттеняя плоский живот с темной ямочкой пупка и тусклым блеском вставленной в него жемчужины.
– А у тебя здесь жарко, – Дайна помахала перед лицом ладонью и, дрогнув ресницами, расстегнула пуговицу на рубашке. Высокая, налитая грудь ее, казалось, вот-вот обнажится.
Самолично разлив по стаканам вино из плетеной фляжки, девушка тихонько засмеялась и потянула парня за локоть:
– Садись, ну садись же!
Кир осторожно присел на койку, стараясь не смотреть на гостью – но все же смотрел, хоть и краем глаза, любовался. Покосился на темную ложбинку меж грудей, словно бы невзначай дотронулся ладонью до обнаженного бедра, остро чувствуя теплую шелковистость кожи…
– Когда-то в старину был такой обычай – пить на брудершафт, – опираясь на плечо юноши, томно прошептала Дайна. – Давай… Давай же… Пей… Вот так, молодец. Теперь поцелуемся – такой уж обычай. Очень красивый, древний…
Их губы встретились. Десятник и сам не понял, как в тот же миг потерял остатки рассудка, провалился в синие омуты глаз.
Упал и сгинул бы навсегда, без всяких сомнений. Однако кто-то прервал идиллию настойчивым стуком в дверь.
– Можно?
Узнав голос Алексии, Кир поспешно убрал руку с вздымающейся груди гостьи и вскочил на ноги:
– Заходи. Что-то случилось?
– Сам же меня на чай звал… – войдя, Лекса увидела Дайну. – Ой…
– Здравствуйте! – красотка вовсе не казалась смущенной, наоборот – закинула ногу на ногу и поприветствовала вошедшую девушку самой искренней и легкой улыбкой. – Я вообще-то к вам.
– Ко мне? – удивилась Алексия.
– К вам, к вам, – встав с койки, гостья бросилась к корзине и достала оттуда синие узкие штаны – джинсы. – Мне еще такие нужны. Сделаете? Стефан не против.
– Да, но…
– Не беспокойтесь, живую плоть я принесла, – Дайна кивнула на торчащую из корзины клетку. – Там крыса. Здоровенная, серая. Килограмма на три. Ну, пойдемте, пойдемте, а потом вместе здесь посидим… Только вначале дело сделаем. Кирилл, вы пока чайку заварите?
Десятник смущенно кивнул:
– Ага, заварю. А как же.
По инструкции он должен был сопроводить постороннего до самого Поля. Но все инструкции давно вылетели из его головы, остались только синие очи красавицы Дайны да еще нарастающий смутный стыд. Кир ни за что сейчас не хотел бы оказаться меж двумя девчонками… Вот и хорошо, что они одни пойдут, без него, вот и славненько! Глядишь, сами разберутся, а может, даже подружатся, – ведь до сих пор Лекса старалась игнорировать обворожительную невесту командора.
Мысли эти, довольно подленькие и вообще-то вовсе не свойственные десятнику Кириллу Розмахову, не вылезали из головы, затмив даже образ синеглазой красотки. Словно кто-то настойчиво стучал в голову: пусть сами разберутся, пусть…

* * *

Поле Смерти переливалось внизу, за парапетом, голубовато-синими огоньками, напоминавшими огни Святого Эльма, что появлялись когда-то на мачтах парусников, пугая древних мореходов. Атмосферное электричество, да… но оно пугало. Как сейчас пугало и вместе с тем притягивало синее Поле. Истинный посланник Смерти, оно волновалось, чуя рядом чужие жизни, которые так хотелось поглотить, – немедленно, сразу.
Наверху в распахнутых ставнях стрельчатого окна завывал ветер. Поле нуждалось в воздухе, особенно когда пожирало, сжигало плоть, давая в обмен что-то еще. Как оно работало, не знал никто, да никто и не старался додуматься. Просто синее Поле Смерти копировало предметы, эквивалентные по весу потребляемым живым существам. Этого достаточно, и нечего думать, лезть. Поле делало все: патроны, одежду, оружие и многое другое. Все, кроме опасных предметов, способных разрушить само Поле, – кислот, взрывчатки, гранат… Золото, серебро и драгоценные камни поле тоже не копировало, а тупо жрало. Нравилось! Все же это был живой организм, а у каждого живого – свои прихоти.
Глянув вниз, Дайна невольно попятилась. Агрессивный студень выплеснул синюю ложноножку, едва не достав гостью.
– Осторожно, – оглянувшись, предупредила Алексия. – Вы для нее – пища. Давайте вашу крысу…
– Сейчас…
Поставив корзинку на парапет, красавица как-то неловко повернулась, двинула локтем, – и плетеная корзина полетела вниз вместе со всем, что в ней было.
А было в ней – многое. Кроме взятой для маскировки крысы – еще и вкуснейшая земляная желчь в глиняном горшке. Для синего Поля – лакомство. И там же, в желчи – пехотная граната «РГД-5» с примотанной тонким ремешком из кожи хомута скобою. Кольцо Дайна незаметно выдернула еще по пути – и теперь, когда корзина упала, ждала, надеясь, что ожидание не затянется слишком уж долго.
Не затянулось!
Проглотив корзинку с деликатесом, Поле довольно заиграло синими искорками, расслабилось, начало переваривать. Тонкий ремешок освободил скобу РГД.
Прогремел мощный взрыв, и синий склизкий студень разбросало по стенам. Ожидая этого, Дайна заранее отпрянула, упала навзничь, укрываясь от смертоносных осколков. А вот Алексия среагировать не успела. Взрывная волна выбросила девушку из окна, сорвав ставни, и швырнула в холодное море. Посекло ли осколками, нет ли, – все равно смерть.
На звук взрыва рванули все свободные от вахты караульные. И, конечно, Кир.
Первой, кого он увидел, оказалась Дайна. Бледная, с окровавленным лицом, она лежала у иссеченного парапета и глухо стонала, держась за живот.
– Сейчас, сейчас… – Кирилл поднял девушку на руки, понес. И, застыв в сорванных с петель дверях, оглянулся:
– Лекса! Лекса где?
– Будем искать, командир.

* * *

Лексу не нашли. И синее Поле оказалось разрушенным безвозвратно. Погибли оба – и Поле, и его Мастер. И виноват в этом был Кир, десятник Кирилл Розмахов. Ныне, впрочем, уже и не десятник, а жалкий разжалованный арестант, томившийся в подвале судебной башни Совета.
Начали расследование, но Кир ничего не мог толком объяснить. Ну не присутствовал он при взрыве, не входил с посторонней в башню с Полем, хотя и должен был. Должен был, а не сделал, – значит, виноват. Он в тот момент в форте Константин был старшим, он за все отвечал. Молодой человек прекрасно осознавал это и был готов к любому наказанию, даже к смерти, ведь Алексия погибла из-за него. Из-за его халатности и лени. Чаек остался готовить, ишь… Да что же его так расслабило-то?
Усевшись на нарах, Кирилл тяжко вздохнул. Не «что», а «кто». Дайна, синеглазая Дайна совсем лишила его разума своей красотой. Кстати, именно она и вступилась за Кира, заявив, что по большому счету десятник ни при чем. Припомнила, что в окно, сорвав ставни, что-то влетело вдруг со свистом. И тотчас же произошел взрыв.
И что это было? Метко пущенный с Чумного форта снаряд? Вряд ли: у тамошних мутов орудий нет, иначе не давали бы покоя, обстреливали бы и днем и ночью. Может, появились? Ведь там, на Чумной, – загадочное черное Поле. И Черный Мастер – персонаж самых жутких легенд. От такого симбиоза можно ждать чего угодно.
А если даже не чумные? Большая лодка с безоткатной пушкой? Кир слышал от маркитантов, что такие орудия есть. Или самоходная баржа? Боевой катер? Подкрались в ночи на веслах либо под парусом. Но часовые клянутся, что ничего подозрительного не заметили. У них есть прожектор – попробуй тут, подберись.
Впрочем, можно и не подбираться. Иные орудия на десятки километров бьют. Не надо никуда и плыть. Просто выпалили наобум с побережья, случайно попали… Случайно ли? Или здесь тонкий математический расчет и опытность артиллериста?
Опять же, часовые никакого свиста не слышали. Так, верно, внимания не обратили, бывает. Приняли, скажем, за протяжный птичий крик. Да и кто его знает, как свистят эти пущенные издалека снаряды? Может, вообще никак не свистят.
Ах, ну как же так-то?!
Вскочив с нар, молодой человек принялся мерить узилище нервными шагами… Синее Поле – потеря невосполнимая. Как без него теперь? Как пополнять боеприпасы, делать оружие? Да ту же тушенку… Как? Да никак! И это перед лицом грядущей зимы!
Кир остро осознавал свою вину и совершенно не знал, что делать дальше. Биться головой о стену? Или попытаться что-то исправить… Да что тут исправишь, коли он сам ныне – узник. Сегодня пока еще жив, а завтра по приговору Совета… Грохот барабанов, выстрелы, – позорная казнь. Вообще-то раньше в таких случаях приговоренных бросали в Поле. Но теперь Поля нет. И нет его Мастера, Лексы.
Ах, Лекса, Лекса… Гибель девушки Кирилл переживал тяжелее всего. Черт бы с ним, с Полем. Ну, казнили бы… Но Лекса… Все никак не верится, что ее больше нет. Кажется, будто сейчас она тихонько постучит в дверь, заглянет, удивленно моргнув чудными измрудно-зелеными глазами, и, наморщив вздернутый носик, ехидно поинтересуется: а что это Кир тут, в этом хреновом подвале, забыл? Наверняка и вступилась бы… Как Дайна… Хотя вступилась бы Алексия или нет, сказала бы «за» или «против» – это все пустое. Главное – была бы жива!
Прислонившись к шершавой стене, десятник застонал, охватив голову руками. Лекса, Лекса… Ах, если б он все же пошел с ними! Ну как, как так случилось, что десятник Кир вдруг нарушил инструкцию? Ведь никогда же не нарушал. Поддался синеглазым чарам… Да что уж теперь винить кого-то? Себя надо винить! Был бы с девчонками – может, и прикрыл бы Лексу от осколков шального снаряда. А так… что уж теперь говорить. Дозволил бы Совет искупить вину кровью…

* * *

Форт Александр Первый был хорошо виден из Кронштадта. Полукруглый, загнутый, если смотреть сверху, точно бараньи рога, он таращился на окружающий мир черными амбразурами, давно уже потерявшими пушки. Впрочем, и без пушек никто не осмеливался приблизиться к форту. Он таил угрозу страшной болезни, и, словно предчувствуя это, еще в давние времена его прозвали Чумным.
Семидесятичетырехпушечный фрегатный дом – так называли форт с момента постройки. И в самом деле, три его яруса напоминали орудийные палубы военных парусных кораблей – фрегатов. Малая скорострельность тогдашних орудий компенсировалась их многочисленностью.
Прямо напротив причала располагалось темное здание в три этажа, где когда-то размещались флотские службы и жилье для личного состава. Во внутреннем дворе располагались полубашни с винтовыми чугунными лестницами, одна их которых была давно заброшена, в другой же… В другой же обитало Поле. Черное Поле Смерти. Главный виновник всех произошедших в форте бед. Впрочем, бывшие люди, мутировавшие в дикарей-нео, ныне вовсе не считали произошедшее с ними бедой. Наоборот! Не беда, а начало новой жизни, смысл которой – в истовом служении Полю и его Мастеру. Черному Мастеру, одно имя которого наводило страх на врагов, этих изнеженных обитателей островной крепости, которые рано или поздно будут побеждены истинными новыми людьми. И тогда… Что «тогда», никто из чумных нео не знал, да и не пытался заглядывать в будущее. На это имелся Мастер, любое слово которого подлежало беспрекословному исполнению.

Закутанный в длинный черный плащ, он стоял, опираясь на никелированный парапет, и, вглядываясь в черную мглу, плескавшуюся на дне глубокого колодца, думал. Думал о том, что будет с чумным народом дальше, о черном Поле, слугами которого были здешние нео, о себе самом. Черное Поле и Черный Мастер. Кто из них хозяин, а кто слуга? Ответить на этот вопрос было невероятно сложно, ибо Мастер и сам толком не знал. Да, Поле починялось ему, но и он послушно исполнял все его прихоти. Поле остановило эпидемию, превратив людей в дикарей-нео, просто передвинув их по линии времени назад, в далекое первобытное прошлое. Спасло, одновременно забрав у них разум и превратив в тупых рабов. Хорошо еще, что они слушались и боялись Мастера, воспринимая его как облеченного высшей властью наместника всемогущей субстанции Тьмы.
Мастер Тьмы мог восстановить в черном Поле любое оружие из того, что хоть когда-то держали в форте Александр Первый. Переместить по временной оси. Хоть старинные, стрелявшие разрывающимися ядрами, орудия (их называли «бомбическими»), хоть зенитки времен Второй мировой войны. Да, мог… Но нужно ли это было? Нужно ли захватывать Кронштадт, уничтожая всё и вся? Питающееся людскими жизнями Поле скорее всего лопнет, не рассчитав свои аппетиты.
Мастер скривил в подобии улыбки безгубый рот, усеянный острыми желтыми клыками. Безобразное лицо его, покрытое гнойными язвами, напоминало жуткую ритуальную маску. Повелитель Тьмы, он правил в форте железной рукой во исполнение прихотей Поля. Да, Мастер зависел от Поля, но и Поле зависело от него. Обитающее на дне гранитного колодца, накормленное и разленившееся, оно выползало на поверхность лишь время от времени, когда чувствовало приступы голода… точнее – намеки на них. А такое случалось нечасто, ибо Черный Мастер периодически посылал чумные орды в раскинувшийся рядом Кронштадт за пленниками – пищей. Кто не приводил пленных, тот становился пищей сам. Такой уж установился баланс. Весьма неплохой, по мнению Мастера. Поле всегда было сытым, запас пленных периодически пополнялся. Потому-то и не хотелось захватывать остров. Во-первых – хлопотно, а во-вторых – к чему? Чтобы потом, когда закончится пища, искать новые жизни? И где? На побережье, больше негде. А это означало новые хлопоты, новую войну и, быть может, смерть.
Мастер Тьмы не боялся смерти, он сам давно уже стал ее ипостасью, жаждущим крови идолом, напрочь забывшим о том, что когда вел вполне человеческую жизнь. Если б не нанобешенство… если б не вышедшее из-под контроля Поле… Мастер помнил ту ночь, когда Поле наползло на лазарет и прожгло всех, кто там был, превратив их в своих послушных слуг. Пожалуй, это было единственное, что хорошо помнил Мастер. Все остальные воспоминания стерлись до полного забытья. Хозяин Чумного форта давно уже перестал быть человеком, превратившись в жестокого монстра, находившего развлечение лишь в воплощении своих мрачных изуверских фантазий. К примеру, любил забавляться над пленными – сдирал с них кожу для чучел, и, пока несчастные не умерли, бросал окровавленные тела в колодец жадной слепящей Тьмы.
А чучела… что ж, это было единственное его развлечение, единственный отдых.

Пройдя по краю колодца, Мастер ступил на узенький шаткий мостик и уже по нему перебрался в трехэтажное здание, что располагалось напротив причала. Там, в подвале, он создал музей. Да, музей! Именно так, на старинный манер, называл он это.
Спускаясь по лестнице, Мастер Тьмы улыбался, заранее предвкушая радость от созерцания уже готового и планирования еще не сделанного. И было не понятно, что слаще, – смотреть, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от проделанной когда-то работы, или думать о ближайшем будущем, представляя, кого и как здесь еще можно разместить. Наверное, все-таки караул… караул мятежных кронштадтских матросов, что восстали против власти большевиков морозным мартом тысяча девятьсот двадцать первого года. Большевики в коллекции уже имелись. Вот они, стоят в углу: дюжий матрос в распахнутом на груди бушлате с красной ленточкой, рядом с ним – очкарик в кожанке и галифе, чуть дальше – красноармеец в шинели, в буденовке с большой красной звездой.
– Ну, что товарищ Троцкий, чую, скоро появятся у вас тут враги. Офицерье недобитое, да-с. А то ведь скучно. И полной картины нет.
Товарищем Троцким Мастер называл очкарика, и в самом деле неуловимо похожего на жестокого и беспринципного революционного вождя. Вообще революционеров в подвале было еще мало, автор только начал коллекцию, продуманно располагая экспозицию с самого начала. Вот здесь, в углу, будет стоять пулемет системы Максим, а вот тут…
Мастер задумался, осматривая подвал взглядом неудовлетворенного своей работой художника. Кого-то не хватало среди большевиков. Ну явно кого-то не хватало!.. Худенького подростка с пылающим взором, вот кого! Лучше всего – с веснушками, рыжего. Этакого обычного деревенского парня, комсомольца в обмотках и башмаках, в застиранной до дыр гимнастерке, делегата десятого съезда. Да-да! Это уже к месту, это будет здорово и прекрасно скажется на полноте всей картины.
Что ж, пора посылать нео в набег! А то засиделись без дела. Да и Поле подкормить бы надо, чтоб не очень уж волновалось.

В корабельной переговорной трубе, установленной тут же, у лестницы, вдруг послышался звон.
– Слушаю, – Мастер подошел ближе и наклонился. – Что за утопленница? Волной прибило? Так на что нам мертвяки? Ах, живая… так-так… А ну, приведите ее в чувство, живо! И тащите сюда. Только смотрите у меня, осторожней. Не поломайте.
В глубоко посаженных глазах нелюдя, черных, как сама Тьма, запрыгали искорки радости и довольства. Пусть не парень, пусть девчонка. Комсомолка, работница, делегатка. В сапогах, в короткой юбке и куртке из «чертовой кожи». С маузером в руке… И в красной косынке. Да-да, в косынке. Не забыть!
Потирая огромные ладони, Черный Мастер даже запел от предвкушаемого удовольствия. Замычал на старинный лад: «Нас бросала молодость на кронштадтский лед».

«Утопленница» ему не понравилась. Слишком уж невзрачная, тощая. И – блондинка. Брюнетка подошла бы к красной косынке куда лучше. Хотя волосы можно перекрасить… да-да, перекрасить, так…
– Сюда, – кивая на обитый железом стол, стоявший в дальнем углу зала, распорядился нелюдь.
Здоровущие нео, два длинноруких монстра с массивными надбровными дугами и тупым взором, осторожно положили девушку на стол.
– Хор-роша девка, кр-расивая, – осклабился один. – Кхарг бы от такой не отказался, не-ет. Кхарг бы ей вдул!
– Я вам вдую! – Черный Мастер грозно нахмурил брови. – Ишь, распустились тут от безделья. Смотрите, шкуру спущу.
Похотливец боязливо попятился. Мастер, конечно, шутил. Но это была очень недобрая шутка.
– Разденьте ее, – с глубокомысленным видом художника, задумавшего очередной «Черный квадрат» или «Девочку на шаре», нелюдь повернулся к инструментам, любовно разложенным на небольшой полочке возле стола.
– Кхарг бы от такой не оказался, да? – насмешливо поглядев на пристыженного Мастером напарника, ухмыльнулся второй дикарь. – А Нырг еще подумал бы, да. Титек-то у нее почти что и нет.
– Х-ха! Нырг! А это что – не титьки, а? Вон, потрогай. Упр-ругие!
– Прочь пошли! – рявкнул Мастер. – И будьте готовы бросить останки Полю, пока еще шевелятся. А то я вас самих брошу, х-ха!
Парни быстро ретировались, и монстр наконец-то выбрал подходящий для дела реберный нож, каким в глубокую старину обычно пользовались работники моргов. Выбрал и повернулся, раздумывая, где именно сделать первый надрез.

Лекса очнулась в ледяной воде, пыталась выбраться, выплыть… А потом снова потеряла сознание и пришла в себя черт-те где. Она лежала на чем-то жутко неудобном, холодном, – причем лежала голой. Сверху, прямо в глаза, из длинной жужжащей лампы падали лучи странного белесого света, а над самой девушкой склонился кошмарнейший монстр со сверкающим ножом в правой лапе.
Сейчас ведь зарежет, зараза!
Закричав, Алексия резко, без замаха ударила монстра в шею собранными в пучок кончиками пальцев.
Чудовище на миг замерло от изумления, но тут же пришло в себя и, грозно рыча, схватило попытавшуюся улизнуть девушку за запястье. Вырываясь, Лекса ударила монстра в грудь и даже хотела укусить, однако…
Нелюдь вдруг замер, застыл неподвижно. Темные глаза его вспыхнули, а хватка неожиданно ослабла.
На левой руке юной пленницы Мастер увидел изящный золотой браслетик в виде змейки с загадочно мерцающим рубиновым глазом. Вызванные браслетом воспоминания внезапно прорвали мозг Мастера Тьмы, хлынули напролом, сминая сознание… Значит, черное Поле стерло их не полностью, и эта девочка, она… А кто же тогда он сам?
Не-е-е-е-ет!

Вырвавшись из лап повалившегося на пол монстра, Лекса взмыла по узкой лестнице, стремясь поскорее выбраться из пахнущего смертью подвала. На втором этаже пленница растерялась: повсюду были люди! Вполне обычные люди, вполне приятные с виду, только в цветных старинных одеждах, длиннополых и довольно забавных. Никто из них не двигался. Все замерли, застыли в различных позах, словно в старой детской игре «замри – отомри».
Ах, нет же, не все!
– Кхарг, ты видишь?
– Однако вижу, да! Мастер ее отпустил?
– Не отпустил, чурка ты безмозглая! Она сбежала… Лови!
Увернувшись от внезапно выскочивших монстров с широченными плечищами и несоразмерно длинными руками, Алексия со всех ног помчалась меж застывших людей-манекенов. Помчалась, сама не зная, куда. Где-то должен быть выход. Наверняка там, где лестница. Но туда нельзя, там монстры…
Прячась среди одетых в старинные костюмы фигур, девушка лихорадочно соображала, что делать. Потеряв жертву, монстры остановились с крайне озадаченным видом, переглянулись:
– Кхарг пойдет налево, Нырг – направо. Ага?
– Ага!
Сговорившись, монстры рассредоточились и, не торопясь, пошли по залу, тщательно заглядывая за все чучела-манекены. Алексия, не будь дура, тут же воспользовалась передышкой. Стянув с манекена старинный, в блестках, плащ, накинула на себя, надела на голову смешную треугольную шляпу. Застыла… И, убедившись, что монстры на нее не смотрят, сделала несколько шагов к лестнице. Потом – осторожно – еще. Осталось уже совсем немножко…
– Кхарг, а это кто там у лестницы?
– Это? Великий Мастер говорил, что это – Пятнадцатилетний капитан.
– Нырг знает пятнадцатилетнего капитана. Он темненький. А этот – светлый. Никакой это не… Постой, постой… Ага! Ах ты ж, зар-раза! Лови!

Замявшаяся было погоня вспыхнула с новой силой. Швырнув тяжелый плащ в голову едва не схватившего ее преследователя, Алексия прорвалась к лестнице и вскоре уже выскочила на улицу.
В свете серебристой луны, висевшей в бархатно-черном, усыпанном холодными звездами небе, все вокруг казалось нереальным: расплывающиеся в темноте стены форта, обширный овальный двор, какие-то строения…
– Вот она! Хватай! Эй вы, там, помогайте!
На зов явились столь же резвые обезьяноподобные чудища; кто-то из них схватился за дубину, кто-то – за нож, большинству же хватало и рук. Немного надо, чтобы словить девчонку, пусть даже такую проворную.
– Это шт-то за голыш-шка, пар-рни? Может, мы ее… того?
– Сначала поймай, ага!

А бежать-то во дворе оказалось некуда! Со всех сторон высились черные стены форта, а у надежно запертых ворот застыли дюжие часовые с дубинами в мускулистых руках-лапах. Не вырвешься…
Преследователи уже окружили Лексу, и, не тая радости, загоняли, как охотники загоняют дичь. Бежали, ухали, кричали – и слева, и справа, и сзади. И впереди… впереди тоже уже поджидали. Целая шобла. Ухмыляющаяся, довольная.
– А ну-ка, иди сюда! Цып-цып-цып…
Резко бросившись влево, Лекса рванула вверх по никелированным скобам, таким скользким, что она едва не сорвалась. Странно, но следом никто не полез, и девушка ненадолго получила возможность отдышаться и осмотреться вокруг.
Она стояла на вершине округлой башни, сложенной из старинного темно-коричневого кирпича и окруженной поверху перилами, таким же никелированными и скользкими, как и скобы. Внизу, точно посередине башни, зиял провал, что-то вроде колодца, через который были переброшены узкие мостки. Куда они вели, не было видно, но именно по ним Алексия и побежала, услыхав быстро приближающиеся снизу голоса. Выходит, полезли-таки…
Хлипкие мостки опасно раскачивались.
– Стой, дура! – громко закричали сзади. – Кому говор-рю, стой!
Уж конечно, беглянка только прибавила шагу, споткнулась… и кубарем полетела вниз, в черное жерло провала.

* * *

«Привет!» – вдруг совершенно отчетливо услыхал Кир. Открыв глаза, он резко вскочил с нар, внимательно осматриваясь вокруг, пошарил по стенам руками. В узилище больше никого не было. Откуда же голос? Совершенно отчетливый… и даже какой-то знакомый! Неужели глюки? Он слишком долго находился в замкнутом пространстве… Но вообще-то – недостаточно долго.
Усевшись на нары, молодой человек покачал головой – и снова услышал голос:
– Я – Наг! Узнал меня, дружище?
– Наг?! – в изумлении прошептал узник. – Но каким образом…
– Просто мы, шамы, так можем… иногда. Если очень хотим.
Ах, ну да, ну да. Кирилл кисло улыбнулся. Как же он мог забыть, как шам когда-то воздействовал на него, превратившись в одного из лучших друзей. Просто свернул набекрень мозги.
– Ничего я тебе не сворачивал! – тут же парировал Наг. – Просто немного отвел глаза…
– Сволочь, – хмыкнул Кир. – Набить бы тебе морду…
– Да только Заратустра не позволяет, – с явной насмешкой подхватил шам. – Так говорил когда-то мой друг Ратибор. Впрочем, не о нем сейчас речь – о нас. Я так понимаю, синего Поля больше нет? И по твоей вине. Догадываешься, что тебя ждет? Вижу – догадываешься. Так, может быть, пора уже выбираться отсюда, бежать? Ах… да не виноват ты в ее смерти! Ну был бы, присутствовал… и что? Осколки не разбирают, куда лететь. Кстати, а что за осколки? Снаряд или что-то другое, – выяснили?
– Откуда мне знать? – десятник дернулся, словно от зубной боли. – Думаю, никто особо не разбирался. Все ясно и так.
– Ничего не ясно! – резко возразил одноглазый. – О, Великий Атом. Вы все здесь – подростки, ничего не соображающие дети. Тем хуже для вас! А ты, значит, уже заранее согласен с будущим приговором?
– Отстань.
– Не отстану! – невидимый собеседник ухмыльнулся… по крайней мере, так показалось узнику. – Кстати, могу тебя обрадовать – Мастер синего Поля девушка Алексия – жива.
– Как – жива? – молодой человек подскочил на нарах. – Откуда ты знаешь? Врешь?
– Что толку врать? – меланхолично заметил шам. – Что с девушкой и где она, я не знаю, – не могу проникнуть в ее мозг. Но то, что она жива, – чувствую, ощущаю.
– Я тебе не верю, – Кирилл потер виски и обхватил ладонями голову. – Вот не верю – и все тут.
– Как знаешь. Однако мы еще вернемся к этому разговору. И гораздо скорей, чем ты думаешь. Пока же… Спокойной ночи, дружище Кир!
– Да пошел ты, – растянувшись на жестких нарах, узник повернулся лицом к стене и тут же заснул. То ли устал, то ли кое-кто постарался.

* * *

Черная маслянистая жидкость, жадно чмокнув, поглотила упавшую девушку. Лекса попыталась вынырнуть, вдохнуть, но ничего не вышло: что-то держало ее, не давая пошевелиться. Воздуха в груди становилось все меньше, и вот уже совсем невозможно стало дышать, потемнело в глазах…

Алексия очнулась на строящемся причале. Было жарко, в синем летнем небе сияло солнце. Повсюду бегали рабочие с носилками и тачками, клали кирпичи, размешивали лопатами цемент. Кроме них по причалу суетливо прохаживались еще человек десять – в старинных, синих с золотыми пуговицами мундирах с аксельбантами, при шпагах, с разноцветными лентами через плечо. Один из них, совсем еще молодой, с узенькими усиками и румяным лицом, таращился на близкий берег в бинокль, что-то там высматривая. И вдруг обернулся, закричал:
– Ваше превосходительство! Господин полковник! Едут… Едут! Вон лодка… Государь!
– Едут? – высокий худощавый человек с небольшой бородкой обернулся и махнул рукой. – Всем приготовиться! Востриков, доведите до рабочих… живей!
Румяный бросился к стройке и закричал, размахивая руками.
Между тем на берегу уже спускали на воду шлюпку. Гребцы ходко взялись за весла, и вот уже шлюпка – солидный двенадцативесельный ял – подошла к причалу. Бросили конец… На причале поймали, принайтовали к кнехту, проворно перебросили сходни.
По сходням, опережая свиту, спустился на причал довольно уверенный в себе дядечка лет сорока пяти или пятидесяти. Среднего роста и для своих лет довольно подтянутый, с чуть динноватым лицом, щегольски подкрученными усами под прямым носом и холодным взглядом серо-голубых глаз.
Рабочие дружно бросили работу.
– Государь… Государь… – зашелестело по всему форту.
Моментально к нему подскочили. Худощавый, волнуясь, приложил руку к фуражке:
– Ваше Величество, разрешите доложить…
– Потом доложишь, полковник, – Государь вальяжно махнул рукой и повернулся к рабочим:
– Здорово, молодцы!
– Здрав, здрав, здрав Ваш… Ство! – громко и довольно-таки дружно отозвались рабочие. Глаза их светились неописуемым восторгом и счастьем. Можно было понять: сам Государь пожаловал!
Довольно кивнув, Его Величество обернулся:
– Ну, полковник. Пойдем, глянем, что тут у вас…
– Прошу, прошу, Ваше Величество… Вот сюда идите, за мной… Вот у нас кирпичи специальные, и вся кладка, весь бетон – на основе гидравлической извести…
– Это как?
– Одна часть собственно извести на две части песка и две части гальки, – браво пояснил полковник. – Прошу дальше, Ваше Величество… осторожней, не споткнитесь, здесь блоки…
Государь неожиданно рассмеялся:
– Вижу, вижу, не слепой. Там что?
– Там, Ваше Величество, – цоколь. Гранит. Это нарочно такая сложная форма – для лучшего отбоя волны.
– Хорошо, хорошо, понимаю…

Странно, но Лексу никто не замечал, – а ведь на юную девушку, тем более в неглиже, уж конечно, должны были давно обратить внимание. Значит, не видели, значит, не существовало ее для них. Да и сама-то Алексия почему-то не могла подняться, уйти, – словно что-то держало. Она совсем не чувствовала ни жары, ни холодка гранита, но при этом, все видела, все слышала, все понимала.
Сколько ходил по стройке Государь, Лекса сказать не смогла бы. Может час, а может, и больше. Сколько бы ни ходил, – а вернулся довольный. Велел строить всех – рабочих, солдат, офицеров… Потом, подкрутив усы, что-то приказал румяному. Тот, щелкнув каблуками, метнулся к ялу и тут же выскочил обратно с небольшим сундучком в руках. Распахнул крышку. Зашагал следом за Государем вдоль благоговейно замеревших шеренг…
Его Величество время от времени оборачивался, доставал из сундука ярко блестевшие на солнце серебряные монеты и одаривал ими каждого. От всех щедрот! Видать, понравилась стройка, чего уж.
У ближайшего к Лексе рабочего от счастья текли слезы, а дрожащие губы шептали слова благодарности:
– Сам царь-батюшка, Николай Палыч, пожаловал. Рублем одарил! Вот радость-то, радость! В деревне кому расскажу – не поверят ведь.

А потом небо вдруг затянуло черными тучами. И пришла зима. Стала хорошо слышна глухая артиллерийская канонада. Вой сирен, казалось, пронзал душу. А как посветлело – в небе показались самолеты с разлапистыми черными крестами на крыльях. И стали бомбить… Внизу, огрызаясь, заухали зенитки.
Вот тут уж Лекса уже ничего не слышала – просто оглохла.

И снова стало лето. Только форт выглядел пустым, покинутым, позаброшенным. Горы мусора. У причала – следы кострищ. Совсем рядом с девушкой валялась пустая бутылка с зеленой этикеткой и надписью «Водка». Целая куча таких же, но разбитых, сверкала на солнце поодаль.
Щурясь от ярких лучей, отражающихся в волнах, Лекса едва заметила идущую к форту лодку. Небольшую, но шумную. Молодежь. Два парня – на веслах, и еще три девчонки. Лет по семнадцать всем, только один из парней – чуть старше.
Лодка ткнулась носом в причал. Все вылезли, загомонили, принялись разжигать костер. Из странного и довольно увесистого на вид аппарата, черного, с серебристыми кнопочками, вдруг зазвучала музыка. Очень знакомая Алексии музыка. Древняя. «Бони М».
– Лёш, а что тут раньше было? – спросила одна из девчонок, рыженькая, в коротких светло-зеленых шортиках, с белыми, еще не тронутыми загаром ножками, уже изрядно покусанными комарами. – Я ж не здешняя, вот и спрашиваю.
– Склад военный был, – ломая на дрова какой-то ящик, пояснил один из парней помладше. Волосы до плеч, майка с надписью «Смоки». – А как пару лет назад дамбу строить начали, так его и убрали. С тех пор тут – ни души.
– Вижу, что ни души, – рыженькая ехидно хмыкнула. – Вот срач-то! А вообще-то красиво здесь. Как будто в старинном замке. Перила какие, лестницы…
– Продает уже кое-кто и перила эти, и лестницы, – хмуро отозвался Лёша. – Скоро ничего не останется. Все растащат.
– Что же не охраняет никто?
– А кому надо-то? Военных выгнали, а властям – плевать.
– Ох, не любишь ты советскую власть, Лешенька! – рассмеялась девчонка.
– Не люблю, – подбросив в разгорающийся костер дров, парень сквозь зубы добавил: – А кто ее любит-то? Может, ты?
– Ну, я комсомолка вообще-то…
– Пиво будешь пить, комсомолка? – смеясь, к костру подошел парень постарше и протянул обоим по бутылке. – Хорошее, «Колос».
– Ой, я «Колос» не люблю, горькое.
– Тогда «Адмиралтейское» пей. Там, в сумке возьми, возле акваланга.
– Спасибо… Олег! А мы под водой сегодня поплаваем?
– Поплаваем, поплаваем… Пивом не упейся смотри.
Хохотнув, Олег вслед за рыженькой подошел к лодке, вытащил на причал блестящий черный костюм и баллоны с маской.
– Сам сначала попробую… потом, может быть, и вы.
– Олежек, а это опасно?
– Вам – да! Эх, девчонки… Бутербродами бы лучше занялись, а?

Лето резко ушло. Погасло солнце. Вместо него вспыхнули тусклые лампочки под самым потолком узкого зала. Внизу был бассейн с чем-то плескающимся, черным.
Лекса стояла рядом, непривычно маленькая, всего лишь по пояс высокому и красивому мужчине в длинном черном плаще. Мужчина крепко держал ее за руку и ободряюще улыбался. Но в темных глазах его – Лекса хорошо это видела – застыли тоска и тревога.
– Все будет хорошо, маленькая, – ласково шепнул незнакомец. – Еще немного – и ты станешь здоровой. Здоровой и веселой. Такой, как была. Только не надо бояться. Поле не причинит тебе вреда.
– Я и не боюсь, папа. Ведь ты же будешь со мной, да?
Алексия вздрогнула – это был ее голос. Но голос еще не окрепший, детский, из давних, полузабытых времен.
И… она, кажется, назвала этого мужчину папой? Ну да! Это и был отец! Такой высокий, сильный, добрый…
– Папа, а помнишь, ты обещал подарить мне мамин браслет?
– Браслет? Ах да, помню… вот…
Мужчина пошарил в кармане, надел Лексе на руку золотистую змейку с красным рубиновым глазом.
– Довольна?
– Да!
– А теперь не бойся, маленькая. Ныряй!

И снова вязкая чернота вокруг. И ничего. Лишь какое-то бульканье. А вот – словно бы кто-то погладил Лексу по плечу огромной шершавой ладонью. Ласково так погладил, без всякого сексуального подтекста.
И, словно в кошмарном сне, прямо перед глазами девушки вдруг возникло страшное лицо монстра. Того самого, с ножом.
– Не бойся, маленькая. Ныряй! – просипело чудовище.
В ушах девушки отдалось многократное эхо:
– Не бойся, не бойся, не бойся… ныряй… ныряй…
И снова оскаленная морда монстра:
– Все будет хорошо, маленькая… хорошо… хорошо… хорошо…
Что-то проникло в мозг. Или кто-то. Не злой, – скорей, добрый. Но добрый – только к Алексии. Кто-то узнал ее… Девушку вдруг осенило: этот плескающийся в колодце кисель – и есть черное Поле Смерти!
– Смерти, смерти, смерти… – словно в подтверждение догадки отдалось затухающим эхом.
Ну, да, она в нем побывала тогда, в далеком детстве. Кажется, она чем-то болела, заразилась чем-то неизлечимым, ужасным. Но ведь выздоровела! Выходит, отец был прав…
– Отец… отец… отец…
И снова возник тот мужчина, а следом – ужасный монстр с ножом.
– Не бойся, маленькая… маленькая… маленькая…
Неужели Поле что-то хочет сказать ей? Этот мутант…
– Отец… отец… отец…
Отец! Не может быть!!! Этот страшный монстр… Впрочем, на Чумном все превратились в чудовищ.
– Отец… отец… отец…
Боже! Надо как-то вырваться отсюда, выбраться… если Поле отпустит…
– Отпустит… отпустит… отпустит…
Отпустит! Оно так сказало! Дало знать. Но как…
– Не бойся… не бойся… не бойся… Ныряй!
Нырнуть? Но куда? Она и так нырнула уже.
Перед глазами вдруг возникли картины, которые Алексия видела совсем недавно. Государь-император. Разрывы бомб. Веселая компания с аквалангом.
Акваланг!
– Акваланг… акваланг… акваланг… – радостно поддакнуло Поле. – Ныряй… ныряй… ныряй…
Алексия чувствовала, что черное Поле Смерти хочет сказать ей еще что-то, попросить о чем-то. Хочет, но не знает, как. Слов не хватало.
– Браслет… браслет… браслет…
– Браслет, – тупо повторила девчонка. – И что? Рубиновые глазки, золото. Настоящее золото.
– Золото! Золото! Золото! – Поле уже не поддакивало робким эхом – кричало!
– Золото? Но где мне его найти?
– Найти! Найти! Найти!
Вид овального форта сверху. Причал, словно обрезанная ножка гриба. Слева, на изгибе, что-то блестит… Монеты! Неужели то самое золото?
– Я должна отдать золото тебе? – мысленно спросила Лекса.
Поле радостно колыхнулось:
– Отдать! Отдать! Отдать!
– Но здесь везде охрана…
– Охрана… охрана… охрана… – на этот раз отклик оказался довольно унылым. Видать, Поле еще само не придумало, как добыть и поглотить золото. Да и могло ли оно вообще думать, соображать? Разве что на уровне пятилетнего ребенка. На этом уровне и нужно было общаться.
– Я помогу. Я согласна.
– Согласна! Согласна! Согласна!
– Надо только подумать – как?
– Подумать! Подумать… подумать…
– И для начала – выбраться отсюда.
– Выбраться, выбраться, выбраться…
Поле взволновалось, плеснуло в глаза чернотою, и перед Лексой вдруг возник черный гидрокостюм с аквалангом. Странно, но девушка откуда-то точно знала, как им пользоваться. Она действовала четко и быстро.
Оделась. Накинула на плечи баллоны. Попросила помощи:
– Надо отвлечь охрану.
– Отвлечь… Отвлечь! Отвлечь!
Поле подняло ее наверх, к самому жерлу колодца, но почему-то не торопилось отпускать. Сдавило запястье.
– Браслетик? – догадалась Алексия. – Ты хочешь, чтоб я отдала его тебе?
– Браслетик! Браслетик! Браслетик! – прошелестело в ушах.
Девушка не колебалась, – хоть, конечно, и жалко было. Сняла с руки браслет и со вздохом бросила вниз:
– Возьми! Надеюсь, будет вкусно.
– Вкусно! Вкусно! Вкусно!
Поле не обмануло – усыпило бдительность стражей. Никто из них не обратил внимания на выскользнувшую из колодца фигурку в облегающем черном трико. Да и темно было – ночь. И ветер. И ревущие далеко внизу волны. Лекса даже попятилась…
…Не бойся, маленькая… Ныряй!
Отец! Неужели тот ужасный монстр… Ладно! Теперь будет время во всем разобраться.
– Не бойся… Ныряй!
Короткий полет вниз, с крыши третьего этажа. Холодное лоно волн. Впрочем, под водой куда теплей и тише. Девушка не чувствовала холода. Просто плыла, прикидывая, где лучше всего выбраться на берег, не вызвав шквала огня. Да, это была проблема. Молодые матросики стреляли шустро. Сначала выстрелят, потом поглядят. Тем более ночью-то.
Примерно прикинув расстояние, Алексия выбралась из воды далеко за фортом Константин, напротив старого кладбища. Выбралась, скинула опустевшие баллоны.
Где-то совсем рядом взвизгнула сирена, и металлический голос спросил пароль.
– Пароль? – устало улыбнулась девушка. – Ты б еще про состав «Металлики» спросил. Ну, здравствуй, железяка чертова!
– Здравствуй. Моя. Краса.

Глава 7

Ветер дул целый день, нагоняя волну, и успокоился лишь к ночи. А мог бы и не успокоиться, мог и усилиться, поднять огромные волны и с яростью обрушить их на старые волноломы Котлина. Однако наступило затишье, и, похоже, что до утра, а уж дальше – как пойдет.
К востоку от Кронштадта, у разрушенной Стрелки Васильевского острова, давно потерявшей и знаменитые шары, и ростральные колонны, притулился небольшой причал, у которого покачивались несколько старых, но довольно вместительных лодок, используемых в Петропавловской крепости для подвозки дров. Суденышки поновее стояли у самой Крепости, в Кронверке, под надежной охраной. А эти было не очень-то жалко потерять, да и кому они нужны? Потому и охрану не выставляли – за пределами Крепости было небезопасно. Так и качались лодочки на невской волне, одинокие и никому на свете не нужные. А впрочем, кое-кому они все ж таки пригодились.
Какие-то личности в темных осенних плащах возникли вдруг словно б из-под земли. Неслышно прокрались к причалу, – заметив что-то неладное, с Петропавловки могли с испугу пальнуть. Подкрались, проворно уселись в лодки – двадцати молодцам хватило всего двух. Отвязав суденышки, вставили в уключины принесенные с собою весла. Отчалили, погребли… Похоже, эти дюжие парни с белыми, как северные петербуржские ночи, глазами прекрасно видели в темноте.
Бесстрашно выйдя в залив, лодки дружно замедлили ход. На носу первой замигал сигнальный фонарь. Ему тут же ответили. Что-то загрохотало в ночи, распугивая окрестных помоечниц-чаек, и через пару минут лодки взял на буксир быстроходный паровой катер.

На восточной оконечности Котлина, в старинной Угольной гавани, у складов, как всегда, дежурил отряд охраны. Зеленые юнцы под командованием угрюмого и молчаливого десятника Клима. Людей в отряд Клим подбирал сам. Тех, кто был не слишком умен, но вынослив, силен и верен. Кто мог спокойно украсть, ограбить, убить, – таких в Кронштадте хватало, у старого Совета до молодежи не всегда доходили руки. Вот и росли ублюдками, шалея от безнаказанности, – теперь их прикрывал Клим, а с Климом в Совете считались. Сам командор благоволил ему с недавних пор – с того самого времени, как в жизни председателя Совета Выживших появилась вдруг белокурая красавица Дайна.
На остров давно уже опустилась ночь, но десятник не спал, хотя и мог бы себе позволить. Обычно он так и делал: расставив своих людей на посты, заваливался давать храпака до утра. Но нынче было совсем другое дело!
– Эй вы там! – окликнул Клим часовых, выбравшись из капонира. – Ничего не слышите?
– Нет.
– Жаль, ведь уже пора бы… Слушать внимательнее! Не спать!
– Да мы и не спим, командир. С чего бы?
– Тсс!
Приложив палец к губам, десятник прислушался и явственно различил донесшийся с моря гул.
– Дайна сказала – ждать каждую ночь, когда будет спокойное море, – про себя прошептал парень. – Сейчас – ночь. И почти что штиль. Значит… Эй, на постах!
– Да, командир?
– Будьте готовы. Действуем по плану, и смотрите у меня…
– Когда мы тебя подводили, Клим?
– Да почти всегда! Ладно, готовьтесь… – десятник махнул мускулистой рукой и уставился в промозглую темноту моря.

Две лодки отшвартовались от катера, и тот, увеличив ход, обогнул мыс и Военную гавань, направляясь в узкую щель меж фортами Меншиков и Кроншлот. Он даже не пытался скрываться, шел на полном ходу, громыхая паровой машиной. С фортов, конечно, обстреляли. Десятник Балтазар, начальник караула форта Константин, устроил целую канонаду. Правда, катер уже ушел – а винтовки и пулеметы все стреляли, стреляли… В Кронштадте объявили тревогу и, подняв всех людей, бросили к форту.

А в Угольной гавани все шло тихо. С причаливших лодок спокойно высадились белоглазые. Караульный десятник Клим так же спокойно их встретил. Разместил на складах до поры, до времени, – как велела Дайна.

* * *

– И. Куда же. Мне. Тебя. Отвезти? – галантно поинтересовался Спайдер, едва Лекса обсохла.
Девушка неожиданно засмеялась: округлая башня боевого робота, поставленная на шасси гусеничного тягача, выглядела довольно комично. Словно инопланетная летающая тарелка приземлилась на колхозный трактор – или кто-то надел к спортивным штанам лаковые выходные туфли.
– Н-никуда п-пока н-не отвози. Д-дай п-подумать.
Алексия давно сбросила акваланг и теперь сидела у разожженного роботом костра и грелась, не скрывая удовольствия. В ледяной ноябрьской воде девушка до смерти не замерзла – все-таки Мастер Полей! – но вот зуб на зуб у бедняги не попадал, а все тело покрылось гусиной кожей. И все же девчонка потихоньку оттаивала. По уму хорошо было бы снять гидрокостюм, да вот только Лекса стеснялась. Хоть робот и железный, а мозги-то в нем – человеческие, мужские. Сильно хотелось есть, однако запасов пищи у Спайдера, конечно же, не было. А впрочем…
– Спад, тебе еду-то приносят?
– Иногда, – голос робота звучал весьма недовольно. – Больше. Сам. Охочусь.
– Ого?! – недоверчиво восхитилась Лекса. – Тут что же, полно дичи?
– Нет. Никого. Рыбу. Бью, – скрипуче пояснил Спайдер. – Острогой.
– Да ты у нас рыбак, оказывается!
Робот покрутил башней:
– Ты. Обещала. Рассказать. Что. С тобой. Случилось.
Алексия рассказала роботу все. Начиная от своих подозрений по поводу Дайны и заканчивая тем, что случилось после ее неожиданного визита на форт Константин. Спайдер слушал внимательно, не перебивая, и – чувствовалось – соображал, шурупил своими мозгами, вовсе не ржавыми, человеческими.
А сообразив, разразился длинной скрипучей речью, в которой не преминул отметить, что не так давно предупреждал о Дайне. Как и о шаме.
– Кстати. Десятник. Кир. Арестован, – вспомнил вдруг робот. – Об этом. Десятник. Балтазар. Сегодня. Сказал.
– Кир? Арестован? – Лекса подпрыгнула. – За что?!
Выкрикнув, девушка тут же закусила губу – за что, в общем-то, было понятно. Взрыв во вверенном ему форте! По головке за такое не гладят. Интересно, что с Полем? А вдруг…

Спайдер подтвердил самые худшие опасения Алексии:
– Синее. Поле. Уничтожено. Взрывом. Безвозвратно.
– Уничтожено… – девчонка осунулась, словно разом постарев лет на двадцать пять.
Лишиться синего Поля – худшее, что могло произойти! Без Поля – не выжить. Нечем дублировать консервы, боеприпасы, оружие… Не-чем! Все. Полный крах. Хотя… ведь когда-то в старину жили в Кронштадте и без Поля. И обходились как-то, не вымерли. Рыбу ловили, успешно отбивались от врагов, отливали ядра для старинных пушек, даже порох сами делали, а холодное оружие ковали в кузницах. Однако когда это все было…
Еще Лексу сильно мучила мысль – что вызвало взрыв? С Чумного форта на удачу пальнули? Или даже не на удачу, а вполне прицельно – на синие огоньки? Мало ли, что за орудия появились у чумных мутов. Черное Поле, знаете ли… Надо было давно убрать синее Поле из форта Константин в какое-нибудь более безопасное место, да хоть в саму крепость. Почему не убрали? Поле никуда не хотело перебираться – это да, но ведь и приказа от Совета не поступало, да и сама Лекса ни о чем таком не думала. Выслушав ее, Спайдер заявил:
– Пока. Гром. Не грянет. Мужик. Не перекрестится.
– Ну какой еще мужик, Спад?
– Есть. Еще. Другая. Пословица, – невозмутимо проскрипел робот. – Про. Жареного. Петуха.
– Сам ты петух…
– Не обзывайся!
Девушка отмахнулась, думая. Мог с Чумного залететь снаряд? Мог. Мог и с моря. С баржи береговой сволочи. А могло быть и иначе… Дайна! Не зря Спайдер давно уже ее подозревает. Кто знает, что там у нее в корзинке было? Вдруг – бомба? Может такое быть? Нет. Никогда. Синее Поле – да любое! – просто не станет жрать опасные вещества, выплюнет. Так может, и выплюнуло. И жахнуло! Значит, Поле цело… Нет! Спайдер же сказал, что – нет. Тогда…
Совсем запутавшись, Алексия обхватила голову руками и тихонько застонала. Хорошо еще, не заплакала, – но слезы уже были близко. Кира жалко, не слишком-то он и виноват. Однако в Совете, естественно, рассуждают по-другому. Высшую меру могут впаять – со Стефана станется. Да еще Дайна эта при нем…
– Спад, что с Дайной, не знаешь?
– Ранена. Тяжело, – грустно заскрипели динамики. – Балтазар. Говорил. Ему. Ее. Жалко. Очень.
Еще бы не жалко, – вспомнив подсмотренные страстные поцелуи, невольно усмехнулась Алексия. И, устыдившись, подавила усмешку, – нехорошо это, смеяться над раненой. Значит, не Дайна. Что же она, саму себя хотела взорвать? Не-ет, не Дайна. Снаряд, что тут думать.
– А кроме снаряда, чем еще могли взорвать, Спад?
– Гранатой, – моментально ответил био. – Эр Ге Де. Или Эф. Нет. Все-таки. РГД. Если Эф. Никто. Не уцелел бы.

Нужно как можно скорей освободить Кира. Это девушка знала точно. Стефан и пришедшие в Совет новые люди никогда долго не думали, все решали быстро. Вот и с Киром так. Сегодня арестовали, завтра – расстреляли на взморье, или, как выражался командор, – «шлепнули». Такое бывало.
Освободить, да… Укрыться на какое-то время, спрятаться, а потом…
Что будет потом, Алексия пока не предполагала ни конкретно, ни в общих чертах. Действовала скорей эмоционально-импульсивно. Лекса была влюблена в Кира давно и, как ей казалось, вовсе не безнадежно, и этим все было сказано. Это чувство и определяло все ее нынешние поступки.
– Думаю. Там. Диверсия, – заскрипел Спайдер. – Слишком. Уж. Гладко. Прошло. Бах! И Поля. Нет. Так. Не бывает.
– Так меткий выстрел и…
– У береговых. Такого. Оружия. Нет, – робот возмущенно завращал башней. – В Чумном. Тоже. Вряд ли. Черный. Мастер. Скорей. Захватил бы. Синее. Поле. А не уничтожил.
Услышав про Черного Мастера, девчонка вздрогнула. Неужели этот жуткий монстр и в самом деле ее отец? Быть такого не может… потому что не может быть никогда! Но черное Поле дало это понять вполне определенно. Просто пошутило? Чувства юмора у Полей нет, как нет его у зверей. Значит, правда… Еще Лекса обещала Полю деньги, спрятанный в Чумном клад. Ну, обещала и обещала. Это уж как повезет.
– Надо. Все. Расследовать, – негромко прозудело в ночи. – Допросить. Всех.
– Думаю, расследуют уже, кому надо, – отмахнулась Алексия.
– Нам. Тоже. Надо.
– И как я все расследую? Мысли буду читать?
Девушка сказала и осеклась, вспомнив того, кто на самом деле умел читать чужие мысли. Точнее, подглядывать в них, «сворачивать мозги».
Оказывается, и Спайдер подумал о том же. И тихо сказал:
– Шам. Он. Нам. Поможет.
– Если мозги нам не свернет…
Динамики ухнули слабым подобием звона:
– Мне – нет. У меня. Защита. У тебя – тоже. Ты – Мастер.
– Какой я теперь Мастер? – обиженно бросила Лекса. – Сапожник без сапог.
– И все-таки. Шам. Нам. Нужен. Пообещаем. Ему. Помочь.

* * *

Опасаясь Дайны – вдруг и впрямь шпионка? – Алексия с помощью робота раздобыла одежду на ближайшем брошенном хуторе, том самом, возле которого когда-то действовала лихая семерка дампов во главе с сержантом Джаредом Хоргом, ныне вполне лояльным и пользующимся доверием Совета наемником. Спайдер был прав, способности шама копаться в чужой башке сейчас бы очень пригодились и прояснили бы многое. Одно пока не было ясно: каким образом освободить узника. Или хотя бы просто пообщаться с ним для начала.
Дело облегчалось тем, что об уничтожении синего Поля и его Мастера еще официально не сообщали, дабы не вызвать среди населения паники. Конечно, надолго скрыть хоть что-то в Кронштадте не получалось, однако в отношении той злополучной ночи крепость питалась слухами. Взрыва никто толком не слышал; пока знали только, что в форте Константин что-то произошло – то ли караульные стреляли в кого-то, то ли их обстреляли. Как-то так.
Начальнику нового караула, десятнику Балтазару, однако, никто рот не затыкал. С него-то и поползли слухи – с явного благоволения некой юной и очень красивой дамы. С другой стороны, отправленному в несменяемый до поры караул десятнику не с кем было трепаться – разве что с заглядывавшим за кормежкой роботом. А уж Спайдер умел и любил поддержать светскую беседу. И хоть голос его был скрипуч и неблагозвучен (динамики старые), робот оказался весьма благодарным слушателем: Балтазара не перебивал и даже периодически добавлял в акустику охи да ахи. Десятнику это льстило. Пусть и робот, а все равно какой-никакой собеседник. Не с подчиненными же языки чесать. Нет, можно, конечно, и с ними, но уже надоело, обрыдло. Который день уже одни и те же рожи вокруг – тьфу! Иное дело – Спайдер. Вот ведь железка начитанная! И в музыке, ишь ты, разбирается, а как слушает! Внимательно, спокойно, доброжелательно поблескивая фарами. Все бы так слушали! А то как начнут перебивать – а вот я, а вот у меня…

Такой же любитель поболтать нашелся и в северной казарме, где прямо на вахте в тумбочке хранился ключ от подвала, где томился шам. Никаких часовых в казарме, естественно, не держали, – одни дневальные. Дежурный по казарме отлучился в столовую, проследить за процессом накрывания на столы, как и полагалось по уставу внутренней службы. Предоставленные сами себе дневальные – парочка пятнадцатилетних подростков – походя наводили порядок в спальном помещении. По старинной традиции отбили специальными дощечками коечки – чтоб заправленные одеяла топорщились этакими стрелочками, то же самое проделали и с подушками и, наконец, принялись драить палубу, сиречь – пол. Впрочем, драить – это было бы сильно сказано. Так, намотали тряпки на швабры, мазнули пару раз да на том и закончили. Один из дневальных убрался в столовую, помогать тамошнему наряду накрывать, второй же остался на месте. Ведь должен же в казарме хоть кто-нибудь быть!
– Ой, как чисто у вас! – зайдя в казарму, Алексия хитро прищурилась. – Прямо сияет все.
– Да уж, это самое! – вскочив с койки, дневальный шустро подбежал к тумбочке и довольно бойко доложил, приложив руку к непокрытой вихрастой башке: – Дневальный по кубрику младший матрос Крынкин. Это самое… Иван.
– Молодец, Крынкин Иван! – одобрительно кивнула девчонка. – Кто я – знаешь?
Матросик ухмыльнулся:
– А то ж! Я у вас в Поле как-то «безку», это самое, восстанавливал. Старую-то у меня с головы ветром сдуло. А как сдуло? Короче, иду я такой к Демкину, за пастогоем, это самое, бляху на ремне надраить…
– Ай, а там что у вас? – Алексия незаметно увела парня от тумбочки далеко в сторону. Что-то спрашивала, чем-то интересовалась.
Рыженький Рэм не обманул. Говорить Крынкин любил, правда, не умел. Слишком много употреблял слов-паразитов, хорошо хоть, не матерных. «Это самое», «короче», «как бы», «жесть» так и сыпались, словно из рога изобилия. А ведь Лекса почитывала старинные книжки, находя в этом некую необъяснимую сладость, и для нее вытерпеть несуразно загроможденную речь было испытанием, верно, почище давешнего падения в море. Ну прямо язык чесался поправить рассказчика: мол, не «короче», а «как-то раз» или «однажды», и не «пастогой», а «паста Гои». Хотелось. Но девушка сдерживалась. Для дела нужно было заговорить дневальному зубы, вот она и заговаривала… точнее – он ей. Пока рыженький Рэм с Николенькой воровали из тумбочки ключ. Украли удачно – свистнули.
– Ой, у вас тут еще и свистят?
– Свистят? Так это не наши. Мало ли кто тут на улице шарится.
Не «шарится», а «ходит», хотела поправить Лекса, да снова сдержалась и пошла уже к выходу, не забывая нахваливать опрятнейший вид казармы.
– Ну, прямо приятно зайти!
Дневальный просиял:
– Заходите! Мы все рады будем, ага.

* * *

Кир знал, что его казнят на рассвете. Расстреляют в Заводской гавани. Там всегда расстреливали – место удобное, тихое, никаких зевак поблизости нет. Смерть юношу не страшила – коль уж он допустил гибель сестренки, Лексы, так особо незачем и небо коптить. Вот только жаль умирать так, от пули своих же кронштадтцев. Лучше бы, конечно, в бою. В кровавой отчаянной схватке, а не как корова на бойне.
И что же делать? Подать в Совет апелляцию? Поздно уже, не примут. Была в деле какая-то ничем не объяснимая спешка, и Кирилл это чувствовал. Вот только не знал – почему так?
Так, может, не ждать расстрела, бежать, как уговаривал одноглазый дружок Наг? Бежать не ради самого побега, а чтобы сложить голову с пользой для всего Кронштадта. Ведь береговые мутанты рано или поздно нападут… уже скоро, как почему-то считал шам.
– Однако чувствую мысли не мальчика, но мужа!
Вот он! Легок на помине. Уже вторгся в мозг! Нахал – лезет и лезет.
– Ну, ты особенно-то не наезжай, дружище. Я тебе добрую весть принес.
– Добрую? – юноша тряхнул головою. – Что? Расстрел отменили?
– Еще лучше!
– Куда уж лучше-то?
– А ты глянь!
За старинной дверью каземата послышались приглушенные голоса и лязганье засова. Скрипнули петли, и дверь отворилась.

На пороге стояла Алексия! В просторном, не по росту балахоне, в рыбацких сапогах и смешных широченных брюках, девушка выглядела весьма забавно. За ней виднелась ухмыляющаяся физиономия шама.
– Лекса! Это точно ты? – хватая ртом воздух, негромко спросил узник.
– Можешь потрогать… – девчонка улыбнулась и бросилась Кириллу на шею. – Кир… милый Кир…
– Милая моя… Сестренка! Ты жива… жива!
– Ну, хватит миловаться, – кашлянув, Наг прервал идиллию, глазные щупальца его встрепенулись. – Пошли уже. Нам еще ключ возвращать.
– Ключ? Какой еще ключ?
– Там узнаешь.

* * *

Беглецы скрылись у старого кладбища, под грозной защитой Спайдера. Именно так решила за всех Лекса. Никто с ней не спорил: предложить иное пока затруднялся даже ушлый шам. Тот вел себя на редкость спокойно и молчаливо, лениво шевелил глазными щупальцами, думал, внимательно слушая рассказ зеленоглазой девчонки. Ее история казалась невероятной. Чтоб так спастись, вырваться из объятий смерти…
– Так ты говоришь, Поле отпустило тебя? – косясь на звездное небо, уточнил шам. – Вот просто так взяло и отпустило?
– Не просто так. В обмен на… – Алексия вдруг осеклась, тесно прижалась к сидевшему рядом Киру. – В общем, я ему кое-что обещала…
Наг насторожился. Он не мог легко и свободно проникнуть в мысли Мастера Полей, но сейчас все же уловил нечто. То, что так долго искал. Золото! Золотые «сеятели» – червонцы – именно этим озарились на миг мозги Лексы. И этого мига оказалось вполне достаточно шаму, чтобы понять: золото – в Чумном форте! Там его и нужно искать. Просто следовать за этой забавной девчонкой. Золото – лакомство для Полей Смерти. И черное Поле отпустило Алексию именно в обмен на…
– И оно. Тебе. Поверило? – внезапно усомнился Спайдер. – Интересно.
– Думаю, что Поле поверило не мне, – девушка неожиданно улыбнулась, глядя на тлеющие угли костра.
Небольшой костерок беглецы все же разложили – холодно; к тому же при побеге шам направил погоню по ложному пути, внедрив в мысли охранников старую Угольную гавань. Мол, именно там беглых и заметили, видали, как те садились в лодку…
– Не тебе? – Кир нежно погладил Лексу по волосам. – А кому еще-то?
– Самому себе, – млея от ласки, девчонка прижмурилась. – Понимаете, я была в нем, в Поле… как были там многие, превратившиеся потом в верных рабов черного Поля.
– И Поле решило, что ты теперь – тоже его верная рабыня?
– Именно так. Другого объяснения у меня нет.
– Пожалуй, так… – покивав, Кир пристально посмотрел на шама и ухмыльнулся. – Наверное, ты уже знаешь, о чем я хочу спросить?
– Да, – не стал ломаться Наг. – Знаю. В Кронштадте есть еще один шпион. Дочь одноглазого властелина Новоселок – Дайна.
Голос шама звучал спокойно и тихо, но в мозгах беглецов словно бы разорвалась бомба.
– Дайна?!
– Дочь того куска дерьма?!
– Приемная, – Наг шмыгнул носом и, зябко поежившись, подвинулся поближе к догорающему костру. – Одноглазый когда-то спас ее, вытащил из какой-то заварухи.
– Надо же, – удивился Кирилл. – Какой благородный поступок!
– Не благородный… Одноглазый умен и во всем ищет выгоду. Впрочем, как и все.
Шам замолк, опустив голову, однако щупальца его все еще вздрагивали, переливаясь беспокойными волнами. Какие-то смутные, неясные еще подозрения томили душу этого уродливого парня, – если у него вообще имелась душа. Дайна – шпион, Наг понял это давно, безуспешно пытаясь проникнуть в мозг белокурой красавицы. Одноглазый не дурак, послал в Кронштадт свою главную надежду, однако… Шам чувствовал в Дайне некое двойное дно. Не одним береговым мутантам служила красотка. Или – вовсе не им? Впрочем, это все еще были смутные догадки. Но эта неуверенность сильно расстраивала Нага. Он просто не мог терпеть никаких непоняток, а Дайну он не понимал, и это могло вызвать большие осложнения уже в ближайшем будущем. И это было еще одной причиной, по которой шам решил поменять «хозяев», поставив на Кира и его друзей. Кто-то использовал одноглазого. При таких раскладах приходилось рассчитывать только на себя. А союзники – дело временное.
Пока Наг, шевеля щупальцами, погрузился в свои невеселые мысли, Кир, Лекса и Спайдер взахлеб обсуждали Дайну, вставляя ей, говоря словами робота, каждое лыко в строку. Теперь ясно было, кто стравил юных футболистов на Цитадельской – Алексия своими глазами видела там Дайну. И зачинательницей массовой драки на главной площади тоже оказалась загадочная блондинка, за которую «вступились». И угон тягача! Дайна тогда не смогла вовремя скрыться и нагло вышла навстречу погоне: мол, просто прогуливалась. И сразу заскочила в тягач, чтоб оправдать исходивший от нее запах солярки.
И еще голубая линза в кабине угнанного ГТТ. Зачем шпионке менять цвет глаза? Совершенно непонятная причуда.
– Причуда?! – Наг взволнованно вскинул голову, единственное око его вдруг вспыхнуло яростным желтым огнем. – Она скрывала цвет глаз! Значит, было что скрывать… Белоглазые! Люды! Так вот она кто… То-то я смотрю…
– А ну, поподробнее! – прервал Кир. – Что это за люды такие? Откуда они? Чего хотят?
– Хотят захватить вашу крепость, – Наг мило улыбнулся и повел плечом. – Всего-то и дел. Из старой-то крепости, Петропавловской, их вышибли. А Кронштадт – милое дело. Захватил, расположился и живи да радуйся. Ото всех далеко, кругом – море.
Алексия усмехнулась:
– Только зимой – лед. Да еще со всех сторон – муты. Даже под носом – в Чумном.
– Люды с мутами справятся, – уверенно бросил шам.
Кто такие люды, он и сам толком не знал, основываясь в основном на слухах, что ползали по всему побережью. Говорили, что люды совсем недавно вышли из-под земли и теперь бились за место под солнцем. Они похожи на людей-хомо, но глаза – бесцветные. Хорошо видят в темноте. Прекрасные воины. Всеядны. Вот, пожалуй, и все.
– Они могут влиять на обычных людей? – негромко спросила Лекса.
Наг дернул шеей:
– Не знаю. Может быть, и могут. Не могу точно сказать.
– Командор! – ахнула девушка. – Он может быть под полным контролем… Да и ты, мой милый Кир, когда-то был…
– Шпионку. Надо. Обезвредить, – повращав башней, подал голос робот. – Убить!
Алексия скривилась и замахала руками:
– Тебе бы всех убить! Лучше арестовать, мало ли – вдруг мы ошиблись.
– Главное, вывести из-под ее влияния командора, – тихо заметил Кир. – И я знаю, кто это сможет сделать.
Все посмотрели на шама. Наг покряхтел и закашлялся. Конечно, всеобщее внимание ему льстило, но задача казалась опасной. Эта Дайна… черт ее знает, как она себя поведет. Слишком уж мало информации об этих людах. Если красотка вообще из них. А может, проще все? Да нет, не проще.
– Хорошо, утром проберемся в город, – согласно кивнул шам. – Я поставлю туман и вообще прикрою. Только вот сейчас… хорошо покушать бы хоть чего!
– Рыба. Еще осталась. Жарь.
– Рыба? – шам потер руки и ухмыльнулся. – А чего ее жарить-то? Могу и сырую.

* * *

Жуткий огонь, всепоглощающее пламя накрыло все вокруг, пожирая живую плоть с наслаждением оборотня или вампира из древних легенд. Корчась от нестерпимой боли, сгорела в пламени мать, Анья, прекраснейшая из женщин, королева людов. Вспыхнув, сгорели и коконы с неродившимися еще детьми. Все, кроме одного – с Дайной. Вернее, с будущей Дайной: тогда она была просто детенышем, случайно спасенным одноглазым монстром. Именно ему, одноглазому, выжившая принцесса людов и подчинялась, – это заложила в ее голову мать, королева Анья. Что же касалось отца, истинного, а не приемного, то про него Дайна помнила лишь одно. Ее родной отец – предатель! Проклятый хомо по кличке Снайпер предал свою возлюбленную, вверг ее в жуткую огненную смерть. А потому все хомо отныне должны быть преданы смерти. Месть – пыл этого сладкого слова всегда поддерживал приемный отец. Спасенная подчинялась ему беспрекословно. Так было заложено. Но, как оказалось, не навсегда.
Дайна хорошо помнила тот день, когда, совсем еще маленькой девочкой, услышала Зов крови. Зов родного племени – людов, выбравшихся из-под земли, чтобы жить. Кто-то из белоглазых разведчиков отыскал-таки свою будущую королеву. Теперь оставалось найти место. Жить, развиваться… и завоевать весь этот чертов мир!
Именно о Кронштадте подумала Дайна, когда приемный отец впервые заговорил с ней об одном важном задании в морской крепости хомо. Одноглазый поначалу собирался лишь совершить очередной лихой набег, поживиться… и неважно, когда – зимой, весной, летом. Он мог ждать. Люды – нет. Впереди маячила зима, голодная, лютая, злая. Из Петропавловской крепости белоглазых выбили. И что оставалось делать? Признав поражение, снова уходить под землю, таиться там, словно кроты? Ну нет! Будущая королева точно знала, что делать, ибо росла и развивалась буквально не по дням, а по часам. Кронштадт – то, что нужно! Пусть мутанты приемного папаши захватят крепость для людов. Пусть начнут драку уже сейчас, до наступленья зимы. А отряды белоглазых вступят в нужный момент. Когда надо – поддержат, а где начнут действовать сами, на свой страх и риск. У людов уже имелось несколько старинных судов с восстановленными силовыми машинами. Три самоходные баржи – и один военный корабль. Пусть небольшой, зато бронированный, с пушками, пулеметами и полным боекомплектом, восстановленным за большие деньги у маркитантов. Имелись на корабле и боевые ракеты – только вот управлять ими люды не умели. Да, пожалуй, никто не умел. Как и водить суда.
Однако же с последней задачей справились, наняв знаменитого Ранга из Койвисто. Этот самопрожженный нео был известен как отличный кормчий и не должен был посрамить свою славу. Тем более что обещано ему было немало. И немало выплачено авансом. Из последних запасов… Но дело того стоило!
Открыв глаза, Дайна холодно посмотрела на спящего рядом Стефана. Этот парень был выбран ею в качестве самца для рождения ее собственных детей-людов. Выбран, конечно, не по любви – по расчету. Командор Стефан был в Кронштадтской крепости главным – и полностью подчинялся белоглазой принцессе. Был к ней привязан. Так же, как и десятник Балтазар, как верный Клим, как сумрачный и склонный к неоправданному садизму Дэм, как… Нет, Кира привязать не удалось. А жаль! Он искренне нравился Дайне куда больше других… однако же – не судьба. И черт с ним! Что теперь от него толку-то? А ведь так хотелось…
Девушка улыбнулась и, встав с кровати, нагой подошла к зеркалу. Посмотрела на себя, погладила теплой ладонью чуточку округлившийся живот. Еще пара недель…
…и прямо из лона вытянутся во все стороны длинные, гладкие, блестящие канатики с полупрозрачными коконами с маленькими обнаженными детьми, свернувшимися в позы эмбрионов. Не с зародышами, а именно с детьми. Ее детьми, детьми новой королевы людов! И будет их с полсотни! Полсотни верных и способных на все воинов, которых не надо ничему учить, ибо все уже заложено в них генами. Дети быстро – на глазах – повзрослеют, как за считаные дни повзрослела засланная на остров Дайна. Месяц, другой, – и вот она, когорта личной королевской охраны! А до того времени надо еще постараться…
Еще раз погладив живот, нагая красавица оглянулась на спящего. Как самец Стефан уже был не нужен. Но еще мог пригодиться, как командор. Уже скоро, очень скоро начнется вторжение. Диверсионный отряд высадился в Угольной гавани и был встречен верными людьми. Привязанными. Скоро! Первыми начнут мутанты, за ними ввяжутся люды… И все же защитников крепости слишком много. Надо постараться уменьшить их число, отвлечь.
Чумной форт! Вот это как раз то, что нужно. Спровоцировать охрану форта Константин, затеять свару, отправив защитничков Кронштадта на штурм, на убой. Тем временем с другой стороны острова высадятся муты… и люды.
Дайна улыбнулась. Да, Чумной форт – замечательно. Тем более там черное Поле, от которого нужно избавиться, если не получится захватить или каким-то образом привлечь на свою сторону Черного Мастера… Черт! А если штурм окажется удачным? Если кронштадтские и впрямь захватят форт вместе с черным Полем? Допустить этого никак нельзя. Надо проконтролировать, самой быть в гуще событий и если что-то пойдет не так – быстро принять меры.
За дверью послышались осторожные шаги. Принцесса людов хорошо знала – чьи. Быстро накинула халат, улыбнулась еще шире. Поправила синие линзы в глазах.
– Входи, верный Клим.
– О, моя королева! – мускулистый парень с шарообразной, стриженной наголо головой бросился на колени, благоговейно поцеловал протянутую руку. Взгляд его скользнул на спящего командора.
– Он крепко спит, – успокоила Дайна. – Ты же – поднимай людей. Сегодня ночью тайно проберетесь к форту Константин и обстреляете его со стороны моря. Всерьез обстреляете, со всем возможным шумом.
– Я понял, моя королева!
Поднявшись на ноги, Клим низко поклонился и вышел, удостоенный истинно королевской улыбки.
Подойдя к окну, Дайна проводила его взглядом, и вдруг холеное лицо ее скривилось. Красавица что-то почувствовала, – что-то такое, от чего пухлые губы ее сжались, а в спрятанных за синими линзами бесцветных глазах вспыхнула самая лютая злоба. Кто-то осмелился проникнуть в ее мысли! Попытался… Ну так получай же ответку!!! Н-на!!!

– Две-е-е-ерь!!!! – жутко закричал шам, и вскинувшиеся было щупальца его вдруг бессильно обвисли, словно усы старого деда.
Кир поспешно захлопнул небольшую, обитую железом дверь каземата, расположенного в угловой полубашне, рядом с квартирой командора. Схватившийся за голову шам, воя, катался по полу, единственное око его пылало так, что, казалось, вот-вот вылетит из орбиты, выдавленное неведомой злобной силой. Вылетит и разобьется о каменную кладку стены, словно брошенное кем-то яйцо.
– Что? – встревоженно вскричала Лекса. – Что ты узнал? Что?

Шам постепенно успокаивался, приходил в себя. Напрягшиеся щупальца его безвольно опали, а затем вновь зашевелились, словно пытаясь потрогать что-то такое, дотрагиваться до чего было никак нельзя. И все же…
– Они будут штурмовать Чумной форт, – прислонившись спиной к стене, устало промолвил шам. – Уже очень скоро – этой ночью или утром. Дайна и Стефан пошлют воинов на убой. А тем временем враги нападут с моря. У них есть военный корабль, с пулеметами, пушками… Его не потопит ни одно ваше орудие. Да что там говорить! С вашим вооружением даже самоходную баржу не потопить! Да-да, у них есть и баржи. Целый флот!
– У них – это у кого? – спокойно уточнил Кир.
– У людов. Береговые мутанты одноглазого полезут, как обычно, на лодках. Уже очень скоро. Пока море спокойно…
Алексия задумчиво качнула головою:
– Почему они просто не подождут до зимы?
– Люды не могут ждать до зимы. Им нужно успеть обрести надежное пристанище – ваш Кронштадт!

Спрятанное в Чумном форте золото тянуло Нага, словно магнитом. Он должен был попасть туда, попасть как можно быстрее, пока форт не оказался в руках людов. Нужно воспользоваться будущим штурмом, суматохой. Нужно…
Все свои мысли о Чумном шам тут же внушил Кириллу. Хотел настроить на то же и Лексу, да вот, увы, на эту зеленоглазую девушку он не мог влиять. Что ж, пока достаточно было десятника.
– Мы должны прорваться в форт вместе со всеми, – чуть помолчав, уверенно заявил Кир. – Изловить или уничтожить шпионку. Спасти сколько возможно людей.
– И попытаться использовать черное Поле, – к полному удовольствию шама, Алексия неожиданно поддержала Кирилла. Пока все шло, как он задумал. – Что же касается мутов и этих… людов – то не забывайте о Спайдере. Какое-то время он сдержит натиск.
– Смотря какое у них оружие, – хмуро возразил Кир. – Если скорострельные пушки, то… Чего боятся люды?
– Люды – не знаю, – Наг покачал головой и вдруг улыбнулся. – Однако Дайна сильно боится огня. Какие-то давние воспоминания… я к ним лишь прикоснулся.
– Огонь… – тихо протянул Кир. – А ведь отсюда не так уж далеко до огнеметной роты.

* * *

Тревогу объявили сразу же, едва только заговорщики выбрались из каземата. Со стороны форта Константин донеслись выстрелы, в крепости разом завыли сирены, и десятки вестовых рассыпались по ночным улицам, собирая бойцов.
Первые отряды, чеканя шаг, уже отправились к форту, и на их штыках играли серебристые отблески луны. Ночь стояла тихая и прохладная, однако светлая. Подмораживало, но никто из бойцов не чувствовал холода. В городе не было паники, все делалось разумно и четко, как всегда. Подумаешь, чумные мутанты прорвались! Эка невидаль! Правда, несколько смущало то, что на этот раз к форту Константин стягивались почти все силы. Так это, верно, потому, что мутов оказалось слишком много. Ничего! Хоть много, хоть мало, – перемелем всех!
Все наличные в крепости лодки, понтоны, наспех сколоченные плоты уже покачивались на черных волнах гавани, окружив Чумной с трех сторон – с берега, с форта Константин и с форта Петр Первый. К удивлению Кира, организация высадки здесь дала сбой: десятники бегали, мало что понимая, что-то спрашивали друг у друга да нервно посматривали на море, ожидая, когда же поступит приказ.
И приказ поступил.
В окружении личной охраны к собравшимся у форта Константин воинам вышел сам командор. Как всегда, элегантный, лощеный… и несколько бледноватый. Длинный кожаный плащ, косой пробор – волосок к волоску. В начищенных до блеска сапогах отражалась луна.
– Доблестные воины Кронштадта! – взобравшись на старый снарядный ящик, командор вытянул вверх руку. – Сегодня пришел тот великий час, когда мы с вами наконец-то раздавим рассадник зла! Ваши командиры обо всем извещены, штурм начнется по сигналу. Вперед, мои верные воины, я верю в вас!
Последние слова краткой речи Стефана потонули в громовом крике «ура». Взмахнув рукой, командор сошел с ящика и исчез во тьме. Сигнал к штурму не заставил себя ждать – три красные ракеты пронзили небо, разрезав на кусочки луну тремя узкими красными полосами.

Поглядев в небо, Дэм улыбнулся. Три кровавые полосы – благоприятный знак. Жаль, Лекса погибла. Но за ее гибель ответит виновник – Кир! Должен ответить. Собственной жизнью. И помешать казни может только начавшийся штурм.
– Что прикажете делать, сэр? – глянув на командира, издевательски поинтересовался рыжий Рэм.
Именно Дэм был назначен десятником после ареста Кирилла, однако Рэм, Ники, Симотра и прочие еще не считали его за командира всерьез. И новоявленного десятника это просто бесило. Ничего… ничего… еще посмотрим, еще поглядим.
– В лодку! – махнув рукой, Дэм первый побежал к морю.

У плотов и лодок сразу же образовалась страшная неразбериха: было совершенно непонятно, чья лодка, чей понтон, плот… Многие действовали по принципу «кто смел, тот и съел», и пара десятков плавсредств уже отвалила от берега, направляясь к Чумному форту. Оттуда вдруг ударила пушка. Судя по звуку – старинная, но большая.
Первое же ядро угодило в самую гущу лодок, сея вокруг смерть, возмущенье и страх.
– У них пушки! Пушки! – зловеще прошелестело в ночи.
Однако вражеские выстрелы отнюдь не охладили воинственный пыл наступающих. На одной из вырвавшихся вперед лодок взвилось вверх Кронштадтское знамя, древний Андреевский флаг, белый, с синим косым крестом. Флаг специально подсветили фонариками, презрев возможную быструю гибель. И смерть не заставила себя ждать – горстка храбрецов была сметена в море очередным выстрелом, а их лодка – измочалена в щепки.
Но это уже не могло остановить наступление. Тысячи юных кронштадтских воинов, стиснув зубы, терзали веслами холодные ноябрьские волны.
А враг стрелял, огрызался, и вот уже с форта застрочил пулемет. Многие падали в воду, пронзенные пулями, многих просто крошило в клочья, и кровавое месиво вспенило блестящую черноту волн.
Снова выстрел! И пенный бурун. Кровь. Крики. Ошметки тел… Выстрел! Противный вой снаряда…
Дэма смело с лодки ударной волной, и что с ним было дальше, не знал никто. То ли этот вечно угрюмый парень камнем пошел на дно, то ли его выкинуло прибоем на низкий берег. Никто не смотрел. Не искал десятника взглядом. Сейчас было не до того.
– Вон там – наши! – приподнявшись на носу низкого рыбачьего челнока, громко воскликнула Лекса. – Я вижу их, вижу! Вон – Николенька, а вон – рыжий Рэм. Нет, ну надо же… Случайно так повезло, встретили. Догоним, Кир!
Сделав очередной гребок, шам хмыкнул: ага, случайно вам повезло, как же! Если б не он…
– Догоним! – Кирилл покрепче ухватил весло. – Давай-ка приналяжем, Наг.
Гребок… Еще! И пенные брызги. Выстрел. Вой. И впереди, совсем рядом – кровавый фонтан из разлетевшихся щепок и тел.
– Табань, Наг! Табань!
Кир, как смог, выровнял лодку и поискал глазами своих. Да, найдешь их тут, в такой-то суматохе, во тьме… Заслоняя луну, с двух фортов – Константина и Петра Первого – ударили прожектора, выхватив из темноты гранитное полукружье Чумного. Вражеская крепость оказалась настолько близко, что видны были не только бегающие по крыше мутанты, но и выраженья их лиц.
Плоты и лодки окружили Чумной, как хищные пираньи окружают угодившую в воду корову. Окружили и начали рвать! По сути, вся защита форта сосредотачивалась у его единственной пристани, у ворот. Никто, даже сам Черный Мастер, не мог предположить, что чертовы хомо, презрев смерть, вдруг навалятся кучей, плотно обложив крепость со всех сторон. И не просто обложат – станут рваться внутрь!
Наступление все же оказалось продуманным. Случившаяся в начале штурма неразбериха сменилась четкой организацией: окружившие форт плоты, понтоны и лодки сбивали, связывали вместе веревками и загодя утыканными гвоздями досками наподобие римских абордажных мостиков – «воронов». На не столь уж и высокие – всего-то в три этажа – стены Чумного полетели крючья, поднялись лестницы, да и просто шесты, по которым лезли, лезли, лезли… Лезли, не взирая ни на что!
– Постоим за Кронштадтскую честь! И за Российского флота славу! – слышалось со всех сторон.
И громовое «ура» раскатами заставило побледнеть луну. Или это уже начиналось утро?
Сверху, с крепости, словно в невообразимо древние времена, бросали камни. Один из них едва не угодил в голову рыжему Рэму. Парень вовремя пригнулся и, не удержавшись на ногах, полетел в холодную воду. Наверное, уже и не выбрался бы, кабы не протянутая кем-то рука…
– Спасибо! – поблагодарил юноша, выбравшись в какую-то утлую лодку и переведя дух. Еще чуток отдышался – и бледное лицо его вдруг вытянулось в радостном изумлении:
– Кир! Командир!!! Ты снова с нами!
– Командир всегда на своем посту, – наставительно изрек оглянувшийся шам. – Совет предоставил нашему славному Киру право искупить вину кровью!
Эту мысль Наг упорно вдалбливал в сознание окружающих, не сильно обращая внимание на то, что творилось вокруг. Кирилла должны были признать командиром как можно больше воинов. Чтоб ни у кого не появлялось лишних вопросов.
Сверху погавкала автоматная очередь.
– Пора ставить туман, друг мой? – искоса глянув на Кира, ухмыльнулся шам.
– Ставь! – Кирилл выскочил на связанные меж собой лодки, окинул взглядом своих. – Эй, парни! Все живы?
– Кир!
– Командир!
– Ой, и Лекса здесь!
Даже вечно угрюмый дамп Джаред Хорг – и тот улыбнулся. Правда, улыбку его легко было принять за хищный оскал оставшегося без добычи волка. И все же это была улыбка.
– Командира оправдали… Десятника Кира оправдали… Совет поверил ему… искупить вину кровью…
– Кир, Дэм погиб! Только что…
– Мир праху его… Ну, что стоим? Вперед, на стены! Да! Джаред! Ты у нас самый сильный… Возьми из лодки огнемет. Ну, вон ту штуковину.

Плотная пелена поставленного шамом тумана затянула все вокруг, и о том, что происходило в Чумном, можно было догадываться лишь по доносящимся звукам. Вот пушка ухнула. Вот – загрохотал пулемет. А вот – автоматная очередь. Какая-то растерянная, не по цели, просто в туман.
– За мной. Лезем!
Грубый канат в руках. У кого-то – шест. У кого-то – наспех сколоченная лестница. Выстрелы. Крик. Звон меча. Холодная округлость гранита.
Ах ты ж черт! Кажется, выбрались. И теперь туман только мешал.
– Наг! Ты свой туман убрать можешь? – шепотом попросил Кир.
– Нет. Но вообще-то он скоро рассеется сам.
– Лекса!
– Я здесь, командир.
– Сидела бы лучше до…
– Я ж Мастер Полей, позвольте напомнить. И как вы тут без меня? Ищите узенький мостик с перилами. Он ведет к колодцу. Там – черное Поле, а дальше – вход в центральный зал.
Теперь командовала Алексия. Она единственная знала, где в Чумном штаб и где Поле. Туда и вела.
– Осторожнее, поручни…
Туман не рассеивался, на море стоял почти полный штиль. Впрочем, сейчас туман снова был на руку.
Никого из чумных часовых на месте не оказалось, что и понятно, – нынче мутантам просто не хватало бойцов. Проникшие в музейный зал юные воины из десятка Кира удивленно озирались. Парней можно было понять – ничего подобного они еще не видали.
Живописные пиратские шайки сменялись застывшими господами в пышных париках. Тускло сияли золотом эполеты, а сидевший на троне древний царь Петр, казалось, неодобрительно посматривал на пришельцев.
– Что будет делать Дайна? – Кир оглянулся на шама.
– Убьет Черного Мастера, – не задумываясь ответил тот. – И уничтожит Поле.
– Убьет Мастера? – неожиданно хмыкнула Лекса. – А хватит ли у этой девочки сил?
Глазные щупальца Нага нервно дернулись и опали:
– Хватит. Вы не знаете людов! Впрочем, и я – не очень-то.
– Если ей нужен Мастер, она придет сюда… – Алексия вдруг прислушалась. – Тсс! Слышите? Чьи-то шаги.
– Прячемся!
– Нет. Переодевайтесь, живо. И застыньте. Хотя бы на несколько минут.

* * *

Шаги доносились сверху, откуда только что пришли Кирилл и его люди. Спокойные, уверенные шаги. И вот уже в распахнутую дверь вошел небольшой отряд. Командор Стефан в длинном кожаном плаще и взвод его личной охраны – полтора десятка отменных бойцов во главе с плечистым парнем, не знакомым никому, кроме Рэма. Переодетый в юнгу рыжий тотчас опознал недавнего обидчика и едва не вскрикнул.
Чуть позади всех, оглядывая зал незамутненным белесым взором, шагала Дайна. В распахнутом на груди бушлате с золочеными пуговицами, в черных высоких сапогах и узких джинсах, с распущенными по плечам волосами девушка была чудо как хороша. И прекрасно осознавала это.
Странно, но сейчас Кир не испытывал к ней никаких особенных чувств. Да, красивая, не отвести взгляд. Но не более того.
Где-то внизу вдруг послышался шум, и в зал, словно черти из бутылки, выскочили мускулистые нео – стражники Черного Мастера. Все на одну звероподобную рожу, мутанты, ухмыляясь, бросились на незваных гостей, размахивая дубинками и тяжелыми, выкованными из стальных рессор палашами. Кто-то из воинов командора успел сделать выстрел; большинство же растерялись: слишком внезапным было появление нео. Внезапным и всепобеждающим!
Огромные и невероятно сильные, они расправились с пришельцами быстро и ловко, словно кошки с мышами. Лишь Стефан успел сделать пару выстрелов – пока отрубленная одним взмахом меча голова его не покатилась, подпрыгивая и брызгая кровью, по лестнице вниз, в обиталище Черного Мастера, все еще не соизволившего показаться гостям. Странно, но, похоже, командор ни в кого не попал, хотя бил в упор. Странно.
– Жаль, – холодно прищурилась Дайна. – Все-таки это был отец моих будущих детей. Впрочем, миссию свою он исполнил.
Во время стремительной кровавой бойни девушка даже не дернулась. Даже не наклонилась подобрать маузер, выпавший из мертвых рук своего облеченного властью любовника. Хотя могла бы… Успела бы. Но нет. Не шевельнулась. Даже бровью не повела. И ни один мускул на ее нереально красивом лице не дрогнул.
Зато повели мордами нео. Еще бы – такая красотка. Один – самый уродливый и чем-то напоминающий носорога – даже выскочил вперед.
– Эта девка – Кхар-рга! Кхар-рг пер-рвый ее нашел-л!
– Х-ха? Кхар-рг? Пер-рвый? – остальные явно были не согласны со столь несправедливым дележом угодившей в их лапы добычи. – Надо р-разделить на всех. Таков закон-н! И надо дол-ложить Мастер-ру.
– Доложим, – отбросив меч, Кхарг посмотрел на девчонку так плотоядно, что едва не захлебнулся слюной. – Потом! Во вр-ремя драки – можно! Всем.
Мутанты одобрительно загудели. Вот это верно – всем. А доложить хозяину можно и потом, в конце концов, никто ведь не собирался сразу же убивать эту девку. Использовать – да, но убивать… тут воля Мастера.
– Ид-ди сюд-да, кр-расавица! – Кхарг вытянул руку, явно намереваясь сорвать с пленницы одежду.
Дайна со всем изяществом увернулась:
– Эй, эй, осторожней, парни. Может, я сама разденусь?
– Вот это девка! – грохнули восхищенным хохотом нео. – Ну, р-раздевайся, чего ж.
Красотку долго упрашивать не пришлось. Полетел на пол бушлат, следом за ним – блузка и тельник… Обнажилась великолепная грудь, и тонкая рука красавицы скользнула к застежке джинсов…
Мутанты зарычали и подались вперед:
– О-о-о-о!
Однако случилась заминка.
– Посмотрели? – с холодной улыбкой без всякого намека на страх спросила Дайна. – А теперь – умрите!
Никакого оружия в руках красавицы не было. Лишь только сверкнули глаза. И круглые головы дикарей рванули кровавыми брызгами, разлетелись по сторонам, словно в каждой башке, выжидая своего часа, сидела граната.
Коренастый немец в полевой форме штурмбанфюрера СС – Симотра – дернулся от внезапно вспыхнувшей догадки. Точно так же погибли и его родичи – дед Карась, Бориска, Миша… Их головы кто-то словно взорвал изнутри. И ведь они незадолго до того приютили какую-то девчонку… красивую, белокурую, с голубыми глазами… неизвестно куда сгинувшую! Теперь известно – куда…
– Ах ты ж тварь… – не сдержавшись, Симотра швырнул в красотку тяжелый кинжал с рунами.
Увы… Дайна неуловимо уклонилась и с милой улыбкою глянула на манекены:
– Ах, мои милые маленькие друзья. И вы здесь? Что ж, отправляйтесь-ка…
Она не успела ничего предпринять, даже договорить не успела. На лестнице возникла вдруг высокая фигура в черном, стелющемся по полу плаще. Черный Мастер!
– Ну, здравствуй, господин в черном! – на время оставив Симотру, шутливо кивнула красавица. – Я пришла разделить с тобой власть.
– А кто тебе сказал, что я намерен делиться? – голос Мастера звучал зловеще и глухо, – впрочем, Дайна не обращала на это внимания. Похоже, этой самоуверенной красотке все было нипочем. С такими-то боевыми способностями…
Хотя взорвать голову Черного Мастера ей не удавалось, девица явно пыталась это сделать. Ничего не вышло! Неприятно оскалившись, Дайна выхватила из рук ближайшего манекена длинную кавалерийскую шашку и бросилась на соперника с энергией и напором, которых вряд ли можно было ожидать от столь хрупкого существа, которым казалась девушка на первый взгляд.
Мастер молниеносно подставил шпагу. Закаленную, с изящным эфесом и позолоченной гардой. Ее лезвие позволяло не только колоть, но и рубить. Что и продемонстрировал Мастер, совершив резкий выпад и едва не насадив настырную девчонку на клинок, словно жирного каплуна на вертел.
Не насадил, увы. Увернулась гадина. И сама бросилась в атаку; шашка в ее руке превратилась в сплошной сверкающий круг. Интересно, где она так научилась?
Симотра быстро подобрал с пола маузер, прицелился…
– Умри, сука!
В замкнутом пространстве выстрел прозвучал неожиданно громко. Только вот и Симотра ни в кого не попал, как до него незадачливый командор Стефан. Странно…
– Целься! – скинув дурацкую треуголку, приказал Кирилл.
ПМ и штурмовые карабины – конечно, не винтовка Мосина, но на таком расстоянии и с них был бы толк. Однако…
– Не стреляйте!!! – неожиданно громко крикнул одетый в смешную хламиду Наг. – Здесь пространство искривлено! Неизвестно, куда попадем. Сами себя пристрелим…
Поздно. Уже грянул залп.
Согнулся Квас, получив собственную пулю в живот. Отбросило к стене Кота, и рыжий Рэм, вскрикнув от неожиданной боли, схватился за руку.
Черный Мастер на миг обернулся на выстрел; а вот Дайна – нет! Хладнокровия в ней оказалось хоть отбавляй. Еще бы – будущая королева людов!
Миг… Всего лишь миг… И острый клинок пронзил грудь Мастера столь же легко, как и грудь обычного человека. Пошатнувшись, черный мутант тяжело осел на пол.
– Оте-е-ец!!! – бросилась к нему Алексия, Лекса… спасенная и спасшаяся дочь.
– Отец…
– Ах, как трогательно, – блестящее лезвие уперлось девчонке в шею. – Нет, в самом деле – Мастер синего Поля и Демон! И вполне подходящий антураж. А знаете что? Давайте-ка устроим шоу! Настоящее шоу, как в древние времена.
Белоглазая принцесса явно развлекалась. Вся такая красивая, изящная… и опасная, как ядовитейшая змея. Самое главное на сегодня уже было сделано, осталось лишь дождаться вторжения и еще на всякий случай уничтожить черное Поле. Дело техники, не более того. Время было. Почему б и не поразвлечься? Этак слегка. Чуть-чуть… В конце концов, Дайна вовсе не была взрослой умудренной жизнью особью. Так, молодежь. Как и все эти…
– Ах, милый Кир, как я рада тебя видеть! Нет, право же, рада. Иди же, обними меня. Прижми к себе, поцелуй… Я умею быть благодарной, ты знаешь. Ну, иди же! Я сказала – иди. А все остальные пусть подождут, посмотрят. Эй, парни, выше головы! Я не собираюсь вас пока убивать. Театру нужны зрители. Шоу начинается, алле-ап!

Глава 8

Как существо в высшей степени разумное и себялюбивое, Наг вовсе не собирался ввязываться в чужие разборки, тем более с непредсказуемым исходом. А потому, едва в музейном зале началась заварушка, не стал сидеть сиднем, а, улучив подходящий момент, ретировался со всей возможной скоростью.
– Уф! – оказавшись на стене форта, шам с шумом выдохнул и перевел дух.
Утренняя заря наползала на город, приглушая серебряный свет луны и мерцанье далеких звезд. Было холодно, но ясно, и поднявшийся ветерок гнал по светлеющему небу золотисто-алые облака, подсвеченные затаившимся в развалинах Петербурга солнцем.
С Чумным все было кончено. Вот так, в одночасье, навалились всем людом… Конечно, если б Черный Мастер остался в живых, то ни о какой победе кронштадтцев не шло бы и речи. Да и сейчас еще никто не знал о судьбе хозяина форта, – просто вдруг словно само собой угасло всякое организованное сопротивление. Лишь разрозненные группы мутантов еще отбивались, но скорей по привычке, без прежнего задора. Словно чувствовали, знали что-то такое, чего еще не знал никто. Так ведь, верно, и чувствовали. И знали. И напоминали сейчас собак, вдруг потерявших хозяина. По сути так оно и было.
Кое-кто из здешних нео сдавался, а кто-то все еще сражался до последнего, предпочитая смерть позорному плену. Пленных брали скорей по привычке: о судьбе синего Поля по крепости ходили самые разные слухи. Нужны ли пленники, если с Полем что-то случилось?

Золото! Вот что манило шама, вот что обостряло сейчас все его чувства не хуже, чем у охотничьего пса. Спустившись со стены вниз, к причалу, Наг принялся отираться возле немногочисленных пленных, собранных возле распахнутых ворот форта. Прислушивался, наталкивал на нужные мысли.
Ничего! Ни о золоте, ни о каких иных сокровищах. В этом смысле головы чумных нео оказались девственно пусты. Если кто и знал о золоте, так только Черный Мастер. И еще – эта девчонка, Лекса. Которую, наверное, нужно попытаться спасти. В своих личных, предельно корыстных целях.
Да, нужно, однако – опасно! Наг непроизвольно передернул плечами, вспомнив холодный взгляд юной королевы людов. Взгляд, от которого в голове закипали мозги. Сражаться с этой жуткой тварью из-за девки? Нет уж, увольте. Впрочем – не из-за девки. Из-за золота, о котором только она и знает. За такой куш стоило биться, стоило рисковать! Приняв решение, шам побежал обратно в форт, к колодцу, ко входу в музей. Теперь он думал лишь об одном – не опоздать бы. Вдруг Алексия уже мертва? Кого тогда спрашивать? Пленных? Сомнительно, чтобы они хоть что-нибудь знали о тайне своего хозяина. А связываться с Дайной опасно, очень опасно. Ах, как же быть-то, как быть?

* * *

Старуха Ишваргань, прозванная так за то, что из всего принятого у нео получеловеческого лексикона использовала лишь слова «ишь» и «варгань отсюда», встретила одноглазого властителя Новоселок не то чтобы приветливо, но и без особой вражды. Еще загодя услышав шаги, выбралась из лесной хижины, загнала под корни еще не уснувших ручных змей. Подбоченясь, встала, зорко осматривая гостя глубокопосаженными подслеповатыми глазками.
– Здравствуй, бабуся, – вежливо поздоровался одноглазый, подойдя к хижине.
Ишваргань покивала:
– И тебе не хворать, кусок дерьма. Почто приварганился, ишь?
– Спросить хочу, – скупо осклабился гость.
Старуха ухмыльнулась:
– Все хотят, ишь…
– Не за так… – в конечности одноглазого сверкнула золотая монета.
– Поди, медяха? – недоверчиво прищурилась Ишваргань.
– Обижаешь! – гость обиженно почмокал губами. – Хочешь – дам?
– Ишь! А за что, однако?
– Погода нужна.
– Погода всем нужна, варганишь?
– На три дня, бабка. Всего лишь на три дня. Но – точно.
– А когда я неточно предсказывала? Ишь, варганятся тут… шыпуны, мхх!
– Ну ладно, ладно, не гневайся, – золотой «сеятель» незаметно перекочевал в корявую старушечью ладонь. – Скажи только.
– Гадать буду, ишь, – скупо кивнула старуха. – Непростое то дело – варгань. Кровь хоммута нужна… и кабанье мясо. Много!
– Все будет, бабуся. Прикажу – тотчас же принесут. Ты только погоду поведай.

Одноглазый ушел от гадательницы часа через три. Ушел озадаченным: хорошую погоду старуха предсказала только на пару дней. А потом – «ветра буйные, волны бурные, шторма, шторма!». А чего другого ожидать в ноябре-то? Конечно, штормов, непогоды. Что ж… за два дня вполне можно успеть. Кронштадт – вот он, рядом. Что тут плыть-то? Союзничков не забыть предупредить, сказать, чтоб поторапливались. Пока нужны белоглазые… пока.

* * *

Задуманному королевой шоу нужны были зрители, и Дайна не стала больше никого убивать. Просто обездвижила пленников ловкими ударами. Знала, куда бить и как. Алексию же на всякий случай связала – та не очень-то подчинялась чужим мыслям, все ж таки – Мастер Поля. А вот Кир, Кирилл, милый мальчик, хороший оказался, податливый. Как и все хомо. Его-то и привязать к себе, рабом верным сделать… или нет? Как пойдет. Лучше убить всех. Не сразу, но и не очень затягивая. Натешиться, наиграться – и убить.
– Уважаемые господа зрители, представление начинается! – хлопнув в ладоши, Дайна дурашливо поклонилась и, с неожиданной силой швырнув на пол связанную Алексию, коротко ударила девушку выхваченным у какой-то исторической фигуры кнутом.
Лекса закусила губу. Кирилл дернулся и с ужасом понял, что не может сделать и шага.
Повернувшись, белоглазая красавица подошла к нему и провела пальцем по губам:
– Ты ведь меня любишь, милый Кир, правда? Я ведь тебе нравлюсь, давно. Не отрицай, не надо. Не лги себе… и ей… Что ты так смотришь? Не нравится, что я ее ударила? Так бей сам! На!
Сверкнув взором, Дайна протянула десятнику хлыст и приказала:
– Бей!
Кирилл стиснул зубы, напрягся, невероятным усилием воли не позволяя себе исполнить приказ… И почувствовал, как в голове его что-то взорвалось, обожгло мозги. Ярко, яростно, хлестко!
Юноша не удержался на ногах, упал.
– Ах, вы же пьяны, мой милый гость! – с холодной улыбкой принялась издеваться Дайна. – Как же вас пустили в ложу такого? Ничего, сейчас будем трезветь. Сейчас, сейчас, быстро… А знаешь, я что-то проголодалась. Есть хочу, прямо не могу вся! В театре ведь должен быть буфет, верно? И здесь есть. Где же… Ах, вот он! Прямо здесь…
Белоглазая королева одним рывком поставила на ноги Лексу и открыла рот. Нет, не рот – усеянную острейшими клыками пасть хищной плотоядной твари! Клацнула, с наслаждением вырвав из предплечья девушки кровавый кусок. Лекса дернулась, закричала от боли. А Кир все пытался встать на ноги, защитить, избавить от твари… увы! Ничего не выходило… Ни-че-го!
Дайна явно наслаждалась. Ее холодная красота исчезла; невообразимо обаятельная красотка превратилась в злобное чудовище с белыми бельмами-глазами и капающей из раскрытой клыкастой пасти кровью.
Наслаждения своего будущая королева и не скрывала, не считала нужным. Да и перед кем? Перед этим… мясом? Именно мясом, – ведь забаву уже пора заканчивать и заняться более насущными делами. Пусть Стефан погиб, – есть Балтазар, тоже привязанный и еще вчера назначенный покойным командором своим заместителем. Значит, надо будет просто…
Ах, как извивалась от боли эта зеленоглазая сучка! Больше не кричала, лишь закусила до крови губу – гордая! Гордая? А что, если содрать с тебя кожу да сделать из нее чучело в лучших традициях придурочного папаши? Неплохая идея… Сделать это на глазах у всех и в первую очередь…
Слева что-то дернулось, и из-за манекенов выглянуло самое настоящее чучело в разноцветных лохмотьях, с красной, покрытой гнойными язвами рожей и белыми выпученными глазами. В руках красавец держал непонятную хрень, – то ли укороченное ружье, то ли шланг с раструбом для полива растений.
Дайна не успела ничего предпринять. Оборванец гнусно ухмыльнулся, и из раструба вдруг вылетел огонь, неудержимо яростное желтое пламя!
Нет, белоглазой королеве огонь не причинил вреда, – увернулась, отпрыгнула. Но все существо ее вдруг пронзил страх, полузабытый ужас из детских кошмарных снов. Дайна хорошо помнила, как ее жгли, как обуглился от нестерпимого жара кокон… Выжила она тогда лишь чудом. А ее братья и сестры погибли, сгорели в адовом пламени дотла.
И вот этот страх снова вернулся. Пусть на миг, на какие-то секунды…

Обессиленно валявшийся на полу Кир вдруг почувствовал, что свободен. Злая чужая воля отпустила его, ментальная хватка ослабла. Десятник вытянул руку, схватил валявшийся рядом кинжал с рунами и тут же метнул.
Блестящее закаленное лезвие угодило белоглазой в сердце. Дайна охнула и повалилась на пол. Бесцветные очи закатились, а на полных окровавленных губах заиграла улыбка… холодная улыбка смерти.

* * *

Все толпившиеся на причале кронштадтские воины приветствовали Кирилла дружными криками. И это было неожиданно. Кир даже на секунду замялся, не зная, что и думать.
– Они убеждены, что Стефан назначил тебя своим заместителем, – скромно пояснил неизвестно откуда взявшийся Наг. – Видишь ли, я тут поработал немного. Подумал, так будет лучше. Тем более что командор погиб, и теперь ты – командор. Ты, а не Балтазар, как все они полагали раньше.
– Понятно, ты просто свернул им мозги, – неожиданно рассмеялась Лекса. – Но, в общем, верно сделал.
– И достоин за это награды! – шам радостно взмахнул рукой.
Кир перевязал девчонку разорванной на полоски тельняшкой, снятой с какого-то манекена. Кровотечение остановилось, но Алексия была еще слабой и бледной. Правда, улыбалась и пыталась шутить – вот как сейчас с Нагом.
Рыжий Рэм, Ники и прочие оставшиеся в живых бойцы из десятка Кира чувствовали себя немногим лучше, а вот дампу, казалось, все было нипочем. Выглядел он, как всегда, уверенно и молодцевато, правда, немного забавно – с ранцем огнемета за спиной.
– Эй, Джад, в школу собрался? – оглядываясь, пошутила Лекса.
Несколько сотников между тем подошли к Кириллу и отдали честь:
– Мы взяли форт, господин вице-командор! Какие будут приказы?
– Флаг на башню! – тут же распорядился новоявленный командир. – Вон за ту трубу прицепите.
– Есть!
Сотники явно обрадовались, да и не только они – все! Не прошло и минуты, как над захваченным фортом чумных взвилось белое знамя с косым Андреевским крестом, знамя древней российской славы – и славы новой, кронштадтской.
Громовое «ура» в который раз уже потрясло гранитные своды до основания, до самых ряжей. Только теперь в этом крике слышалась не ярость, а гордость. Гордость за себя, за кронштадтцев. Еще бы – наконец-то сладили с чумными! А кроме гордости еще была радость – раздавлен гнойник, теперь можно жить куда спокойней, чем раньше.
Весть о славной победе в считаные часы облетела остров. В крепость и в дальние форты приказом вице-командора Кирилла были тотчас же посланы гонцы. Все радовались, а Кир привыкал отдавать приказы.
– Сотник! Пошлите людей осмотреть форт и составьте четкий список всего, что в нем есть. Балтазар! Давайте на берег. Организуйте торжественные похороны погибших.
В Чумном наверняка имелось что-нибудь, что могло пригодиться кронштадтцам, и самое главное – Поле. Черное Поле Смерти, ныне существовавшее само по себе, без Мастера.

– Черное Поле много чего может, – отвечая на вопрос Кирилла, тараторил шам. – Может изменять структуру биологических объектов, вызывать обратные мутации, – именно это пытался использовать Черный Мастер для лечения болезни. Увы, не слишком удачно. А еще черное Поле может восстанавливать предметы, перемещая их по линии времени. Достаточно небольшого кусочка, и…
– Это я уже понял, – самозваный вице-командор расслабленно улыбнулся. – Лекса рассказывала.
– А кстати, где она? – насторожился Наг. – Только что тут была, рядом…
Кир повел плечом:
– Была да сплыла. Дела какие-то у нее. Как раз таки с Полем.
– Так я побегу, помогу!
– Нет! Лекса сказала – сама справится. Строго-настрого наказала никому за ней не ходить.

Шам все же ушел. Затуманил мозги командиру, которого собственной же волей командиром и сделал. Впрочем, об этом Наг пока не жалел: все же Кир был его давним приятелем и другом. Приятель-десятник – это одно, а приятель-командор – совсем другое!
Может, просто попросить девчонку отдать часть золота? – поднимаясь к колодцу, рассуждал Наг. В конце концов, он имел на это неоспоримое право, ведь без его, шама, способностей, может, и штурм не удался бы! Да что там – наверняка, не удался бы. И уж точно бы Кир командором не стал. Улаживал бы сейчас свои делишки или под арестом сидел.
– Стой! Проход запрещен!
Погруженный в свои мысли шам натолкнулся на часового и усмехнулся. Кир оказался хорошим командором – уже успел выставить караул у черного Поля. Кто бы сомневался-то?
– Вот мой мандат! – шевельнув глазными щупальцами, Наг важно протянул пустую ладонь. – Тут и подпись, и печать. Видишь?
Часовой послушно посторонился и отдал честь:
– Проходите, господин полусотник.
Шам спрятал довольную улыбку – свернуть мозги столь юному пареньку ему ничего не стоило.
А вот дальше оказалось потруднее. Алексия никак не откликалась на ментальный зов. Ну еще бы, все-таки Мастер Полей. Да куда же эта девчонка запропастилась-то?
Занимавшаяся на востоке заря постепенно переходила в утро – светлое, солнечное, но холодное. Еще неделя, две – и выпадет первый снег, а потом и залив замерзнет. Можно будет легко уйти. Впрочем, и сейчас легко – долго ли украсть лодку? Правда, еще как с погодой повезет. Вдруг волна, ветер? Но сначала – золото! Оно здесь, здесь. Алексия точно знает – где. Проследить! Найти! А потом убить девчонку. Ведь просто так она золото не отдаст. Да никто не отдаст. Ни за что на свете. Значит – убить. Выследить. Убить. Забрать золото. И спокойно уйти, ни с кем не прощаясь. Как говорили в старину – «по-английски».
Зябко потерев ладони, Наг еще немного поразмышлял и притаился у колодца. Золото как-то связано с черным Полем. А Поле – здесь. Значит, и девка сюда придет рано или поздно.
Шам не ошибся: не прошло и пяти минут, как на мостике показалась хрупкая девичья фигурка в расстегнутом бушлатике и с вещмешком за спиной. Мешок, похоже, был весьма увесистым, – Алексия сгорбилась и тяжело дышала, время от времени останавливаясь и поглаживая предплечье.
Наг спрятался и затаил дыхание, глядя, как, подойдя к «колодцу», девчонка развязала мешок… И высыпала в каменное жерло целую гору сверкающих золотых монет! Вот просто так взяла – и высыпала. Как мусор!
Посидела немного, отдохнула… и пошла, прихватив котомку. Следом за ней, таясь, двинулся и шам. Шли не очень-то долго. Миновали мостик, свернули, спустились в какой-то люк… и снова оказались в музее. Трупы уже убрали, остались лишь манекены в старинных одеждах. Революционные матросы, ковбои, пираты… Один из них – на деревянной ноге, в треуголке и с желтым попугаем на плече, казалось, пронзил крадущегося Нага грозным взглядом. Чуть ли не пригрозил: у-у-у-у! сокровищ взалкал, тварюшко? Ужо погоди… будут тебе сокровища, бу-удут…
За одноногим пиратом располагалась небольшая хижина, любовно выстроенная из плавника и крытая обрезками брезента, выкрашенными под пальмовые листья. В хижину эту и вошла Лекса. Туда же осторожно заглянул и шам.
У дальней стены ровным штабелем стояли аккуратные ящики, выкрашенные в темно-зеленый цвет и запечатанные сургучными печатями. Один ящик – открытый – уже был пуст. Бросив мешок на пол, Алексия сорвала печать и распахнула крышку соседнего.
У Нага потемнело в глазах. Золото! Золотые монеты! «Сеятели»! В ящике их было столько, столько… Да тут столько ящиков!!! Хватит на всю жизнь и еще останется. И все это… его, его, его! Шам едва не захлебнулся от счастья. Выходит, не зря все! Не зря он завербовался к одноглазому куску навоза из Новоселок. Не зря проник в Кронштадт, не зря «подружился» с Киром… Не зря! Вся жизнь Нага, честно говоря, дерьмовая, наконец-то обрела смысл. Правда, пока только в глазах самого шама – но на мнение других ему было плевать. В конце концов, в этом мире все были одинаковы – и люди, и нелюди. Все выживали по одному правилу: умри ты сегодня, а я – завтра. А золото давало возможность просто жить. И даже жить так, как хочется. И не в далеком будущем, которого могло и не быть, а сразу – здесь и сейчас.
Золото… Вот она – жизнь! Вот – красивейшие рабыни, вкусная еда, роскошный и хорошо укрепленный дом, верные слуги… И зависть окружающих – без этого никак, без этого многое теряет смысл.
Вот оно все – близко, протяни руки и бери! Только убрать небольшую помеху. Так за чем же дело стало? Да ни за чем. По горлу ее и…
Усмехаясь, Наг вытащил из-за пояса нож.

* * *

Белокурый Виталик был очень горд своим назначением. Еще бы, мало кому в столь юном возрасте доверят такое важное дело! А ведь доверили. Отправили в караул, да не простым бойцом, а десятником, командиром над всей дворовой футбольной командой! Ярик, Свар, мелкий Пашка – все теперь подчинялись ему, Виталику, младшему десятнику Виту. Конечно, если б не особый случай, не всеобщая тревога, словно насосом выкачавшая из крепости всех боеспособных воинов, Совет Выживших ни за что не назначил бы этих детей даже сюда, на пост наблюдения в старой Угольной гавани. Несмотря на возраст, Виталик это хорошо понимал – и все же его распирало от гордости. Как и всех.
Еще бы! Им же выдали винтовки! Настоящие, со штыками. И тяжелые – когда целишься, едва удерживаешь в руках. Винтовки и боеприпасы они несли сами, а вот продовольствие пригнали на лодке. На ней, кстати, можно было и покататься… в свободное от службы время.
Впрочем, многие пока воспринимали службу, как игру.
– Виталик, а давай на лодке?
– А давай по банкам постреляем? Хоть поучимся.
– Виталик, а можно я…
– Виталик…
– Какой я вам Виталик?!
– Виноват! Господин младший десятник.
– Вот так-то лучше. А пострелять… ладно, можно. Только постовых смените.
– Слушаюсь, господин младший десятник! Разрешите исполнять?
Пост наблюдения – старая полуразрушенная башня, сложенная из красного кирпича, располагался на самом мысу, открывая обзор и на северный, и на южный фарватер. Пункт был рассчитан сразу на двух часовых, – наверное, специально, чтоб не заснули. По крайней мере, именно так думал заступивший на службу малолетний Пашка, слушая неровные залпы стрелков. Днем дежурили по одному, – чай, не ночь, спать никому не хотелось. Вот и Пашке не хотелось, а хотелось спуститься вниз и пострелять вместе со всеми по старым консервным банкам-мишеням. Хотелось. Очень. Но сейчас было нельзя – служба.
Вот и напрягался Пашка, шарил биноклем по всей акватории, благо уже рассвело, и все было хорошо видно. Даже развалины Петербурга. А еще – море. Серовато-голубое, с белыми барашками волн и разлапистыми кричащими чайками. Красивое.
Мальчик закусил губу и вдруг увидел корабль. Именно корабль, а не какую-нибудь там лодку. Большой, серый, с грозно торчащими пушечными стволами. Корабль пенил форштевнем море и шел прямо на Пашку! Хотя… нет, повернул. Повернул на север, подставляя любопытному взгляду юного караульного мокрый серый борт. А за этим кораблем шли и другие, даже побольше первого. Правда, без пушек, приземистые, ржавые. Самоходные баржи!
Один, два… четыре… – не отрывая глаз от бинокля, вслух считал мальчик. И еще этот, первый. Всего получается пять. И идут они на север. Куда? Может, собираются напасть, обойти! Северный фарватер защищен плохо, намного хуже, чем южный, об этом даже Пашка знал.
Доложить немедленно. Не забыв прихватить винтовку, парнишка слетел вниз по лестнице – да так неудачно, что подвернул ногу и со стоном свалился прямо на груду старых битых кирпичей. Схватился за лодыжку, едва сдерживая слезы, и вдруг услышал шаги.
Поначалу Пашка обрадовался, несмотря на плачевное положение, – будет, кому доложить. Уже приподнялся, ожидая, когда в дверном проеме хоть кто-то появится. Напрасно ждал! Никто не появился. А шаги – были, и мальчик их прекрасно слышал. Вот зашуршала кирпичная крошка. Вот наступили на осколок стекла. Странные какие-то шаги. Крадущиеся. Словно бы кто-то осторожно обходил башню, стараясь не попасться на глаза часовому.
Может, это Виталик – младший десятник Вит – специально проверяет? Грозился ведь – мол, застану кого врасплох, сразу вкачу три наряда вне очереди. А вот пусть попробует!
Паша хотел было рвануть обратно на башню, да только на ногу было не то чтоб уж совсем не ступить, но – едва-едва. Лучше спрятаться здесь, а потом к-а-ак выскочить с винтарем наперевес! Стой, мол, кто идет! Вот так-то, знай наших.
Мальчишка затаился за кирпичами, положив рядом винтовку, и теперь радостно улыбался – ждал. А что? Заодно и доложить о кораблях, а потом все же попытаться напроситься на стрельбище. Виталик – неплохой парень, разрешит, куда денется-то. Ага, вот он. Сейчас покажется.
Пашка набрал в грудь побольше воздуха, готовясь выкрикнуть «Стой, кто идет?!». Но не крикнул, а удивленно моргнул. Появившийся в дверном проеме парень не очень-то походил на младшего десятника Вита. Куда выше ростом, плечистее и заметно сильнее. А еще – старше. Гораздо старше – лет, наверное, двадцати. Одет в серый камуфляж, стоивший у маркитантов весьма недешево, и высокие, со шнуровкою, «берцы» – мечту всех кронштадтских мальчишек. В руках какое-то короткое ружье… ага, карабин. Вел себя незнакомец довольно напряженно: все к чему-то прислушивался, держал оружие наперевес, а глазами так и шарил вокруг. И глаза у него были – странные. Какие-то белые, бесцветные, как у снулой рыбины.
Шутить Пашке сразу расхотелось… да и «Стой, кто идет?» он не закричал, упустил момент: белоглазый уже поднялся на башню. Оттуда и крикнул кому-то:
– Пусто. Никого нет… Нет, винтовки тоже нету. Похоже, часовой тоже побежал стрелять… Те еще служаки!
Застучали по ступенькам «берцы». Незнакомец спустился вниз, еще раз обвел все белесым взглядом и, все так же держа карабин наперевес, скрылся в дверном проеме.
Паша выждал немного, и, подобравшись к провалу, выглянул наружу. Невдалеке, метрах в тридцати, он заметил пятерых серых камуфляжников. Все пятеро направлялись к старым складам. Шагали деловито, не оглядываясь. Последний – тот самый! – все же обернулся. Осмотрелся, закинул карабин на плечо да побежал догонять остальных.
Вскоре вся подозрительная компания скрылась из виду. То ли зашли на склад, то ли вообще покинули гавань. Так или этак, а о подозрительных людях следовало немедленно доложить. Что Пашка и сделал, доковыляв до гавани, где стреляли по банкам его напарнички-друзья. Вот они, лежат, раскинув ноги и прижавшись щеками к винтарям. Что-то больно долго целятся…
– Эй, парни! А где Вит?
Вит лежал тут же. Лишь чуть-чуть в стороне. Как и все – с аккуратной дыркой под левой лопаткой. Круглой такой, в темной крови…
Их убили всех! Всех разом перестреляли, как кур. Спокойно подобрались, а затем… Парни били по банкам, чужих выстрелов не услышали. Да и кто из караульных мог вообразить, что им будут стрелять в спины?! Конечно же, никто. Ведь кругом были свои…
Камуфляжники! Это сделали они, больше некому. Пашка нервно передернул затвором и ойкнул, наступив подвернутой ногой на острый камень. Оглядевшись вокруг, мальчик поспешно спрятался за груду старых бетонных плит и крепко задумался, старательно отгоняя панику, нахлынувшую, словно из кошмарного сна. Бежать! Немедленно бежать! Или – вжаться в землю, спрятаться, переждать. А уж ночью… Мысль про ночь пришлась парнишке по вкусу. Она казалась ему достаточно продуманной и вполне взрослой. Выждать, а уж потом – посмотреть. Главное, не натворить глупостей, не попасться. Не спешить… А то и его, как всех…
Подумав так, Пашка едва не подпрыгнул. Как это – не спешить? А кто же тогда доложит Совету о белоглазых убийцах? И о больших кораблях, буквально только что ушедших на север? Может, они повезли десант и вот-вот атакуют. Северная защита слаба, и пробить ее пушками военного судна ничего не стоит. Подавить Первый Северный и высадить десант. Запросто!
Мальчик вновь принялся осматриваться, только на этот раз куда более избирательно. Хоть и близка Кронштадтская крепость – доковылять до нее с вывихнутой ногой будет трудно. К тому же дорога идет через склады, а на складах… на складах – убийцы! Гнусные сволочи, в одночасье лишившие жизни всех Пашкиных друзей во главе с младшим десятником Витом.
Странно, но дурные, типично детские мысли в голову мальчика не приходили. Он вовсе не думал остаться, устроить засаду, храбро расправиться со всеми убийцами. Понимал, что не сможет. Одиннадцатилетний мальчишка против пятерых взрослых парней – нет, тут ловить нечего. Тем более, парней может оказаться куда больше.
Лежащие рядом свежие трупы товарищей по детским играм быстро сделали Пашку взрослым. Он не плакал, не впадал в истерику, – думал и рассуждал вполне разумно. Правда, на убитых старался не смотреть.
Итак, пробраться в крепость. Но – как? Через склады – нереально. Тогда как? Другой-то дороги нет.
Парнишка вдруг посмотрел на море и закусил губу. Это для сухопутных другой дороги нет! А в Кронштадте все – моряки. Вот и дорога – море. Лодку бы. Хотя бы самую завалящую – что тут плыть-то? По Военной гавани – в Лесную, затем – в Петровскую, а там и форт Меншиков, люди, свои. Лодку бы… они ж должны тут быть, должны. И рыбацкий хутор здесь когда-то был, и продовольствие в караул – это Пашка знал точно – именно на лодке и подвозили. Еще кататься на ней хотели. Как же он мог забыть?
Именно продовольственную лодку подросток и отыскал. Объемная, четырехвесельная, она покачивалась на мелкой волне, принайтованная к старому кнехту. Пашке стоило немалых трудов ее отвязать. Отойти от берега тоже оказалось непросто. Мешал прибой, да и с тяжелыми веслами мальчик еле-еле управлялся.
Но все ж таки справился. Злость, желание мести и служебный долг придавали сил. Отвалил Пашка от берега, не сразу, но отвалил. Перебрался через волну – поплыл… Пошел, как говорят моряки-мореманы.
Взмах весел… еще один. Еще… Вот она – Лесная гавань. Ничего особенно сложного. Улыбнулся Пашка довольно, малость отдохнул – и снова на весла. Командовал сам себе: и – р-раз, и-и – два… и-и-и…
И даже не слышал, как где-то на берегу щелкнул выстрел. Только что-то ударило в правый бок. Что-то тяжелое, от чего вдруг померкло в глазах и руки сделались слабыми. А потом словно бы настала ночь.

* * *

– А, это ты, – обернувшись, спокойно промолвила Лекса. – Хорошо, что у тебя ножик. Давай, помогай.
– Э-э-э, – Наг обескураженно почесал ножом шею, не зная, что делать. То ли, как и задумал, не тратя времени на разговоры, поскорее перерезать девчонке горло, то ли сначала помочь…
Затянувшееся молчание шама Алексия расценила по-своему:
– Ах, да. Мы же должны тебе заплатить. Надеюсь, этого хватит, – усмехнувшись, девушка кивнула на ящики. – Бери, сколько унесешь. Пока есть.
– Сколько унесешь… – машинально повторил наемник, до глубины души пораженный решением Мастера Поля.
Он все пытался найти подвох. И не мог. Что же, получалось, что золото не нужно этой непредсказуемой девчонке? Но так не могло быть! Просто не могло. Золото нужно всем, оно – важный элемент выживания.
– Ну что встал-то? Работай, коли пришел, – обернувшись, подогнала Лекса нежданного помощника. – Хватай этот ящик… вон, за скобы. Ага… Потащили!
Потащили? Легко сказать! Золото – металл тяжелый. Тем более когда его так много, что у Нага просто сияло в глазах.
Кое-как, с передышками, ящик все же удалось дотащить до колодца с черным Полем Смерти.
– Высыпай, – утерев пот рукавом, скомандовала Алексия. – Ну, живее! Нам еще таскать и таскать.
И шам покорно высыпал в колодец звенящие золотые червонцы. Целую кучу. Килограмм на двадцать… Потом еще один ящик притащили. И Кир пришел помогать, вместе с Рэмом, Ники и дампом Джаредом Хоргом.
В отличие от Нага, дамп вовсе не выглядел удивленным: похоже, на золото ему было плевать. Почему? Этого шам никак не мог понять, а спрашивать не хотелось.
– Поле довольно? – склоняясь над очередным ящиком, негромко поинтересовался Кир.
Лекса улыбнулась:
– Вполне! Я ж чувствую.
– Мы должны оставить часть золота себе, – наконец, напомнил самозваный командор. – Для торговых нужд. Правда, не хотелось бы обижать и Поле.
– А чего его обижать? – неожиданно возмутился Наг. – Оно и так нажралось, едва не лопнет. У-у-у, жадюга ненасытная! Не давайте ему больше ничего… а то и нам на жалованье не останется. Кстати, госпожа Лекса сказала, что я могу взять… небольшой мешочек.
– Бери, заслужил, – Кирилл согласно кивнул и выпрямился, увидев подходившего к нему вестового.
– Разрешите доложить? С поста на Угольной гавани явился часовой, приплыл на лодке. Весь караул перебит неведомой бандой, базирующейся на угольных складах.
– Что?!
– А еще до того караульные видели в море пять судов. Большой военный корабль и четыре самоходные баржи. Шли на север.
– На север… – тихо повторил Кир. – А что за большой корабль? Где часовой-то? Нужно его подробнейшим образом расспросить.
– Боюсь, что это невозможно, господин командор, – вестовой растерянно развел руками. – Он умер.
– Как это – умер?
– Ранен был. Тяжело. Доложил обо всем. И умер. Истек кровью.
– Вечная память, – командор покусал губу и, отпустив посланника, повернулся к своим.
Северный фарватер прикрыт только одним фортом. И что там? Пара пулеметов да одна небольшая пушка… и боеприпасы теперь не восполнить – синего Поля нет.
– Синего нет, но есть черное, – напомнила Лекса. – Кажется, я могу влиять на него. Пусть что-нибудь для нас сделает… в обмен на очередную порцию золота.
– Первый Северный форт… – Кирилл напряженно почесал бородку. – Вот бы его прожечь, повернуть по линии времени… Поле может добраться туда?
– С нашей помощью – наверняка, – голос Алексии звучал непривычно тихо и даже как-то неуверенно. – Только вот – захочет ли?
– Попробуй его уговорить. Ведь ты можешь с ним общаться.
Девушка резко качнула головой:
– Не буду пробовать! Буду делать. Пойду прямо сейчас… и добьюсь своего, не сомневайтесь! Я же все-таки Мастер.

* * *

Дэм пришел в себя в лазарете. Высокий сводчатый потолок, белые простыни на койках. Девчонки в белых халатиках. Стоны раненых, кровавые бинты, сверкающие, словно начищенные до блеска, шприцы.
– Что… – юноша сел на койке. – Что со мной? Эй, кто-нибудь!
– У вас, молодой человек, контузия и сильное переохлаждение, – пояснила пробегавшая мимо сестричка, которую Дэм все же успел ухватить за подол халата. – Хорошо еще, вовремя из воды вытащили…
– Что с Чумным? Взяли?
– Да взяли, взяли… успокойтесь вы. И меня, наконец, отпустите. Дела!
Девушка упорхнула, и Дэм тоже не стал больше лежать. С трудом натянув «берцы», поднялся на ноги, пошатываясь, вышел в кубрик и скромненько прислонился к стене, прислушиваясь к разговорам выздоравливающих. Все радовались – наконец-то победили чумных. Правда, погиб старый командор, но Совет назначил нового – бывшего десятника Кира.
– Этого которого Кира? – удивленно переспросил Дэм. – Которого до того арестовали, что ли?
– Именно его. А арест признан незаконным. Не подтвердились обвинения.
Ах вон оно как! Не подтвердились. Крепыш недобро скривился и смачно сплюнул в урну. И вздрогнул, услышав о новом Мастере Полей. Вернее, о старом. Об Алексии, Лексе, которая теперь ловко управлялась с трофейным черным Полем.
Дэм поспешно вступил в разговор:
– Эй, эй, не гоните! Алексия же погибла…
– Ничего и не погибла! Видали ее – здоровехонька. Зачем-то черное Поле из Чумного в Первый Северный переправляет. Забавно так: плот с цистерной, телега… Фенакодусы не справились бы, там робот подключился – потащил.
– Робот?
– Ну да. Черный такой, занудливый. На гусеничном ходу.
Впрочем, боевой робот парня интересовал мало. Главным было иное. Лекса! Жива!
– Постойте, а Дайна? Ну, жена погибшего командора?
– Тоже погибла. Геройски. Говорят, будут хоронить с почестями.
– Ну, это само собой…

Накинув на плечи чей-то бушлат, висевший на вешалке, Демотиватор-Дэм в смятении выбежал на улицу. Два чувства терзали его сейчас – радость и ревность. Лекса жива! Но и Кир – командор, и как такое могло произойти – непонятно. Кир – командор, а он, Дэм – по-прежнему никто. Даже не десятник. Если верить Дайне, Алексия на него и не взглянет. Нужен ей какой-то десятник, ага. Иное дело Кир – командор!
Парень теперь не был «привязанным», но посеянные белоглазой королевой людов семена дали всходы. Лютая ревность и не менее лютая зависть – взрывоопасная парочка, и сейчас она действовала на контуженные мозги Дэма с такой силой, что парень не мог больше ждать. Он должен был увидеть Лексу, увидеть немедленно, сейчас! И… и что-то сделать с Киром. С арестом и ссылкой не вышло… да и вряд ли выйдет теперь, все ж – командор. Значит, выход один – смерть! Кто-то из них двоих – Дэм или Кир – должен умереть. Умереть в честной схватке… Дуэль! Старинная дуэль. И как же он раньше не сообразил? Вот – единственный приемлемый выход.

Выйдя за крепостные ворота, молодой человек направился к Первому Северному форту, но неожиданно нагнал перевозящий трофейное Поле кортеж уже на Цитадельской дороге. Что-то у них там случилось. Какая-то заминка. Колесо у телеги отвалилось – меняли.
– Говорил же. Нужно было. Волокушу. Блин! – отрывисто и громко ругался Спайдер. Гусеницы его были забрызганы грязью, округлая башня победно таращилась пулеметной турелью и пушкой.
– Да ладно тебе. Починим!
Дэм услышал знакомый голос. Увидел, узнал растрепанные ноябрьским ветром волосы и милое, такое родное лицо. Первым порывом его было тут же броситься к девушке, обнять, прижать к себе… Парень едва сдержался, вспомнив, что так и не помирился с Алексией. Не успел. В прошлый-то раз прижал… как научила Дайна. И что? Теперь и не подойти, остается только смотреть издали.
Почему-то Дэму не хотелось, чтобы Кирилл или кто-то из его десятка увидели его первым, узнали. Конечно, обрадовались бы, окликнули… Нет! Первой пусть будет Лекса. Нужно просто выбрать удобный момент, когда девушка останется одна, – тогда и подойти, явиться пред светлые очи. Или… сначала решить все с Киром? Вон он стоит, командует… вот обернулся…
Дэм поспешно скрылся в развалинах, тех самых, в которых когда-то поймали болотника. Вернее, это болотник чуть их не поймал. Мерзкая тварь…
Юноша принялся выбирать место, с которого было бы лучше видно Алексию. Вот хотя бы за тем кустом. Пусть и листья давно облетели, однако куст все же густой, мощный. За таким вполне можно укрыться, как тот парень в сером камуфляже, с карабином. Интересно, что он здесь делает? Кого выцеливает? Нового командора? Хм… тогда, может, не стоит вмешиваться? К чему в благородство играть? Пусть будет, как будет…
Стараясь не спугнуть стрелка, Дэм осторожно сделал пару шагов назад – и тут заметил еще двоих. Точно таких же, как стрелок, – в высоких новеньких «берцах», в камуфляже, с карабинами. Это явно были чужаки, и в развалинах они толком не ориентировались, – потому и не заметили Дэма: уж он-то знал здесь все.
Если у них кроме карабинов еще и гранаты, то уже очень скоро здесь станет весело. Правда, спастись у этой троицы никаких шансов нет. Ни малейших. Что же они, смертники, что ли? Или просто разведка? Тогда, может, все-таки стоит…
Лежавший в кустах стрелок вдруг обернулся:
– Я вижу ее. Могу стрелять. Или еще выждать?
– Нечего больше ждать, – махнул рукой один из чужаков, по всей видимости, старший. – У нас приказ лишить врагов Мастера Поля. Остальное неважно. Стреляй!
Камуфляжник прицелился…
Схватив первый попавшийся под руку камень, Дэм прыгнул с яростным криком. Ударил в голову и бил, бил, бил… пока не упал замертво, пронзенный кинжалами врагов.
– Что там такое? – услыхав шум в кустах близ развалин, Кир сразу же послал туда людей.
Успели вовремя – сразу же завязался бой, очень недолгий. Чужаки, конечно, не сумели сбежать. Да и не ставили себе такой цели, а вот главную все же не выполнили, не ликвидировали Мастера Поля.
– У нас четыре трупа, господин командор! – вернувшись, официально доложил Ники. – Один из них – Дэм.
Кирилл удивленно вскинул глаза:
– Как – Дэм? Он же…
– Извольте взглянуть сами, господин командор.

Да, это был Дэм. Старый надежный друг, верный товарищ. Выходит, он выжил при штурме и, судя по забинтованной голове, угодил в лазарет. А затем пришел сюда. Как видно, узнал, где его десяток, где Кир и Лекса… Пришел – и сразу же напоролся на чужаков. Случайно. И не стал праздновать труса. Хотя мог бы и просто сообщить. Эх, Дэм, Дэм…
– Странные глаза у них, – кивнув на трупы врагов, протянул Рэм. – Какие-то бесцветные, белые…
Люды. Это были люды, и Кирилл это точно знал. Лазутчики, шпионы. Значит, все правильно, значит, вторжение вот-вот начнется – не зря же ушли на север странные большие корабли. Корабли! Не какие-нибудь там лодки.
– Что с Угольной гаванью? – Кир резко обернулся к адъютанту.
– Сотник Балтазар еще не докладывал, – вытянулся тот. – Как доложит, я сообщу.
Лопнувшее по ободу колесо, наконец, заменили, и кортеж с цистерной и роботом потащился дальше, грохоча гусеницами и понимая мерзлую дорожную пыль. В цистерне плескалось черное Поле, а его Мастер, Лекса, шагала рядом, время от времени поглаживая ладонью ржавую железную бочку.
– На Первом Северном хорошо, – успокаивающе шептала девушка. – Там много всего, там интересно…
Уж точно, скучно не было! Успевший заглянуть по пути в библиотеку Кир снова углубился в книги, на этот раз – в исторические труды. Нужно было выбрать эпоху, чтоб не гонять Поле попусту.
Конечно, одиннадцатидюймовые орудия конца девятнадцатого века даже на картинках выглядели более чем внушительно. Однако и снаряды к ним весили немало, руками не подашь. Нужен специальный механизм, а к нему – паровая машина или электростанция. Маломощным дизель-генератором не обойдешься, а тащить из прошлого паровую машину Кирилл не собирался. Это ж сколько энергии Поля уйдет! По здравому размышлению командор остановился на мощных зенитных орудиях времен Второй мировой войны. Пушка «52-К» образца 1939-го года, калибром восемьдесят пять миллиметров – самая мощная советская зенитка – казалась ему вполне подходящей для того, чтобы навеки отвадить от Первого Северного все вражеские корабли. Такими пушками оснащались когда-то все кронштадтские форты, в том числе и Первый Северный. Конечно, потребуется не одно орудие и даже не два. Пару десятков – в самый раз. Правда, снаряд зенитки весит целых пятнадцать килограмм вместе с гильзой. А заряжалась пушка вручную. Тогдашние механизмы такой нагрузки не выдержали бы… А выдержат ли юные моряки? Справятся ли? Справятся! Выдержат! Должны. Это же моряки, а не штатские хлюпики. Да и с наведением орудий на цели все будет в порядке. По крупным судам можно прямой наводкой бить. Подкалиберный снаряд танки проламывал. Тем более – какие-то самоходные баржи, которые и винтовки Мосина прекрасно изрешетят, мало не покажется. Да, еще не забыть про прожектора!
Кира и обновленный Свет Выживших тревожил лишь загадочный военный корабль, о котором пока известно было лишь то, что он большой. То есть – не катер, не моторная лодка. Однако насколько большой – вот вопрос! Ну, явно не эсминец, не крейсер, даже не фрегат, – столько квалифицированных матросов ни людам, ни одноглазому не найти ни за какие деньги. Что же тогда? Какой-нибудь сторожевик? Корвет или, как его именовали в СССР, – Алый противолодочный корабль. А что? Моториста мутанты найдут, кормчего – тоже. А матросом там любой справится, специалисты разве что для артиллерии нужны. С ракетами, даже если они и сохранились, сейчас никто не управится, а вот артиллерия вполне может натворить бед.
– Лекса, как с Полем?
– Поле готово. И я…
– Так ты что же, сама собираешься…
– Да. Вместе с Полем. Да не беспокойся, я уже знаю, как там все происходит.
Но волнение Кирилла было девчонке приятно. Все же она ему небезразлична, ага… Впрочем, точно так же Кир беспокоился о Рэме, Ники и прочих. А сейчас, в качестве командора, – и за всех кронштадтцев.

* * *

Малый противолодочный корабль (МПК) типа «Альбатрос», спущенный на воду в начале восьмидесятых годов довоенной эры со стапелей Зеленодольского судостроительного завода, кормчему Ррангу из Койвисто очень нравился. Доброе судно. Быстрое, поворотливое и опасное, словно мутировавшая санкт-петербургская нечисть. Управлялся корабль на удивленье легко. Он требовал немало топлива – зато нес на борту солидное вооружение. Ракет, правда, не было, – не восстановили, не вышло, зато шестиствольная артиллерийская установка калибром тридцать миллиметров, зато – семидесятишестимиллиметровые орудия в башнях с дальностью стрельбы в пятнадцать километров. Сила! Мощь!
Кто знает, оттуда у белоглазой чуди взялся этот кораблик. Откуда-то взялся. Остов могли и украсть, а потом прожгли в разных Полях, установили орудия. Двигатель и солярку у маркитантов приобрели, это уж ясно.
Изнутри корабль был несколько ржавым, но уж к этому Ррангу и его подчиненным было не привыкать. Еще не на таком хламе бороздили море! Вот, помнится, лет десять назад…
Позади, на лестнице, послышались шаги.
– Разрешите войти, господин капитан?
Вот эта черта молодых людов Ррангу из Койвисто очень нравилась. Вышколены были белоглазые – не отнимешь.
– Разрешаю. Что там у вас?
– Баржи готовы, господин капитан. Одноглазый подаст сигнал к выступлению, как только начнет смеркаться.
– Мог бы и не подавать, – ворчливо хмыкнул Рранг. – А то без него темноты не заметим.
Белоглазый ушел, и новоявленный капитан украдкой погладил никелированный штурвал коричневой заскорузлой ладонью. Командовать таким кораблем – это было счастье! Единственное, чего не хватало сейчас кормчему, это ослепительно-белого капитанского кителя и такой же фуражки с «крабом». Эх, вот это был бы вид! Сразу всем бы стало ясно, кто тут кто. Жаль, но ни кителя, ни фуражки не нашлось, а потому уродливо-плечистая фигура капитана имела вполне затрапезный вид. Рранг даже немного расстраивался: чумазый весь, как какой-нибудь моторист. Ничего… вот победим, возьмем крепость, и тогда уж…
Что «тогда», самопрожженный в красном Поле мутант из Койвисто толком не представлял. Нанимался ведь не навсегда, на время – за приличные деньги. А после победы… Может, белоглазым понадобится флот? И они прело́жат… предложа́т…

За рассуждениями капитан и не заметил, как начало темнеть. Тусклый ноябрьский денек быстро клонился к вечеру, и Рранг приказал мотористам прогреть машину.
И вовремя! На ближайшей барже гнусаво прокричала труба. А затем на борт «Альбатроса» пожаловал и сам одноглазый, справедливо полагавший, что на боевом корабле будет куда безопаснее, нежели на ржавой барже.
– Точно дойдем в темноте-то? – глядя на темнеющее небо, произнес властелин Новоселок.
Капитан оскалил в усмешке клыки:
– По звездам дойдем. В первый раз, что ли? Не промахнемся, остров большой, заметный!
– Так надо туда, куда надо!
– А вот он, Северный фарватер, – снова хмыкнул Рранг. – По нему и идем. Аккурат к Первому форту.
Оба неожиданно улыбнулись – если эти гримасы можно было бы считать улыбками. Уродливое лицо мутанта исказилось, а у одноглазого и вовсе не было никакого лица – единственное желтоватое око сияло средь бурой навозной кучи.
А чего б им нынче не радоваться-то? Кронштадт был обречен, несмотря на потерянную связь с Дайной. Пять больших кораблей с десантом плюс вооружение «Альбатроса» – сила, которой вряд ли кто на Балтике сможет противостоять! Да и кому противостоять-то? Горстке сопленосых юнцов, вооруженных допотопными винтовочками?
Одноглазый довольно оскалился: скоро, уже совсем скоро его приемная дочь сполна насладится местью и станет королевой людов. Правительницей, во всем подвластной ему, одноглазому властелину – уже не только Новоселок, но и Кронштадта. И тогда…

– Подходим, – прервал поток мыслей Рранг. – Вон Первый Северный… В казематах жгут свечки. Отпугивают, дурни!
Одноглазый вышел на палубу, отдавал последние распоряжения артиллеристам. Здесь, на «Альбатросе», в основном были белоглазые. Остальные мутанты, около тысячи – силища! – шли на баржах, жадно цепляя глазами непроглядную ночную тьму. Всем хотелось битвы, крови избиваемых врагов и безудержного грабежа. Красивые девки, оружие, золото, продовольствие… По праву победителя береговая братва сегодня получит все! Ну и немножко поделиться с белоглазыми, если те заслужат.
Приподнятый нос корвета ритмично разрезал волны. Неподалеку от форта Рранг перевел судовую машину на самый малый ход. Пушкари развернули пушки.
Подавить форт одним залпом, с ходу подойти к причалу и высадить десант – все это нужно было проделать быстро, умело… как всегда.
– Приготовились…

Пушкари «Альбатроса» не успели сделать ни единого выстрела. В один миг весь берег озарился невероятно яркой вспышкой. Прожекторы! Сотни прожекторов зажглись разом, слепя армаду врагов. И тотчас же загрохотали пушки!
Подкалиберные снаряды поставленных на прямую наводку зенитных орудий пробивали борта кораблей, словно картон. Корпус «Альбатроса» был изрешечен буквально в секунды. Даже в бронированной рубке не нашлось спасенья – несколько снарядов угодило и туда, покрошив все осколками. Хорошо, капитан успел выскочить на палубу в самом начале канонады. Выскочил, прыгнул в покачивающуюся у борта шлюпку и со всей поспешностью отвалил в промозглую тьму. И вовремя! Зенитки достали баки с горючим… Вот это был фейерверк!!!
Грохнуло так, что у всех – у нападающих, и у обороняющихся – заложило уши. Корабль дернулся, подскочил на волнах и, переломясь пополам, быстро пошел ко дну, закручивая пенные воронки.
О баржах и говорить было нечего. Их слабосильные, кое-как чиненные двигатели даже не успели дать задний ход. А дальше началась уже не война – избиение. Винтовка Мосина – сила убойная, особенно когда их около тысячи штук. Тяжелые пули трехлинеек прошивали баржи насквозь. Но это было еще полбеды; беда настала, когда на ржавые десантные суда переключились зенитки и Спайдер.
Очумевшие от грохота и безысходности вражины прыгали в студеную воду, надеясь добраться до берега, – на корабли уже надежды не было. Многие тонули. Но кто-то добрался до волнолома – освещенные белым светом прожекторов смешные черные фигурки, мишени в тире. Их выбивали винтовками, косили пулеметными очередями. Пленных не брали и не жалели никого. Пусть все, что происходит сейчас, послужит береговым мутантам хорошим уроком на будущее. У кого оно будет.

– Победа! – подтаскивая тяжелый снаряд, радостно сверкал глазами Рэм. – Эти твари умылись кровью. Здорово Кир все рассчитал…
– А Лекса? – прицеливаясь, Николенька-Ники любовно погладил орудие по лафету. – Если б не ее черное Поле…
– Все равно отбились бы! – убежденно промолвил рыжий. – Вон винтовок сколько. А баржи эти – тьфу!
– Уши закрой, ага… Огонь!!! Нате!
Установленная на четырехколесном лафете пушка подпрыгнула, изрыгнув очередную порцию смерти. Правда, палить уже было не в кого. Самый опасный корабль пошел ко дну, туда же медленно опускались две баржи, а еще пару гнал в открытое море вдруг поднявшийся ветер. Белоглазые и береговые муты получили достойный отпор.
– И все же, думаю, зимой они вернутся, – устало усевшись на корточки, промолвил Рэм. – Обязательно захотят отомстить, подберутся по льду.
– Не так это просто сделать, – Ники зябко поежился и застегнул бушлат. – У нас теперь – зенитки. И Спайдер. Да и сами мы кое-чему научились, верно?

* * *

На кладбище отдавали последние почести погибшим героям. Маленькому часовому Пашке, Дэму, Симотре и многим другим. В их числе – и командору Стефану, и Дайне. «В целях пропаганды», как сказала Алексия, сделали героями всех и своих, и тех, кто считался своими. Зачем сеять сомнения в юные кронштадтские души? Правду знали лишь те, кому надо, ну а остальным не обязательно. Пусть лучше радуются победе да новых героев чествуют. И службу свою несут, как полагается, – с достоинством и честью.
На стылую землю падал мокрый снег пополам с дождем, и снежинки таяли на разгоряченных лицах. Кто-то произносил траурные речи. Кто-то из молодых даже всплакнул. Потом грянул прощальный салют – почетный караул дал залп в серое ноябрьское небо. Словно хотел расстрелять облака, прогнать приближавшуюся зиму. А зима обещала быть трудной.

* * *

В честь славной победы Совет Выживших давал бал. Настоящей звездой его оказалась Алексия. В шикарном переливающемся платье из тонкого темно-голубого шелка, с голыми плечами и спиной, девушка танцевала со всеми. С первым заместителем председателя Совета Балтазаром, с Николенькой, с рыжим Рэмом, еще с какими-то незнакомыми парнями… Не отказывала никому. Был бы на балу Спайдер – пригласила бы его самолично, то-то погрохотали бы гусеницами! Просто настроение такое было – хотелось развеяться и даже кое-что позабыть.
– А меня ты почему-то игнорируешь, – наконец, обратил внимание Кир. – А ну-ка… Или ты уже обещала этот вальс кому-то другому?
– Можно подумать, ты умеешь танцевать вальс!
– Сама же учила! Забыла?
– Ах, да…
Едва Кирилл обнял ее, Лекса ощутила, как по всему телу пробежали мурашки. Ах, Кир, Кир… Как славно было сейчас, и хотелось, чтоб музыка не кончалась, чтобы танец этот длился до бесконечности – всегда. Ведь это так прекрасно, так здорово: чувствовать крепкие объятья любимого, смотреть в его глаза, слышать его голос…
– Ты сегодня такая красивая!
– Только сегодня?
– Ой… Я хотел сказать – всегда. Просто платье… Черное Поле напрягла?
– Откуда ж еще…
– Нет, в самом деле, ты у меня просто красавица, сестренка!
Вот! Вот опять это глупое слово – «сестренка». Ну сколько можно уже?

Глядя на танцующие пары, Наг перебирал старинные грампластинки. Не потому, что ему нравилась древняя музыка, просто надо было хоть чем-то себя занять. Танцевать он не умел, а полученное в качестве платы золото сразу же припрятал в развалинах на Цитадельской до зимы. Увы, сразу же после разгрома врагов начались штормы, и выбраться с острова сейчас не представлялось никакой возможности. Значит, только зимой – по льду. Или подождать до весны, до лета? Куда с таким грузом идти-то? До первого подозрительного мутанта? О, Великий Атом! Не было золота – не было и проблем. А появилось – и сразу же проблемы возникли. Что теперь с этим богатством делать-то?
Шам поискал глазами второго наемника, дампа. Говорят, ему тоже заплатили. Интересно, сколько? Однозначно меньше, чем унес на себе Наг! Но все же интересно – где это дамп шляется? Не подсмотрел ли случайно? Может, пробрался на Цитадельскую да выкапывает сейчас чужое добро?
Нет! Не должен бы. Ведь никто не видел… ведь шам, когда прятал, просканировал все ментально. Уж мусорника бы заметил.
Ах, золото-золото, злато! Не спится теперь из-за него толком, и в мыслях никакого покоя нет.

* * *

Джаред Хорг, бывший сержант, а с недавних пор – кронштадтский наемник, на бал не пошел. Танцевать он не то чтобы не умел… просто даже не знал, что такое танцы и зачем они вообще. К тому же имелось у него еще одно дело. Интимное.
Пройдя западные ворота, дамп быстро зашагал на Цитадельскую. Однако у развалин он задержался лишь на чуть-чуть – постоял, что-то припоминая, да, вытащив из вещмешка изрядную фляжку спирта, хлебнул. Спирт ему дала Лекса. Их тех запасов, что предназначались для протирки оптики Спайдера. Ничего, обойдется пока робот, не ослепнет, чай. Пока для спирта дела поважнее есть.
Свернув с Цитадельской дороги направо, наемник еще больше ускорил шаг и скоро оказался на кладбище. Подошел к недавней могиле, выпил. Вытащив меч, одним ударом срубил росшее невдалеке дерево и принялся вырезать ножом крест. Красивый, такой, чтоб не стыдно… как в древних книжках. Чтобы стоял здесь, на братской могиле, и от него, Джареда Хорга, памятник. Памятник погибшим парням. Тем, с кем подружился, с кем играл в футбол – под общий смех стоял на воротах на Цитадельской, у старых развалин. Тем, кого не так уж и давно учил обращаться с тяжелым двуручным мечом.
Завернуть, что ли, на обратном пути к Спайдеру? Нет, не для протирки оптики. Просто посидеть. Помянуть. Мелкого Пашку. Виталика… Всех!